О ночных поцелуях, малиновом чае и царапающихся котах

— Это же Малфой, чего ты ожидал? Что он будет к тебе ластиться, Гарри? — фыркнул Рон, делая ход в уже третьей за ночь партии волшебных шахмат. — Шах и мат! — Нет, конечно. Чёрт, Рон, так нечестно! Давай ещё раз! — Гарри потянулся, скрестив ноги и укутавшись в красно-золотой гриффиндорский плед. Спать не хотелось, да и ложиться за два часа до подъёма было бессмысленно. Сначала парни всерьёз собирались сделать домашнюю работу и подготовиться к тесту по Защите от Тёмных Искусств, но потом что-то пошло не так: разговор сошёл с мест обитания полуночных водяных на куда более приятные темы, и об уроках они забыли. В последние несколько месяцев в жизнях обоих произошло немало, но времени всё спокойно обсудить не выдавалось. Тем более, Рон и Гарри долго были в глупой ссоре. Гарри до сих пор не понимал, как мог так ошибиться — не разглядеть, что именно Рон помог ему с драконами, и злиться на друга без причины. Но их дружба, пройдя это испытание, стала только крепче. Гарри измотали два этапа Турнира, и об отдыхе он мог только мечтать. Хотя нет — сил было ещё много, и Поттер ни на секунду не сомневался, что справится. Неужели все старания напрасны? Гермиона поддерживала его и сильно переживала. — Я так и знала, что вы ничего не сделаете. Я понимаю — Рон, но ты, Гарри, снова не спал! — В комнату без стука и приглашения ворвалась Гермиона, явно только что проснувшаяся, но уже вовсю отчитывающая друзей. Она плюхнулась рядом с Гарри, грея ладони о кружку крепкого кофе. — Что хоть обсуждаете? — Озёрных водяных и бесполезных хорьков, — Рон сделал первый ход и ехидно взглянул на Гарри, тот скептически уставился на доску. — Малфоя, что ли? Нашли тему для обсуждения… — Гермиона заметила, как Гарри поджал губы, уткнувшись взглядом в колени. — Гарри, просто не отвечай на его провокации! Он только этого и ждёт. Ты обращаешь на него внимание — а он этого и добивается. Гарри криво улыбнулся. «Малфой хочет привлечь внимание» — разумеется, он это понимал. Но ему вовсе не нравилось его внимание. Нет, даже не так. Ему не нравилось то внимание, которого добивался Малфой. Гарри привык к их вражде — к стычкам в коридорах, презрительным взглядам, — но не хотел этого. Возможно, на первых курсах это казалось забавным: какому мальчишке не хочется подраться? Да и детьми они воспринимали это иначе. Теперь драться не хотелось. Ссориться при каждой встрече — тоже. Больно было осознавать, что детские предрассудки переросли в настоящую боль. «Мы могли бы быть нормальными… ну, или хотя бы приятелями. Но тогда это был бы не Драко». От таких мыслей Гарри становилось абсурдно смешно. Ведь это он отверг дружбу на первом курсе, когда Малфой искренне протягивал руку. Что ж, ничего не поделаешь — не мог же он пожать лапу тому, кто сразу оскорбил Рона и Гермиону. — Кофе хочешь? — Гермиона заметила, как Гарри засмотрелся на её чашку, и решила: ему срочно нужен кофеин. Рон попытался вставить слово, но Грейнджер оборвала его: — Я знаю, чёрный чай без сахара, Рон. — не дожидаясь ответа, она вышла из спальни. На часах уже было пять утра. Необычное чувство — наблюдать, как тьма рассеивается, мир светлеет, а первые птицы нарушают тишину. В такие моменты грань между ночью и днём стирается, и даже сквозь усталость пробивается ощущение настоящей жизни. Гермиона вернулась быстрее, чем парни успели сделать пару ходов. Гарри с наслаждением вдохнул горький аромат кофе — чёрного, с одной ложкой сахара. Уроки пролетели на удивление быстро, и тест не выглядел сложным. Но если Поттер толком не готовился, а задания кажутся лёгкими — это тревожный звоночек. Разве что надеяться на «выше ожидаемого». Грюм не из тех преподавателей, что зорко следят за списыванием. Однако никто даже не пытался подсмотреть — в классе царила мёртвая тишина. Работы сдавали по одной в последние минуты урока. Гарри избегал взгляда профессора — перед глазами сразу вставало воспоминание: Грюм, волокучий по воздуху трансфигурированного Малфоя. Когда тот подошёл сдавать тест, Поттер не удержался от усмешки и поймал на себе колючий взгляд Хорька. Тот косился на Гарри, пока собирался, но стоило Поттеру оглянуться — тут же исчез из класса. — Он достаёт меня одним своим существованием, — сквозь зубы процедил Драко, ускоряя шаг по наружному коридору первого этажа. Пэнси едва поспевала за ним, а он прижимал к груди стопку учебников. — Если бы не профессор… — Драко, тебе напомнить, чем закончилось в прошлый раз это твоё «если бы не профессор»? Или тебе так понравилось в шкурке хорька? — Пэнси не смогла сдержать ухмылки, но тут же получила учебником по затылку. Драко оскалился, будто готов был укусить, но через секунду презрительно фыркнул и отвернулся. — Да брось, что с Поттера взять? «Действительно, что с него…» — Драко позволил себе лишь глубокий вдох, сохраняя ледяное выражение лица. Хотя с Поттера, если разобраться, можно было бы много чего «взять». Но эти мысли Драко гнал прочь — они не вписывались в привычную схему их вражды, казались предательством по отношению к самому себе. Самое противное было в другом: исчезла та детская лёгкость, с которой они раньше ссорились. Не осталось и следа от азарта, когда-то делавшего их стычки почти увлекательными. Этот факт Драко упорно игнорировал, но от этого он не переставал быть фактом. Это было слишком слащаво для Драко. Он давно перестал анализировать, почему ему так противно видеть Поттера в окружении его друзей. И почему он не может отвести взгляд, когда тот один. Он морщился и внутренне вздрагивал каждый раз, ловя себя на том, что разглядывает гриффиндорца: то его небрежно завязанный галстук, то очки, съехавшие на кончик носа во время конспектирования. А потом случался этот дурацкий ступор — осознание, что Гарри… красивый. «Ну и что? Бывают же красивые люди. И Поттер, теоретически…» Драко яростно тряс головой, пытаясь стряхнуть навязчивые мысли, и едва не прошёл мимо нужного кабинета. Хорошо ещё, что Паркинсон была рядом и толкнула его локтем. Сегодняшний день определённо ополчился против Драко. После уроков — тренировка по квиддичу, которую он уже пропустил в прошлый раз. И теперь неминуемое столкновение с гриффиндорской командой. Да, площадка официально зарезервирована за Слизерином, но кто теперь разберёт? Придётся делить поле со Львами. И с Поттером. Макгонагалл, в своём стиле, «разрешила» ситуацию, позволив обеим командам тренироваться одновременно. Теперь никого не выгонишь — если только не хочешь нарваться на гнев Минервы. Драко передёрнуло при этой мысли. К середине дня заметно похолодало, и Драко пробил озноб. Он лишь пару дней назад справился с простудой, оттягивая визит к мадам Помфри до последнего и потратив все запасы согревающих зелий. Ветер был несильным, но холодным, а по небу лениво плыли серые облака. Лишь кое-где пробивались солнечные лучи, причудливыми пятнами освещая землю. —Спокойно, потренируемся вместе — никто не пострадает. Капитаны договорились впредь согласовывать расписание заранее. Перед стартом Драко поймал взгляд Поттера — тот, кажется, был в неплохом настроении. Но почему-то щёки Гарри вспыхнули румянцем, когда он заметил взгляд Драко и поспешно уставился на свою метлу. «Идиот». — Что, Поттер, зрение подводит? — Драко намеренно толкнул Гарри плечом в тот момент, когда тот уже почти поймал снитч. Гарри едва удержался на метле, а его очки благополучно упали. Он растерянно огляделся по сторонам, покрепче вцепившись в метлу. — Меня хотя бы совесть не подводит, Малфой. Голос Гарри прозвучал настойчиво, но куда-то в пустоту. Драко же с усмешкой отлетел подальше, довольный тем, как ловко поставил Поттера в неловкое положение. Хотя тому сейчас явно было не до игр — хоть бы на землю спуститься целым. «Без очков он выглядит… лучше», — Драко позволил себе оценить совершенно растерянного и растрепанного Поттера, но сразу прикусил губу. Неправильно. Зачастил он делать комплименты врагу. Хоть и заслуженные. — Спустись с небес на землю, а то потеряют ещё… Героя, — Драко нервно сглотнул, когда Гарри качнулся на метле. Ему просто не хотелось, чтобы вину за сломанную шею Гарри Поттера повесили на него. Гарри обернулся на звук и поймал взглядом фигуру слизеринца. «Это он издевается» — Гарри не видел лица Малфоя и не мог быть уверенным, ведь Малфой сам его толкнул. — Спускайся, тебе говорят, — таким же дежурным малфоевским тоном процедил Драко. — Заботишься, Малфой? — у Драко перехватило дыхание то ли от злости, то ли от негодования. — А то обвинят, что действовал со злым умыслом, да? — добавил Поттер. Малфой облегчённо выдохнул и вдруг напрягся. Ему легче от того, что Поттер считает его подлецом? Или от того, что тот оказался прав? Тренировку закончили вовремя, но под дождь таки попали все, не успев добежать до замка. Гарри, почувствовав первые капли, внутренне обрадовался. Вспомнилось, как в детстве он сбегал из дома, бродил под моросящим летним дождём, попадал под ливни — и тогда удушливая жизнь с Дурслями меркла перед ощущением свободы. Разве не прекрасно — стоять под бесконечными струями, раскинув руки и подставив лицо небу? Так он и сделал, пока остальные спешили вперёд. Улыбка появилась сама собой, без усилий. Даже в Хогвартсе не хватало настоящей свободы — той, что позволяла предаваться таким простым человеческим слабостям, как радость от проливного дождя. Гарри слегка зажмурился — не от воды, а от солнца, пробивающегося сквозь облака. «Зачем? Он… промок и ему нет дела?» — Драко замер, глядя на Поттера. Сам Малфой тоже был мокрым до нитки — форма для квиддича отяжелела и неудобно тянула вниз. Он попытался поднять взгляд, как Поттер, но солнце ударило в глаза, заставив прищуриться. Вот он — идеальный момент для язвительного замечания насчёт этой дурацкой выходки. Но желания не было. Вместо этого — какое-то странное, почти грустное чувство. И одновременно, глядя на Гарри, который улыбался дождю в полном одиночестве (будто никто не видит), Драко почувствовал необъяснимую лёгкость, а в груди разгорелось тепло. «Ну конечно, это просто простуда», — убеждал он себя. Ну конечно… «Чёрт». Драко вздрогнул, когда Гарри внезапно заметил его и уставился с таким удивлением, будто видел впервые. Мокрые чёрные волосы казались ещё темнее, капли застыли на треснувших стёклах очков, но Поттер не двигался. Они простояли так минут пять — а может, десять? — пока дождь не стих до редкой мороси, а над озером не повисла блёклая радуга. Гарри усмехнулся уголком губ и медленно шагнул вперёд, засунув руки в карманы, будто его не тяготила собственная мокрая форма. — У тебя… Поттер, ты… — он хотел спросить, в своём ли уме Гарри, но в этом просто не было смысла, когда сам Драко всё это время стоял под дождём. Непонятно было только, что Поттер в этом находит. Слова не шли на язык — даже привычные оскорбления. Но странное дело: стоять рядом с ним не вызывало привычного раздражения. И даже… не казалось чем-то неправильным. Драко продрог окончательно. Мурашки бежали по коже, и он мечтал только об одном — о чём-нибудь тёплом и сухом. Гарри между тем перестал улыбаться, но в его позе читалось странное спокойное ожидание. «Это красиво. Драко, который не ругается — это красиво». — Что смешного, По… — Драко не закончил, перебитый собственным чихом. Он сморщился, потирая нос, и чихнул снова. Чёрт, неужели опять простуда? — Ты чихаешь как котёнок, — Гарри откинул мокрые волосы со лба, с трудом сдерживая смех. Вид Драко был до смешного милым, и слова сорвались сами собой. Осознав, что сказал, Гарри ничуть не пожалел — выражение лица Малфоя было бесценным. — Это не так! — Драко нахмурился, судорожно шарил рукой в кармане в поисках палочки. «Да что он говорит! Я не котёнок… да что это вообще значит?». А Поттер выглядел чрезвычайно обезоруживающе и дружелюбно, но в глазах его плескались чёртики. — О, да, как скажешь. Котёнок, — Гарри рассмеялся, на ресницах его задрожали крохотные капельки. Он тряхнул головой, как щенок, и мокрые волосы по-сумасшедшему растрепались. Драко же лишь надул губы, а-ля обиженный ребенок, и, развернувшись, не оборачиваясь, скорее ушёл. «А это было неплохо», — не грех и похвалить себя, всё-таки смущающийся Малфой — достижение. Вечером, после ужина, Драко задержался в гостиной Слизерина. Пэнси украдкой поглядывала на него, не прекращая попыток заплести две тонкие косички. Получалось сносно — если не считать того, что волос не хватало ровно на середине. Как же она жалела, что не начала отращивать волосы раньше! Тем не менее, девушка внимательно слушала Драко. И не сказать, что тот был чем-то недоволен, но точно возбуждён. Развалившись на диване, закинув ноги на подлокотник, он время от времени морщился: высушенные волосы непослушно топорщились, цеплялись за всё подряд и больно бились током. Пэнси заботливо приготовила ему малиновый чай — даже температуру измерила. Уже махнула рукой на попытки загнать Драко в больничное крыло. Тот упёрся как скала: «Нет», — и точка. В гостиной пахло тлеющими углями и малиновым чаем — уходить не хотелось. Да и Пэнси ни за что не ушла бы: слишком уж любопытно было, что Драко на этот раз выложит про Поттера. А она знала — речь пойдёт именно о нём. Её догадки об их «особых отношениях» бесили Малфоя, но кому ещё он мог такое рассказать? — Он назвал меня котёнком! — Разве это оскорбление? — Пэнси ловко закрепила одну косичку резинкой и взялась за вторую. Драко швырнул на неё убийственный взгляд. Но в полумраке гостиной это не сработало: серые глаза лишь ярче блестели, отражая пламя камина. Драко поднялся и устроился в углу дивана. Если ответит честно, потом не отвяжется от её советов — да ещё и подтвердит все её догадки о Поттере. Но врать не хотелось: Пэнси всегда чуяла ложь. Особенно когда врал он — она давно изучила все его привычки и без зазрения совести этим пользовалась. — Да, — Драко сделал два медленных глотка, затем так же неспешно поставил чашку на стеклянный столик, явно тянул время. — Потому что… мне это понравилось. — Поздравляю, Драко Малфой, ты влюблён, — Пэнси фыркнула и тут же завозилась, пытаясь поймать выскользнувший локон. А Драко молчал, не возразил и даже не огрызнулся на такое заявление. Он тихо встал, не утрудив себя застегнуть последние пуговицы белой рубашки. Настроения продолжать разговор не было от слова совсем. — Ты куда собрался полуночничать? Увидят — выговор получишь, — Паркинсон хотела было удержать его за руку, но Драко вовремя её поднял. Вот уж слизеринка будет ему морали читать, что после отбоя нельзя из гостиной выходить? Будто он сам про выговор не знает. Драко закусил щёку. Паркинсон не проболтается — она и сама не раз замечала, как он бродит по коридорам после полуночи, и в глубине души понимала его. Ведь и она порой выскальзывала под утро — то ради рассвета, то просто чтобы побыть наедине с мыслями. На этот раз она лишь махнула рукой, отпуская его, и вернулась к плетению косички. Драко тут же исчез за дверью. В коридоре было прохладно, от серых стен разило холодом, в полумраке подземелий на них падал оборванный свет от факелов. Драко зашагал к лестнице, убрав руки в карманы. Тепло, подаренное чаем, постепенно сошло на нет. Поднявшись на первый этаж, Драко пожалел, что не накинул мантию. Ночи были относительно светлыми. Лунный свет заливал наружный коридор, и Драко, прислонившись к стене, на секунду замер, прислушиваясь к тишине. Ни души. Он вздохнул, раздражённый собственной слабостью — ну кому нужны эти дурацкие мысли? Но перед глазами снова встал Поттер, улыбающийся ему сквозь дождь. «Мне улыбался. Поттер может мне улыбаться». Уголки губ Драко дрогнули, будто пытаясь повторить ту улыбку. Да, обратной дороги в гостиную до утра не будет. Сердце колотилось где-то под рёбрами, каждый удар отдавался тяжёлым, слишком громким толчком. Мысли снова и снова возвращались к Поттеру, и, махнув рукой на тщетные попытки отвлечься хоть окружающим пейзажем, Драко закрыл глаза, позволив картинкам всплывать самим. Нелепо, что такие пустяки могли приносить столько… удовольствия. «Пожалеешь. Обязательно пожалеешь», — усмехнулся он собственной предусмотрительности. В душе затрепыхалось что-то густое и болезненное. Наверное, люди называют это обреченностью. «Не смей даже надеяться, кретин», — прикусил губу и машинально слизнул с неё проступившую кровь. Он с детства понимал, что в его мире имеет право на существование, а что нет. И чувства к Поттеру точно не вписывались в его картину. Драко настолько ушёл в себя, что не сразу заметил шаги. Лишь когда кто-то шаркнул ногой, едва не споткнувшись, он дёрнулся и чёртыхнулся — мало ли, профессор или, того хуже, Макгонагалл. Но нет, конечно: вместо этого он встретился взглядом с парой нагло-любопытных глаз, которые разглядывали его с таким интересом, будто он был редким артефактом в витрине. «Чёрт. Лучше бы это был Снейп». — О… О мой бог, ты тоже тут, — Гарри растерянно поправил починенные очки, всё равно прищуриваясь, не выпуская руку из кармана мантии. Несмотря на взъерошенный вид и учащённое дыхание, в его позе читалось странное спокойствие. — Польщён, Поттер, но ты обознался, — Драко ухмыльнулся так, как умеет только он, и с опаской проследил взглядом за Поттером, облокотившимся на колонну напротив. Драко фыркнул, демонстративно отвернувшись и подняв подбородок. По пальцам пробежали противные мурашки. — Чего уставился? — Да так… — Гарри, кажется, смутился, но в полутени было сложно увидеть румянец. — А ты здесь что делаешь? — Тебе отчитаться забыл, — выплюнул Драко и закатил глаза. Сложно. Тяжело, и с каждым мгновением становилось всё тяжелее. Не пялиться на Гарри, не опускать взгляд на его рубашку, на его чёртовы губы. Прогнать бы его, Мерлин! — А ушёл почему? — не обратив внимания на грубость, так же легко поинтересовался Гарри. Его глаза блестели, но не игриво, а по-особенному, с надеждой какой-то. На самом деле, он не хотел бы сейчас спугнуть Малфоя, если такое возможно. Драко непонимающе сдвинул брови. Только переспрашивать у Поттера не хватало. Он сглотнул ком в горле, присутствие Героя давило. — Котёнок? «Я его убью». Конечно, по мнению Гарри, он не благородно удалился с места встречи, а оскорблённо сбежал. Уже поздно, гриффиндорец от него не отстанет. «Вот зараза, поступает как я, меня это бесит», — Драко искривил брови в ущемлённо-презрительном выражении и напряг сложенные на груди руки. — Лишил себя удовольствия лицезреть тебя, псина, — Малфой буквально оскалился, не моргая, вцепившись в Гарри взглядом. Он специально сделал артистичное заботливое ударение на последнее слово, подражая интонации Поттера. — Вот он я, любуйся на здоровье, — самодовольно бросил Гарри и за два шага сократил расстояние между ними, застыв в полуметре от Драко. Тот инстинктивно вжался в стену, едва не затаив дыхание. Глаза расширились от возмущения, но отодвинуться дальше было некуда. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Драко стиснул зубы. Нет, это он должен издеваться над Поттером, а не наоборот! — Отойди. Поттер, Поттер, отвали, самовлюблённый кретин, — вполголоса процедил Малфой. — Я на тебя ни за какие деньги смотреть не буду, не так низко упал, знаешь ли, — он заметил, что рубашка Гарри неприлично мятая, а волосы растрепаны, что ужасно раздражало. Он игнорировал, как пересохло у него во рту, а дыхание предательски не получалось выровнять. В коридоре царила сумеречная тишина. — А бесплатно? — только сейчас Драко заметил, что самого Гарри потряхивает слабая дрожь, а глаза блестят от его неуверенности и страха, а не от азарта. Порыв ветра рванул из распахнутого окна, ледяной воздух обжёг кожу. Чёлка упала Драко на лоб, но он не пошевелился. И тогда Поттер сам протянул руку, медленно откинул мокрые пряди с его лба. — Я убью тебя, Поттер. — Убьёшь, но сначала… — Гарри поставил ладонь сбоку от головы Малфоя к стене, преграждая пути к отступлению. Сделал маленький шажок к Драко, почти касаясь его, окончательно уничтожая остатки личного пространства Малфоя. Драко замер, стараясь не думать о том, что собирается сделать Поттер, и о том, как он это уже представлял. Гарри неловко приблизился и, взглянув в растерянные потемневшие глаза Драко, нежно коснулся его губ своими. Он мягко поцеловал его. Губы Драко оказались не холодными, как ожидал Гарри в атмосфере ночного коридора, а теплыми, мягкими и со вкусом малины. Драко неуверенно ответил на поцелуй, совершенно не представляя, как потом будет себя чувствовать. «Отец меня убьёт», — с этой мыслью Малфой прикрыл веки и с заминкой притянул Поттера за талию почти вплотную к себе. Гарри будто улыбнулся ему в поцелуй и провел языком по нижней губе Драко, тот же пожалел, что до этого закусил губу до ранки. Малфой прекратил слабо сопротивляться, вжимаясь в стену, когда Гарри углубил поцелуй, делая его более настойчивым. В голове перемешались абсолютно все мысли, мешая нормально думать. Время тянулось, делая секунды минутами и обволакивая своей бесконечностью весь коридор. В эти моменты Гарри не волновало, что кто-то может их увидеть, а слухи по Хогвартсу расходятся со скоростью света. Нет, это вовсе не было важно. Важны были лишь губы, нежно целующие его, и эйфория, разливающаяся по телу волнами. Когда они отстранились друг от друга, Гарри уткнулся в шею Малфоя, вдыхая приятный малиново-мятный запах с примесью дождя и каких-то зелий. Захотелось попробовать, поцеловать, и Драко был не против, когда Гарри прикусил кожу на его шее, чуть оттягивая и зализывая красное пятнышко. — О, идиот, не кусайся, как я потом объясню друзьям это? — он откинул голову назад, не отталкивая Гарри. — Я же псина, а мы кусачие, — Гарри прошелся носом по щеке Малфоя, ощущая, насколько гладкая и мягкая у того кожа, настолько тонкая, что было бы непозволительно сделать ему больно. Драко рвано выдохнул, улыбаясь. «Чёрный кофе. Он явно пьёт кофе на ночь», — Драко втянул ядрёный запах, запустив пальцы в волосы Поттера. Убивать Поттера пока что не хотелось. Но преследовало чувство, что он вот-вот умрёт сам, на этом самом месте, испарится и исчезнет, даже дымки не оставив, или провалится сквозь землю. В груди приятно щекотало, и Драко охнул, когда Гарри ласково поцеловал его ключицу. «Чёрт бы побрал расстегнутые рубашки!»

***

Ещё одна бессонная ночь подошла к концу — уже вторые сутки Гарри не смыкал глаз. Но если вчерашний рассвет встречался с тоской, то сегодня утро дарило странное, трепетное чувство. И одновременно — тяжёлое предчувствие: как он вернётся в гриффиндорскую гостиную и будет отвечать на вопросы? Как объяснить, что провёл ночь с Драко Малфоем, задремав у того на коленях под приозёрным деревом? Как рассказать, откуда это лёгкое, почти воздушное настроение, если уходил он вчера с опустошённой душой? Гарри изо всех сил старался прокрасться в спальню незаметно. Но он же Поттер — его понятие о «тихости» всегда было весьма условным. — Гарри! Где ты пропадал всю ночь? Мы с Рональдом беспокоились, — Гермиона напугала его, внезапно преградив дорогу на пороге спальни. Девушка, немного сонная и взлохмаченная, однако уже в форме, выжидающе сложила руки на груди. — Я просто... на озере был, там легче думается. Гермиона, всё нормально, не стоит волнов... — но она резко взмахнула руками, обрывая его на полуслове. — Никаких оправданий. Теперь ты у меня будешь по расписанию спать ложиться, — она вздохнула и проводила его укоризненным взглядом, пропуская вперед. Гермиона развернулась и поспешно ретировалась в женское крыло. Рона в комнате не было — его неубранная кровать свидетельствовала, что он ненадолго отлучился. Отсутствие первого урока навеяло Гарри сладкую мысль о дополнительном часе сна. С ухмылкой подобрав с пола шахматного коня (очередную жертву ночных баталий), он перебросил фигурку на постель Рона. Обернувшись к себе, Гарри озадаченно застыл. На покрывале лежало что-то белое и чуть вздымающееся. Гарри с любопытством поправил очки, прищурился — да, определённо, это дышало и шевелилось. В следующую секунду Гарри чуть пополам не согнулся, чтобы не рассмеяться. Он осторожно сел на кровати, положил ладонь на клубочек, и тот развернулся. Гарри чувствовал своё сердцебиение и мог поклясться, что оно было радостным. Поттер поднял перед собой пушистого, не до конца проснувшегося котёнка, перевязанного широкой голубой лентой, с боку которой была прицеплена записка. К Гарри с опозданием пришло понимание, что кота можно опустить на колени, потому что тот начал беспокоиться о своём подвешенном состоянии и попытался задеть его запястье лапкой. — «Твоё оправдание от Котёнка», — Гарри потупился, глядя на аккуратный почерк с красивыми изгибами букв и завитушками. Котёнок замурлыкал у Поттера на коленях, одновременно вцепившись острыми коготками в коленку. Гарри сжал губы и уложил животное рядом с собой, а то недовольно фыркнуло. «Вылитый Малфой». В комнате появился Рон, уставший и удивленный, что Гарри ещё не в отключке. Он потёр полотенцем затылок и заметил, что Гарри гладит котёнка. — О, теперь все заведут котов, Мерлин, — он недовольно плюхнулся на постель, тут же подскочив и нахмурившись, обнаружив под собой шахматного коня. — Это подарок, кстати, царапающийся, — предупредил буквально сияющий Гарри, встав и стянув с себя мантию и рубашку, в которой он лежал на песке. — Гарри… — Рон вскинул брови, странно замяв ладони. Поттер обернулся через плечо, готовясь засунуть руки в рукава толстовки. — А это тоже кот нацарапал? — сдавленно улыбнулся Уизли, кивая в сторону спины Поттера. С минуту они смотрели друг другу в глаза, пока до Гарри не дошло, и он скорее надел толстовку до конца, отряхивая руки и проклиная Драко. «Моё оправдание, значит». — Нет, это Котёнок, — и Гарри довольно почесал белобрысого зверька за ухом.