Крысиная Королева

      Она сама уже сбилась со счета, сколько времени провела в сырой темнице. Неделю, месяц, а может год она ждала исполнения приговора. Ее должны были казнить. Сотни раз девушка прокручивала в голове все возможные варианты своей смерти. Сначала она плакала, потом лишь скрежетала зубами от режущей нутро боли, но в конце концов перестала что-либо чувствовать, хладно представляя меч, омоченный в собственной крови.       Вокруг было сыро, валялись гниющие крошки, смердело помойное ведро, а за холодными стенами орали другие приговоренные. Ну хоть верные друзья не покидали ее: несколько крыс бегало вокруг, одни пытались грызть кандалы, другие нежились под подолом платья и в изящных королевских руках, вершивших немало судеб. Даже эти условия не превратили ее в оборванную нищенку. В глазах виднелся статус, спина держала сан, даже оборванное платье дышало лоском двора.       Наконец она услышала заветные шаги — шла стража. На них гремели доспехи и по полу волочились цепи, ожидавшие для Ее Величества. Нэдзуми уже была готова, когда один ключ из тяжелой связки вставили в замок. Со скрипом дверь отворилась и звонко ударилась о каменную стену, распугнув крыс. Охрана, привыкшая видеть разбитых и сломленных людей, сейчас лицезрела истинного монарха: ровная осанка, туго собранная прическа и старое дорогое платье. Подобный фарс злил их. Они ненавидели ее, как ненавидела вся страна, не так давно находившаяся во власти этого пугающе прекрасного правителя. Пытались измотать голодом, не давали воду, били и крыли самыми отвратными словами. А она… она была живой и выглядела так, будто только сошла с богатого трона! Лишь низ платья малость истрепался за долгие месяцы заточения. Стража и не подозревала, что для крыс девушка все еще оставалась королевой, за которой они тщательно следили и ухаживали: чистили волосы, носили еду и пузырьки с чистой водой.       — Долбанная ведьма… Руки перед собой!       Один из мужчин, старый и смердящий, раскрыл кандалы. Они гремели, скрипели, будто заждались тонких запястий и теперь не могли терпеть, желая сомкнуться на них.       Девушка спокойно выставила перед собой обе руки и покорно ожидала. Вдруг, когда мужчина приблизился, черная крыса выскочила из рукава платья и с остервенением вгрызлась в его нижнюю губу.       — Сука! Пусти!       Он крепко схватил крысу и дернул ее, швырнув в стену. Она уползла в нору с кусочком его губы, прихрамывая на заднюю лапку. Это начало их мести. Нэдзуми знала, что через пару дней этот человек умрет от чумы, что покроет его тело поцелуями смерти. Не сумев сдержаться, она громко рассмеялась, оглушая жутким эхом половину темницы. Её разум был слишком чист, отчего казался многим безумным. Они все были слишком глупы, чтобы понять ее решений, и чрезмерно самоуверенны, чтобы осуждать королеву, даровавшую стране невиданное процветание.       — Завались!       Старик дал ей пощечину, но не смог сбить улыбку с прекрасного лица королевы. Второй стоял позади, боясь сделать даже шаг. Сотни глаз смотрели на него из темных щелей. Вскоре эти глаза лишат жизни его молодую жену и сожрут новорождённого ребенка, пока он сам будет сгорать в жаркой агонии неумолимой болезни.       — Не стой, как истукан! Одевай кандалы, живей! Он кинул молодому цепи, другой рукой придерживая кровящую губу. Тот, в панике, дрожащими руками начал застегивать их на утонченных кистях. А она лишь улыбалась алыми губами.       Дальше все прошло без происшествий. Они вели ее вниз по винтовой лестнице, проводя мимо камер других заключенных, которые подобно диким зверям кидались на решетки. Они были готовы растерзать ее сами, отомстить за родных, близких или за собственную жизнь. Слабые всегда винят сильных в своих неудачах.       «Встретимся в аду!»       «Скоро твои крысы будут жрать королевские титьки!»       «Королева крысиного дерьма!»       Она знала, что все эти оскорбления сыпят для нее. Как лепестки роз они устилали ей дорогу к выходу из этой паршивой темницы, что стала домом на долгие месяцы. Вот-вот ворота откроются и ее встретит толпах разъяренных крестьян, готовых отнять работу у палача. Благо, стража не даст этому случится, хотя и будет очень того желать. Все вокруг жаждали ее кончины, а она лишь слегка улыбалась и неспешными шагами приближалась к пьедесталу смерти, ведомая с двух сторон за цепи, как дикий пес.       Под крики «сжечь ведьму» и «на кол богохульницу» Нэдзуми углядела, как белая крыса взобралась на плечо палача, точащего меч на камне. Она уж было подумала, что животное хочет перегрызть мужчине сонную артерию, но оно лишь перегрызло шнурки, и маска упала прочь с его лица, к ногам толпы. Они встретились взглядами. Время будто замедлило ход. Свинцовое небо перестало гнать тяжёлые тучи и упало.       Беловолосый парень — Нелан — ее давняя любовь. Любовь всей жизни. Любовь, что она предала ради власти и кинула на съедение политическим львам. У Бога есть юмор, раз именно он станет её палачом.       Взбираясь по скрипучим ступеням на плаху, Нэдзуми не отводила взгляда с его лица. Измученное, заросшее щетиной, с грустью в глазах, но всё ещё красивое — оно так изменилось с их последней встречи, когда она с позором выставила его из дворца и лишила титулов. Ни следа от той роскошной жизни, привычной им. Через что же он прошел?       И вот — цепи сброшены. Осталось лишь встать на колени и склонить голову в последний раз. Последний раз вдохнуть. Но перед этим, пока их никто не слышит в гуле толпы…       — Из Советника Королевы в Палача… — с сожалением сказала она.       — Из Королевы в приговоренную. — он тяжко выдохнул.       — Простишь ли ты меня? — она повернулась к нему спиной и, подобрав подол, встала на колени. Ее улыбка начала рассыпаться, а губы дрожать. Неужели она не получит второго шанса? К черту королевство, к черту титулы и победы, она давно понял, что ей всегда был нужен лишь он…       — Я давно тебя простил, Нэдзуми. — его голос тоже дрогнул от горького кома в груди. Меч жаждал свершения приговора. Но палач был готов сбежать с королевой за тысячи миль отсюда, лишь бы не слышать этих криков, лишь бы ласкать нежные губы и как прежде любить.       — Я… люблю тебя. Всегда любила. — королева склонила голову на холодное дерево, дав волю паре слезинок сорваться с глаз. Она не сожалела о смерти. Она сожалела о жизни, которую пропустила в гонке за власть.       — И я тебя, Нэдзу. — он занес меч и с силой обрушил лезвие на тонкую шею, что когда-то целовал в пылу страсти.       Мир затих, когда голова с глухим стуком упал с плеч. Кровь брызнула на лицо Нелана. В его глазах застыл безразличный ужас. Наконец, ее страдания длиною в жизнь подошли к концу. Королева может отдохнуть.       Мужчина развернул окровавленный меч острием к себе и вонзил его прямо в сердце.       Еще один глухой стук заставил мир замолчать. Палач упал рядом с казненной. Он еще несколько мгновений смотрел в хрустальные глаза с застывшими в них слезами и плакал сам, пока жизнь не покинула вены. Не смотря на мертвые слезы, их рты застыли в улыбке. Они сбросили оковы жизни.       Немую сцену разрушил крик толпы, который услышало уходящее в бездну сознание Нелана. Это был крик ужаса, не ликования. Улицы потонули в волнах чумных крыс, кусавших всех без разбора. Люди бежали, толкались, умирали в давке и от тысячи зубов. А они мстили. Мстили за свою королеву.       Лишь два тела мирно спали на опустевшей площади: Крысиная Королева и ее Советник. Быть может, когда-нибудь они еще встретятся.       Но, а сейчас… сейчас по Европе расходится болезнь, что погубит миллионы жизней. Месть, что выгрызет в истории место для своей Королевы.