Random mode: on

      «Ну и кто стучит в такую рань?»       Нина уткнулась лицом в подушку да накрыла голову одеяло. Она не хотела подниматься с кровати, и уж тем более куда-то идти. А вот лежать и дальше смотреть десятый сон, да не вспоминать, что в рабстве Ордена находится. Хотя руководство утверждает, что она сражается за правое дело, за уничтожение Великого Злого Зла.       — Кодак! — раздался приглушенный голос и стук в дверь. — Открой чертову дверь! Девушка фыркнула, но неохотно села. Она по привычке начала рукой искать на прикроватной тумбе проклятые кубы. Но ничего не нащупала. Да и деревянная поверхность, как ей казалось, была будто бы под наклоном.       Чуть проморгавшись, Нина повернула голову и устало вздохнула.       Всё, что не было прибито гвоздями к полу или стене, парило в воздухе. Шкаф прочно обосноваться наверху. Рядом с ним парила одежда Кодак. Ковер и вовсе застрял посередине комнаты. Кровать же неотвратимо подлетала к потолку.       Нина посмотрела вниз, прикрыла на секунду глаза и подпрыгнула. Кровать начала быстро опускаться к полу, опасно наклоняясь одной половиной вниз. Кодак быстро спрыгнула, прежде чем мебель с грохотом врезалась в пол.       — Да иду я! — крикнула Кодак, когда постучали ещё раз.       Кое-как достав форму и надев, Нина начала разглядывать номер в поисках главной проблемы жизни. Пока её взгляд не замер на полу, где лежали кубы со светящимися цифрами: четыре, восемь и шесть. Кодак нервно сглотнула, положила десятигранники в карман, да открыла дверь.       Злое недовольное выражение раскрасневшегося лица напарник сразу бросилось в глаза.       — Доброго утра, Жозеф, — сказала Нина, натянув на лицо расслабленную улыбку.  — Как спалось?       — Замечательно, — оскалился экзорцист, — ровно до того момента, пока моя кровать не перевернулась.       — Ха-ха…       — И не только у меня, — добавил парень и отошёл в сторону.       Столу, стулья, бутылки, дурно пахнущие жидкости кружки — все зависли в воздухе. Некоторые пьянчуги даже пытались несмотря на отключившуюся гравитацию продолжать пить, но от них была лишь слышна ругань.       Нина глубоко вдохнула воздух:       — И на сколько всё плохо?       — У всей деревни вещи летают, Кодак, — девушка скривила лицо. — Ты можешь это как-то исправить?       Нина начала нервно перенимать руки:       — Могу попробовать время действия сократить, но…       — Ничего не обещаешь, — прикрыл ладонью глаза Жозеф. — Тогда может скажешь, сколько продлиться это безобразие?       На этом вопросе девушка неловко начала чесать затылок:       — Ну, может месяц… или год… в общем, это не на одну недельку.       Жозеф скрипнул зубами, начал массировать глаза:       — Начальство не обрадуется, когда узнает.       — Оно и так нас чмырит по поводу и без, — добавила Нина.       — А за это они нас за ноги подвесят.       — Не, скорее в очередную жопу мира отправят, — Кодак покачала головой. К счастью, её пребывание в ордене обычно скоротечно. Пару дней — и она снова в карете едет с другим бедолагой на задание.       — Даже если так, но тебе нужно исправить свой косяк.       — Это не мой косяк, а самопроизвольная активация кубов, — поправила его Нина.       — Начальству будет всё равно, — раздраженно сказал парень. — Так что отменяй всё это безобразие.       — Если б это было так просто, — проворчала себе под нос девушка, но с огромным нежеланием достала десятигранники и активировала, — Рерол, — да вложила светящиеся кубу в руку напарника.       — Кидай, — Нина фыркнула, но пояснила под недоуменным взглядом. — Проверим твою удачу заодно.       — А они вообще будут работать у меня? — с сомнением спросил Жозеф.       — Будут работать даже у Графа, — заверила Нина. — Им принципиально пофиг, кто или что их переворачивает.       Жозеф с подозрением прищурился, но подкинул кубы.       — У-у-у, — протянула Нина и поджала губы. Шесть и семь никогда не внушали ей чувство безопасности. Скорее надвигающегося трындеца. Особенно, когда рядом с ними был ноль.       Где-то сзади послышался грохот и маты.       Экзорцисты взглянули на первый. Вроде никто не превращался в животных или в хтоническую хрень, не стал вести себя странно, и даже одежда не пыталась слезть с людей. Вроде, всё было спокойно.       Нина перевела взгляд и Жозефа. И не смогла сдержать смешок.       — Что? — парень удивленно уставился на Кодак.       — У тебя такой прекрасный… макияж, — невпопад сказала Нина.       — Знаешь, а у тебя он ещё более говорящий.       Нина на это лишь пожала плечами, да мимолетно взглянула в окно. Выбеленное лицо, с огромными накрашенными губами и ромбами рядом с глазами — это был лучший грим клоуна.       — Соглашусь с тобой, — кивнула Кодак. — Он прекрасно отражает моё состояние. Всегда себя клоуном чувствую, нося форму ордена.       — Так теперь сразу видно будет, — как бы невинно добавил Жозеф.       — Ну да, люди начнут моментально понимать, что мы с тобой дебилы, — сочувственно похлопала по плечу парня Нина.       — Меня тут приплетать не надо.       — Жозеф, ты в Черный орден загремел, что автоматически делает тебя клоуном, работающим в кабальных условиях и даже не за спасибо.       — Ну да, за деньги я работаю, а не за слова, — подметил экзорцист.       — Которые ты даже не тратишь       — В будущем понадобятся.       — А оно у тебя будет? — Нина приподняла брови в изумлении.       — Если меня перестанут меня с тобой ставить — вполне.       — Мечтай. Это не скоро произойдет.       Жозеф лишь покривил носом, да попытался оттереть краску. Но безуспешно.       — А сколько мы так будем ходить? — уточнил один момент экзорцист.       — Месяц, может два, — флегматично ответила Нина.       — Блять, Кодак…       — А-а-а, — помахала указательным пальцем девушка. — Вот тут винить меня не надо. Сам кинул, так что нечего жаловаться. И вообще, как известно, инициатива сношает в первую очередь инициатора. Так что пожинай плоды, друже.