С-Мир: Ода убийству

      Незнакомец бросился на Харикен и толкнул в стену. Его пальцы впились ей в подбородок, запрокинули голову, и шею обдало горячее дыхание…       Она ткнула его кулаком в живот, но он даже не дрогнул. Это Клинок, что укусил ее за запястье, его клыки вонзились под кожу, Клинок, Клинок, Клинок…       — Хирако!!!       Тишина ночи разлетелась на осколки. Вампир отпрянул, его пальцы больно сжались на ее предплечье. Свет двух фонариков скользнул по асфальту и высветил его фигуру, как преступника в старом полицейском фильме. Харикен метнулась в сторону и вырвалась так резко, что едва не упала. Он даже не посмотрел на нее, приковав взгляд к стремительно приближающимся силуэтам.       — Эй! Эй ты, Хирако, какого черта?!       Знакомый голос с хрипотцой — Итаки! В горле встал ком, и пришлось сжать зубы, чтобы сдержать слезы.       Все позади. Теперь он с ней. Все позади…       — А что не так? — с вызовом процедил Хирако. Его саваном окутал гнев, даже ночная чернота сгустилась вокруг. — Она вышла на улицу, когда Охотникам по закону нашего города выходить запрещено. Кто ей виноват?       — О-о, надо же, кто вспомнил о законах нашего города! — едко передразнил Итаки. Юки за его спиной обеспокоенно, сосредоточенно разглядывал Харикен. — Она новичок, еще даже не успела зарегистрироваться в штабе!       — Мне плевать. Она сейчас ничем не отличается от других людишек, что ходят по улицам посреди ночи. Ты не имеешь права мешать мне, Грей!       От громких голосов дрожал воздух, а ночь беспокойно заходилась ветром. Так их услышат. Люди в домах вокруг включат свет, выглянут в окна…       — Не нарывайся! — процедил Итаки, шагнув вперед, и его серый плащ затрепетал от движения.       — А то что? — криво ухмыльнулся Хирако. — Ну, давай, посмотрим, что ты сейчас можешь сделать, Ноль! Давно ты не получал по мозгам!       Лицо Итаки перекосилось, глаза опасно сузились, но прежде чем он ответил, Юки встал между ними и твердо произнес:       — Пожалуйста, прекратите! — Луч его фонарика нервно метался по улице, то вырывая ее из тьмы, то погружая обратно. — Сейчас не время ссориться, только что тут рядом была мощнейшая вспышка энергии Клинка!       — Д-да, — выдавила Харикен. Ноги дрожали так, что, казалось, стоит сделать шаг — и сорвется в сосущую черную бездну. — Он приходил ко мне! А потом… потом… был весь в крови! Я видела… его у реки!       Голос срывался на истерические рыдания.       Охотники переглянулись.       — Хирако-кун, ты что-нибудь почувствовал? — спросил Юки требовательно.       Вампир поморщился, его глаза метнулись вправо, словно в коротком приступе неловкости. Есть что скрывать?..       — Отцепись! — отмахнулся он, засунул руки в карманы кожаной куртки и пошел прочь, но остановился. — Если бы я что-то почувствовал, то что, по-твоему, тут бы развлекался?! Ха! Не будь таким тупым, как твой дружок Красноголовый. Кстати…       Он обернулся к Охотникам, нагло ухмыляясь.       — А вы сами сейчас ничего не чувствуете? Нет, ну, с Греем понятно, он теперь еще бесполезнее, чем был. Раз так, тогда скажу я: через пару минут тут рядом начнется веселуха. А где именно, сами ищите.       Он скользнул в переулок и растворился в темноте.       Итаки грязно выругался.       — Чертов ублюдок! Я когда-нибудь его на куски порву!!!       Харикен закрыла глаза и привалилась спиной к стене. Усталость прижимала к земле, застилала мысли патокой, и все происходящее вязло в сознании мухой в янтаре. Клинок на подоконнике, исчезновение Акумы, убийца у реки…       Было ли это все или просто привиделось?       Юки осторожно подошел к ней. Замер, разглядывая ее с беспокойством, особенно шею. Нет. Все в порядке. Ничего не случилось. Ничего не…       — Юки, отведи ее домой, — приказал Итаки. — Я пойду проверю, о чем он там трепался. Если, конечно, он все не выдумал!       Она с трудом разомкнула губы. Слова вырвались сами собой, глухим эхом отдавшись в ушах, как под водой.       — Я… пойду с вами.       — Хватит уже, нагулялась сегодня! — отрезал Итаки. Злость взвилась внутри, разгорелась огнем, отгоняя шок, неожиданно сильная злость, но она придавала сил. Да с какой радости он вообще командует?!       — Если бы вы заранее сказали, что ночью теперь нельзя выходить, я бы не вышла!       Голос прозвучал слишком резко, будто Харикен обвиняла Итаки во всем, что сегодня случилось. Правда бы не вышла, зная, что это запрещено? А как же Акума?..       — Я и подумать не мог, что тебе такое взбредет в голову! Тем более, когда Клинок… — Итаки осекся, но быстро продолжил: — Когда Клинок может напасть на тебя в любой момент!       — Он забрался в мою комнату! — она захлебывалась словами, как слезами, а перед глазами плясали колкие пятна. — Ты правда думаешь, что мне будет там безопасно?!       Он смерил ее суровым взглядом. Какие же они… как это все…       — Ладно, — выдал он и сердито отвернулся. — Только потом не жалуйся!       Бросало в жар и в холод одновременно, когда она шла за Охотниками на ватных ногах, не отрывая взгляда от лучей фонарей, что метались по земле. Желтое на черном. Вот бы…       Вот бы сфотографировать.       Харикен запнулась. Широко распахнула глаза. В такой ситуации… Когда повсюду опасность, когда она видела убийцу в крови, когда Акума пропал, в сознании вдруг ворвалась идея для фотографии.       Захотелось горько рассмеяться, но горло слишком сдавило.       Непослушными пальцами она вытащила фотоаппарат. Это безумие, чистое безумие, прекрасное безумие. Единственный способ справиться со всем, что происходит, — остаться собой.       Вернуться к себе.       Смаргивая слезы, она на ходу поднесла фотоаппарат к лицу. Плевать, если получится размытым или слишком темным, плевать. Да. Вот так. Два силуэта в темноте, едва различимые красный и фиолетовый цвета волос, что в черноте приобрели густой винный оттенок. Плащи, что колыхались у ног, решительность в расправленных плечах, чуть вскинутые подбородки.       Призраки приземистых зданий вокруг — куда только подевались высотки? Два широких конуса света, что вырывались из фонарей и разгоняли мрак впереди, точно гигантские мечи, ослепительно сияющие на солнце.       Восхищение и трепет растеклись по жилам, отгоняя ужас. Харикен облизнула губы и вдавила кнопку фотоаппарата.       Привычно скрежетнул затвор. Изображение на экране замерло, такое же восхитительное, как в реальности, и сердце зашлось отчаянным стуком от вскружившего голову восторга. Никакой размытости. Никакой затемненности. Все так, как нужно, так, как есть, — идеально.       На миг показалось, что фотоаппарат окружило неяркое зеленое свечение, но лишь на миг.

***

      Когда они наконец завернули за угол, то остановились от неожиданности. Под ближайшим зданием — приземистым домом из серого кирпича — собралась огромная толпа, и воздух калился от голосов. Неподалеку стояла полицейская машина с включенным маячком на крыше, синие и красные всполохи метались по двору, придавая ему странноватый, почти нереальный вид.       — Что за… — начал Итаки, но замолчал так резко, точно его схватили за горло.       На крыше, отчетливо выделяясь на фоне затянутого тучами ночного неба, застыл силуэт широкоплечего мужчины, а на его руках обмякла девушка.       Галлюцинация, сплошная какофония безумных образов. Неужели испытания этой чудовищной ночи никогда не закончатся?!       Ноги подогнулись, и от неожиданности Харикен шлепнулась на колени, как ребенок. Проклятье… разве такое бывает не только в книгах?       Она попыталась встать, но только царапнула сбитыми ладонями по асфальту и поморщилась.       — Эй, ты чего? — выпалил Итаки и вздернул ее на ноги одним сильным рывком. — Держись за меня.       — Я… я… мои руки… я тебе одежду испачкаю...       — Не валяй дурака! Держись нормально!       Он забросил ее руку себе на плечи. Харикен изо всех сил старалась стоять прямо, но ноги подгибались, а к глазам подступали слезы. Тот мужчина на крыше… какое у него бледное лицо, блестит, словно восковое, и взгляд в никуда… А девушка у него на руках...       — Видишь спектральную энергию вокруг него? — тихо спросил Юки. — Это простой человек, и его взяли под контроль. Клинок, скорее всего.       Зрение снова обострилось. Давай, девочка, посмотри на луну, разгляди все ее трещины и кратеры, будто вот она, перед тобой, лежит на ладони. Та девушка… Короткие светлые волосы свесились назад, открывая высокий лоб, на школьном пиджаке с гербом темнели пятна травы и грязи…       Нет, задохнулась Харикен, вцепившись в руку Итаки. Нет-нет-нет, этого не может быть! Там, на крыше, на руках самоубийцы, совсем не Шида, конечно нет!!!       — Харикен, — выдохнул Юки. Тусклый свет фонарей очерчивал его профиль, отражался в ярких пронзительно голубых глазах, и вот так, не улыбаясь, он казался собранным и серьезным. Искренним. — Мне очень жаль, но… Так выпало, что тебе достался весь этот кошмар! Ты либо пройдешь его и станешь сильнее, либо сломаешься и погибнешь, если не физически, то внутренне точно. Это твое посвящение. Давай, держись! Возьми себя в руки!       Харикен широко распахнула глаза. У Итаки рядом сделалось точно такое же выражение лица. Юки напрягся. Смутился. Обхватил себя руками, словно не знал, куда их деть, и от его щек отхлынула кровь.       — Я… Я… Прости! Не знаю, что на меня нашло…       Значит, вот какой он настоящий. Так ведь гораздо лучше. Зачем… зачем он пытается казаться дружелюбным и любезным, если ему самому это не по душе?       Она открыла рот, собираясь выдать все, сорвать его маску, но слова кашлем вырвались из груди. О боже, Харикен, правда возьми себя в руки. Как можно делать какие-то выводы о человеке, которого знаешь меньше дня?       Она с трудом выпрямилась и отступила от Итаки на шаг. Руку, перенявшую тепло его тела, обдало холодным ветром. В черноте над толпой вспыхнула надпись, цветные отсветы заметались по улице, но никто даже головы не поднял — только они трое замерли, пока к Харикен медленно подплывали спектральные иероглифы.       «Покажи себя как Охотника», — резало глаза их сияние.       Едва успев осознать, она ударила надпись ладонью, и та развеялась серой дымкой.       — Привет! — взвился рядом жизнерадостный голос. Харикен вздрогнула и через миг увидела Акуму: расслабленного, спокойного, с легкой улыбкой на губах. Его взгляд словно затянуло паутиной. — А ты почему не дрыхнешь?       Захотелось влепить ему пощечину, да так нестерпимо, что пришлось сжать кулаки. Она никогда… никогда никого не била. Откуда такие мысли?!       — Тебя искала, — выпалила она, зло отвернувшись.       — Э-э… Да не надо было, правда. Хирако утром показал мне город. А потом сказал, что здесь ночью будет жарко, вот я и пришел.       Тот ли это человек, с которым она познакомилась вчера? Тот ли человек, которого она знала? Хирако… тот вампир, что набросился на нее… Ну как же, почему бы и нет?       — Представляешь, я очнулся неподалеку от его дома. Почувствовал его энергию Хаоса и подумал, почему бы не познакомиться, — Акума говорил и говорил, его слова полнились неловкостью и в то же время беззаботностью, совершенно неуместной посреди этого хаоса. Пусть замолчит. Пусть… замолчит! — Конечно, он сначала был не в восторге, но потом я ему вроде как понравился, вот мы и прогулялись…       Это он во всем виноват. Если бы он не вышел на улицу посреди ночи, не сказав ни слова, ничего бы не случилось!       Обжигающая неконтролируемая ярость вскинулась внутри, пустила побеги по венам, красной пеленой застлала глаза — чужая ярость, что откликнулась на ее эмоции. Харикен задохнулась, прижав руку к груди. Мир потух. Она осталась одна в темноте, задыхаясь и в то же время не в силах вздохнуть. Длинная тень протянулась из-под ног по земле.       Перед ней взвился силуэт, полупрозрачный мальчик с копной ярко-синих волос.       — Эй, — выпалил он тревожно, а его голос гулко отдался в голове. — Борись! Ты же сильная. Ты не должна поддаваться! Это он должен поддаться твоим эмоциям…       Чужая ярость плавила мысли, превращала кровь в кипящую лаву. Усилием воли Харикен попыталась ее заглушить, загнать в черноту подсознания, но не вышло. Кровь бурлила, кости, кажется, раскалилась докрасна. Призрак смотрел на нее выжидающе, но с каждым мгновением тело все больше тяжелело.       Стоит двинуться — и ярость выплеснется. Затопит собравшихся у здания людей. Итаки, Юки и Акуму. Того мужчину на крыше и Шиду. Что тогда будет? У нее… у нее нет оружия. Она не умеет драться. Что будет? Просто накинется на кого-то, пытаясь разорвать на куски?       Харикен зажмурилась, согнувшись пополам. Спиной почувствовала, как Итаки протягивает к ней руку, и выкрикнула:       — Не трогай!!!       Задохнувшись, сдерживая ярость, как рвоту, она бросилась вперед. Мир смазался и ветер засвистел в ушах, пока ладонь не ударилась о деревянную дверь подъезда, не рванула ее на себя, пропуская в сырую, затхлую, спасительную темноту.       Дверь захлопнулась — и Харикен с ужасом увидела рядом Акуму.

***

      Итаки метнулся за ней, как Юки с неожиданной для такого худощавого юноши прытью схватил его за плечи и развернул к себе. Их силуэты в тусклом свете фонаря под домом казались иллюзорными, как в театре теней.       — Нет, погоди! — выпалил Юки. — Чем ты там им поможешь? С ней Акума, они смогут выбраться сами.       Итаки яростно рванулся, пытаясь сбросить его руки, но те словно окаменели.       — Юки, да что ты… Что с тобой сегодня такое?! Отпусти меня!       — Нам нужно снять с крыши тех двоих! Если подруга Харикен будет в безопасности, Харикен сама вернется!       — А если Клинок нападет на нее?!       — Прекрати!!! — вскрикнул Юки так громко и надрывно, что люди под зданием резко затихли и повернулись к ним. — Ты не можешь им помочь! Клинок гораздо сильнее нас! Делай так, как я прошу, и мы всех вытащим, в крайнем случае, я перемещусь в штаб и попрошу помощи!       Как смешно. Охотнички переругиваются, а время-то уходит.       Хирако перевел взгляд на напрочь сбитый правый кулак. Сжал и разжал пальцы. На костяшках чернели раны. Самое неприятное, когда ты даешь кому-нибудь по мозгам, — не проблемы с законом, мораль и прочая хрень, а то, что твои удары при этом немного бьют и по тебе.       В груди что-то неприятно гудело, отзываясь на беспокойное бормотание толпы. Отовсюду наползали запахи пота, дешевого одеколона, еды, теплых человеческих тел, и ноздри сами собой раздувались, жадно втягивая воздух. Давненько он не охотился, ну да ничего. Сегодня смог бы вдоволь напиться крови Охотника, но гребаный Красноголовый…       Теперь тот стоял с отсутствующим видом, уставившись в дверной проем. Наверное, чувствовал себя полным идиотом. Ему не привыкать.       Хирако скользнул ему за спину. Позвал тихо, но так, чтобы он услышал:       — Эй, Грей.       Тот не обернулся, но плечи напряглись. Его всегда проще простого вывести из себя, даже смешно.       — Не думал, что в твоем вкусе такие девчонки. Обидно будет, если она умрет, да? С тебя смертей, по-моему, уже хватит.       В циничных жестоких словах, бьющих в самое больное место, Хирако не было равных. Ну, не считая его наставника, лучшего в этом искусстве.       Итаки чуть повернулся к нему. Его глаза горели гневом, лицо побледнело, но он еще держал себя в руках. Даже странно, обычно взрывался, как газовая горелка без огня.       — Ты правда думаешь, что мне сейчас до тебя? — спросил он с болезненной насмешкой. Юки неподалеку закатал рукава, открывая большую татуировку в форме стрелок на предплечье. Выпендривается. Вряд ли они хоть как-то помогают в бою, но смотрятся, да, неплохо.       — Почему нет? — вопросом на вопрос ответил Хирако. — По-моему, в тебе сейчас энергии Хаоса как в дырявом ведре. Ты и раньше звезд с неба не хватал, а уж теперь…       Он насмешливо фыркнул. Ну давай, мать твою, начинай орать и размахивать кулаками. Давай…       Мужчина на крыше, овеянный ветрами и душной холодной ночью, подтянул ногу вперед, к самому краю. Девушка на его руках тяжело качнулась деревянной статуей. Полицейский из простых людей что-то кричал в мегафон, но слова на таком расстоянии тонули в гулком эхе и скрежете помех.       Хирако напрягся. Вмиг потерял интерес к Красноголовому. Отступил на пару шагов, подальше от толпы, и вскинул руку. В подставленную ладонь из Хаоса скользнул арбалет — древний, измочаленный глубокими царапинами, как будто его долго и яростно рубили. Хирако привычно вскинул его к плечу и прищурился.       Вот что отличает его от этих соплежуев. Он не колеблется. Не колеблется, если нужно надрать кому-то задницу, не колеблется дать в морду, не колеблется рискнуть. Клинок хочет, чтобы этот мужик под его гипнозом спрыгнул с крыши вместе с девчонкой или просто швырнул ее вниз? Да как бы не так!       В ложе арбалета с треском загорелась мерцающая алая вспышка. Хирако закусил губу. С такого расстояния точно не промахнется. Правда, может не просто ранить мужика, а убить, но ничего не поделать. Все равно нет идей получше!       Палец вдавил спусковой крючок. Арбалет рванулся в плечо отдачей, алая вспышка пронзила воздух, озарив ночь, и вошла мужчине под ключицу.       Девушка полетела вниз. С ее плеча соскользнул футляр, незамеченный прежде, и с треском врезался в асфальт. Из-за открытой молнии показалась скрипка, рванувшись оборванными струнами с пронзившим до костей жалобным звуком.       Хирако метнулся к девушке, как вдруг Юки налетел на него плечом, почти сбив с ног. Ореол энергии отделился от него, окутал девушку и замедлил ее падение. Ее руки раскинулись в стороны, светлые волосы разметались вокруг головы. Быстрее, чем простые люди вокруг успели сообразить, Юки схватил девушку и повалился на спину, имитируя падение.       Хирако стоял над ним, тяжело дыша, сжимая в опущенной руке арбалет, как единственную опору посреди бури. Никто его не видел. Никто и не смотрел.       Он разглядывал Юки, запыленного, с растрепавшимися волосами, и девушку, что распласталась на нем, так и не придя в себя, а в душе поднималась злость. Злость на Клинка, на этих Охотников, что вечно лезут куда не просят, на себя самого.       Как это все… просто… ублюдочно! Никакого смысла, просто фарс, глупость, да и то не хватает искры! Что этот чертов Клинок о себе думает?       Нет. Незачем идти у него на поводу и использовать дурацкие прозвища, даже мысленно.       Что о себе думает этот чертов Аято?!

***

      Харикен сжала ладонь на вытертых перилах, хватая воздух ртом. Впереди едва-едва проступали очертания ступенек, что уходили в кромешную тьму. Тело обдало липким холодом, и ярость медленно, почти неуловимо потекла наружу, забирая все силы. Пряди тут же прилипли к мокрому лбу.       Она пошатнулась. Сама сюда бросилась, или так захотел Клинок?       — Эй… — эхом прокатился позади голос Акумы. — Что теперь будем делать?       Как хорошо, что он не сказал: «Давай вернемся» или «Это глупая затея». Затея и правда глупая. И правда лучше вернуться. Может, Итаки и Юки уже придумали, как спасти Шиду.       Может, они тоже не знали, что делать.       Зачем она вообще побежала сюда?..       С трудом различая ступеньки обострившимся зрением, цепляясь за перила, как за спасательный круг, она упрямо рванулась вперед. Там Шида на крыше! Если с ней что-нибудь случится, только Харикен будет в этом виновата!       Акума тенью скользил за ней.       Клинок стоял у стены на лестничной клетке, слишком неподвижный, слишком погруженный в эту душную гнилостную темноту, чтобы вовремя его заметить. Она узнала его еще до того, как он ступил в тусклое пятно света из окошка позади и белесый отблеск лег на его лицо. Впервые — вот так, в реальности, и оттого он казался еще более нереальным.       Изящный, красивый, ужасный, как кинжалы в груди.       Харикен остановилась. Акума замер рядом — собранный, решительный, будто продолжение ее самой.       — Зачем тебе Шида? — выпалила она дрожащим голосом. Как будто не стояла вот так перед ним, совершенно беспомощная, растерянная, а в груди холодной струйкой запоздало не разливался страх.       Как будто правда могла что-то сделать.       Углы тонких губ Клинка дрогнули в намеке на улыбку. В осколке белой маски, покрытой узором красных завитков, не было прорезей для глаз. Она же декоративная, как тогда он видит?..       — Ты меня очень, очень разочаровала, Новаки... — протянул он насмешливо.       Вокруг него взвилась, пульсируя, спектральная волна, очертила Харикен и обрушилась на Акуму. Тот покатился по ступенькам, пытаясь уцепиться за перила.       Она метнулась за ним, но лестничная клетка вылетела из-под ног, и Харикен швырнуло назад, в ветреную свистящую пустоту.       «С-Мир!» — змеиным шипением вспороло сознание.       Спину обжег удар, и она с головой погрузилась в воду. Забарахталась, неловко взмахивая руками, но течение неумолимо потянуло вниз, к неровному илистому дну.

***

      Убийца со спектральными глазами стоял позади толпы. Тело жаром охватывали приливы экстаза, сменяясь холодным раздражением. Картина впереди разворачивалась презабавнейшая. Эффектности в ней было примерно столько, сколько и идиотизма — то ли злиться, то ли смеяться.       Люди вокруг на него не смотрели. Они так-то вообще его не видели, не увидели, даже если бы уставились в упор.       Нет. Один человек, отвернувшись от происходящего под зданием, все же буравил его взглядом. Казалось, толпа разбивается о незнакомца, как волны о нос корабля. Сами того не осознавая, простые люди отступили, оставив его в кольце пустоты.       Убийца со спектральными глазами уставился на него в ответ. Мужчина, среднего роста, неожиданно грузный для Охотника, с большими усами и высокими залысинами. Наблюдал за всем, но не вмешивался.       Убийца усмехнулся. Приподнял брови. Опытный оперативник, а? Сразу знает, куда смотреть.       Энергией Хаоса Охотник поднял с земли камень. Схватил его, размахнулся и швырнул, небрежно целя убийце в лоб.       Тот вытянул руку, так плавно и резко, что, казалось, она двинулась сама по себе, а в теле не дрогнул ни один мускул. Легко поймал камень и сжал в кулаке. По губам скользнула сдержанная улыбка.       Без единого слова ему бросили вызов. И просто расточительно не ответить на него, когда жертва сама приглашает в свой дом!