Warrior's Descendant

Почему так сложно позвать на помощь, когда это действительно нужно? Кто придумал сложности? А главное — зачем? Кто-то. А может и мы сами. Что-то, что стало лишь голосами. Чтобы проверить нас на прочность, на нашу алчность и порочность. Кто-то, а может и мы сами. Только так ли это нужно?

      Эдди заползает в дом через окно. Раньше бы он никогда так не сделал, что бы ни случилось. Но сейчас не тот случай. Ведь он буквально заполз. Напугаешь Миссис Каспбрак и она напугает тебя в двадцать раз сильнее. А потом еще добавит, ведь «Как ты посмел провернуть такое со своей матерью? С человеком старшего поколения? Я для тебя совсем ничего не значу? Если тебе помогают таблетки, это не значит что они спасут моё слабое сердце.» Руки не слушаются, защёлка на окне не поддаётся, и с каждым новым скрипом паника накрывает все сильнее. Каждый едва различимый звук кажется Эдди сиреной скорой помощи, которую он услышит, если привлечёт внимание мамы. Да и сама она ни чуть ни хуже этого воя. В этом никто не сомневался. Каспбрак невесело усмехнулся. Раньше он никогда бы не подумал, что будучи уже довольно взрослым и неглупым парнем, он будет стоять перед окном собственной спальни средь бела дня и пытаться поддеть защёлку разными палочками, которые только удалось найти. А прекрасным дополнением к и так нелепой ситуации является очередная паническая атака, в мощнейшем терпком коктейле из запаха собственной крови, испачканной донельзя рубашки и пульсирующей боли в висках. Может, однажды коктейль с таким названием появится в местных барах. Чёрт. Линейка.       Для некоторых линейка — самый бесполезный предмет в портфеле, а некоторых она ни раз выручала. Эдди был тем самым прилежным мальчиком, который всегда чертил всё только по линейке и хорошо заточенным карандашом. В последнее время Каспбрак чертил от руки и ему было абсолютно плевать, что же там скажет эта противная старуха, проверяя его работы. Он готовился? Готовился. Хорошо написал? Хорошо. Вовремя сдал? Вовремя. А всё остальное уж точно не должно её ебать. Линейка всегда была в портфеле вне зависимости от востребованности, теперь это скорее дело принципа и нескончаемый похуизм, вперемешку с ленью, от которых избавиться сложнее, чем от прыща перед важным событием. Видеть недовольное лицо, покрывающееся ещё большим количеством морщин и прожигающий взгляд слеповатых глаз — местное развлечение после избиения ботаников или поедания пирожных каждую вторую пятницу месяца. Но, кажется, даже это скоро перестанет выделяться в памяти Эдди и новый день будет похож на все остальные, снова закрывая дверь аттракциона под названием «день сурка».       И как до него сразу не дошло? Эдди резво принялся шарить рукой в портфеле в поисках длинной железной линейки, которая частенько спасала его от различных неприятностей еще со второго класса. Главное — уметь правильно ей пользоваться. Но кусок металла никак не хотел находиться, а левая рука ныла под весом окна, которое приходилось придерживать. Кажется, еще чуть-чуть и рукава рубахи точно станут одного цвета. Кроваво-красного, как бы это метафорично не звучало. А отстирать точно уже не выйдет. Там не один слой крови. Может, отрезать их и сделать рубашку с коротким рукавом? Будет такой себе suicidal style.       — Блять! — Каспбрак зашипел. Линейка нашлась, только вот тонкое железо неприятно повредило кожу на ладони из-за слишком сильной хватки. Но она нашлась, и это плюс, а ещё одна рана это даже не минус. Одной больше, одной меньше, какая разница? Вот и правильно, никакой.       Главное сейчас было — попасть домой и остаться незамеченным. Хотя назойливые соседи вряд ли не заметили этого «вечно болезненного странного паренька», который строит около окна своего же дома с сумкой между ног и пытается его открыть весьма странными путями. Всё это происходит средь бела дня, отчего Эдди словил весьма истерический смешок. Даже если кто-то из них рискнёт сказать об этом матери, то он всегда сможет притвориться идиотом и сказать что ничего такого не делал, а доказательств ни у кого всё равно не найдётся. Мало ли, вор какой. Дэрри тот ещё городишка, все друг друга знают, но это не отменяет того факта, что прямо средь бела дня кто-то может пойти на преступление. Хотя, надо признать, что со стороны это всё выглядит весьма комично, если вы не старая ворчливая бабка из дома напротив, которая только и может, что говорить о непригодности молодых людей и их излишней распущенности, хотя сама явно не из монастыря сбежала… Но, может, это и не очень удачный пример. Монахини сами бог знает что творят. А шериф Бауэрс скорее всего благополучно забьёт огромный болт на это дело, ведь «если вернётся, тогда и поймаем, в чём проблема?». Его любимый девиз. Конечно, какой преступник вернётся на одно и то же место дважды? Только идиот. Или Ричи Тозиер. Эдди хотел было просунуть линейку в щель, но быстро отдёрнул себя. Оставлять на подоконнике вещицу с кровью, чтобы потом не пойми как это отмывать? Нет, спасибо. Каспбрак рваным движением вытер линейку об свою многострадальную рубашку и усмехнулся. Кажется, придётся её все-таки выкинуть. Минус ещё один способ прятать все свои шрамы и новые раны. Может, мама не захочет идти с ним в магазин на этот раз? Он ведь уже не маленький. Хотя самостоятельный выбор одежды никогда не был приоритетом Эдди. Видимо, пришла пора это изменить или буквально попасться с поличным. Защёлка окна многозначительно щёлкнула.       — Если она сломалась, то будет очень забавно. — Шатен измученно выдохнул, поднимая створку окна одной рукой, а второй пытаясь захватить лямку рюкзака, который покоился на траве. Красная от крови рубашка и рюкзак, зелёный от травы. Забавная ситуация. Осталось покрасить джинсы в жёлтый или самому пожелтеть от какой-нибудь болезни и будет светофор. Очень хреновый, но всё же. На развилке центральной улицы его вообще нет, а так, Эдди сможет решить хотя бы эту проблему. С другими-то дела не ладятся. Каспбрак с беззвучностью ниндзя закрыл за собой окно и прислушался, затаив дыхание. Телевизор в гостинной, которая была всего через одну комнату от его собственной, работал. Видимо, мамин любимый сериал не собирался заканчиваться в ближайшее время, что не могло не радовать. Но всё же с лишними звуками нужно было быть осторожнее. Соня иногда была слишком бдительна, чем порядком усложняла жизнь и себе, и всем окружающим. Как обычно, хочешь как лучше, а выходит как всегда. Кареглазый невесело оглядел комнату. Полы скрипели как скрипка твоего самого стремного одноклассника в классе музыки, которому мамочка внушила, что он настоящий талант, а школьный оркестр страдал каждый раз, стоило этому парню только появиться в поле зрения. Всё сегодня у Каспбрака складывалось довольно хреново. Даже этот разговор с Ричи. К чему всё это? Количество неудач за день медленно, но верно приближалось к своему апогею и поверить в то, что получить объятия от твоего бывшего лучшего друга, который активно тебя прессовал — это хорошая часть дня, должно быть, нереально сложно. Либо день просто готовился войти в историю, как «Самый хуевый день в жизни Эдди Каспбрака» и сделать так, что слезы на плече Ричи — божья роса и самое лучшее событие дня, по сравнению с тем, что было до и будет дальше. Каспбрак медленно положил рюкзак на стул и двинулся к выходу из комнаты, применяя все свои ниндзя-чары, которые он только смог накопить за свою недолгую жизнь. Лишиться этой жизни, попавшись матери на глаза в таком виде — крайне не хотелось. На секунду взгляд карих глаз зацепился за зеркало и парень остановился, выпрямив спину до тихого хруста, машинально поморщившись. В голове всё звучит громче, когда мозг посылает сигнал об экстренной ситуации. То, что парень видел в зеркале, не то чтобы вызывало отвращение, но приятного явно было мало. Спутанные и растрёпанные потемневшие волосы, которых, по всей видимости давно не касалась расчёска, испачканные в земле тёмно-синие джинсы, черная футболка, на которой кровь была лишь каким-то странным липким пятном и рубашка. Клетчатая рубашка темно-серого цвета, которая теперь приобрела более коричневый вид. Жалкий. Шатен на шаг приблизился к зеркалу и придвинул к нему своё лицо, чтобы рассмотреть себя получше. В школе было мало зеркал, да и из-за подавленного состояние Эдвард обычно смотрел под ноги, так что не видел своего отражения даже в сверкающих поверхностях. Но теперь внешность стала его не на шутку волновать. Веснушки, синяки под глазами цвета винограда, парочка прыщей под челкой и неровный тон кожи с излишней бледностью. Эдди никогда не был бледным ребенком, но теперь судьба сыграла с ним злую шутку. Не то, что бы Эдди считал себя уродом… Он считал себя вполне обычным. Но то, как он выглядел сейчас, не могло не беспокоить окружающих. Особенно маму. С каждой секундой, проведённой перед зеркалом, кареглазый всё лучше и лучше понимал вопросы от учителей и парочки друзей о его самочувствии. Выглядел он и правда дерьмово. Теперь, видимо, придётся говорить с матерью только из тёмных углов или вовсе за закрытой дверью. Но совсем не попадаться ей на глаза будет ошибкой. Каспбрак ещё несколько секунд недовольно смотрел в зеркало, пока не услышал скрип дивана и рванулся в ванну со всех ног. Кажется, он обошёл все скрипучие половицы. Или уши просто заложило от адреналина. Звук защёлки в ванной комнате был довольно громким, но вряд ли на фоне открытого окна, ведущего на улицу и работающего телевизора Соня бы смогла распознать этот звук. Но недооценивать мощь этой женщины не стоило.       — Эдди, ты вернулся? По всей видимости, Соня стояла прямо за дверью в ванную комнату, а Каспбрак испугался до усрачки, от неожиданности ударившись затылком о дверь.       — Эдди? — Голос звучал более обеспокоенно, но ручка двери осталась нетронутой.       — Да, я в порядке мам! Просто задумался. Кажется… — Парень прочистил горло, чтобы звучать убедительнее, и, чуть отойдя от двери в строну мойки, продолжил. — Кажется я съел что-то не то. Да и ты меня слегка напугала.       — Что-то не то? — Соня явно задумалась, а потом громко заявила, явно стоя прямо впритык к двери. — А я говорила тебе, не бери с собой эту булку! Её принес кто-то из гостей, потому что моей едой ты ни за что не отравился бы! Я сейчас дам тебе таблетку. Обязательно скажи, если начнёт тошнить! — Резкая как пуля Миссис Каспбрак уже начала отдаляться от двери, но крик сына заставил её поменять маршрут.       — Всё в порядке! Я уже выпил таблетку, ты же знаешь, твоя мини-аптечка всегда со мной, в моем рюкзаке! — Эдди прикусил губу. Это ложь. Он нагло врал, ведь уже давно не носит с собой ничего, кроме ингалятора, но убедить Соню не заходить в комнату было сейчас его главной задачей. — Если мне станет плохо, то я обязательно тебе скажу, мам… И я всегда уверен в твоей еде. Не переживай, в следующий раз я не возьму на ланч какой-либо «неопознанный объект». — Эдди понял, что крикнул слишком громко и слегка понизил тон. — Но сейчас, видимо, мне придётся занять это чудесное помещение на некоторое время. — Ответа не последовало и шатен начал заметно переживать, нервно прожигая дверь взглядом. Кажется, с таким усердием он должен был уже смотреть сквозь это дерево, а не на него.       — Хорошо, милый, но обязательно дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится! Я буду в гостинной. Там сейчас как раз развязка, а я очень хочу узнать, с кем всё-таки останется Виктория.       Каспбрак усмехнулся. Дороже него у Сони ничего не было, но отвлечь от сына её мог только телевизор или разборки с соседями, их детьми и животными. Больше ничто в мире не обладало столь сверхъестественной способностью, но может это было и к лучшему. Шатен облегченно выдохнул. Можно не пытаться быть тихим. Да и в случае с ванной и стиральной машинкой это не вышло бы, хотя понял он это только сейчас. Шатен снова стоял напротив зеркала, но уже с рубашкой в руках. Перед ним был выбор, попробовать отстирать её руками и выкинуть в случае провала, либо засунуть её в стиральную машину, из которой её позже достанет мама, которая может не на шутку перепугаться пятен крови, в случае неудачи. Эдвард глубоко вдохнул и открыл кран с холодной водой, полностью затыкая рубашкой слив раковины. Свежая или не сильно засохшая кровь хорошо отмывается холодной водой. Неплохо было бы иметь лимонный сок под рукой, но это уже «непозволительная роскошь», для такого суицидника-неудачника, который успел выучить какими способами лучше всего отстирывать кровь. Мыла в мыльнице не оказалось. В шкафчиках рядом с зеркалом тоже. Отчаянный взгляд упал на гель для душа, который всё никак не заканчивается уже больше двух месяцев. Что же, видимо его время пришло. Вода быстро окрашивалась в красный цвет и пенилась так, что было страшно отвлечься на секунду, ведь иначе всё это безобразие польётся на пол. Футболка, которую парень решил постирать в машинке, ведь на черном цвете это пятно в случае неудачи можно принять за разлитый сок или другую липкую жижу, уже была мокрой, ведь стоять в футболке перед весьма сомнительная затея для человека в таком состоянии. Постепенно пятен на рубашке становилось все меньше, а воды на полу всё больше, но Эдди мог позволить себе выдохнуть спокойно, пока не потянулся. Корочка, которая едва успела затянуться на свежих ранах, весьма противно потрескалась. В шкафчиках над раковиной всегда был бинт. Но проблема только в том, что если Миссис Каспбрак услышит душ, то точно подумает, что Эдди стало хуже и он решил переместиться в ванную. И отговорка про простое несварение никак не прокатит. Думать совершенно не получалось, но решать нужно было быстро, а решения должны быть правильными. Мокрая рубашка была замотана на голове Эдди, пока тот пустым взглядом смотрел на себя в зеркало. Плечи в синяках, руки в шрамах и запекшейся крови, которая даже после ручной стирки осталась на некоторых участках кожи, в основном там, куда не попала вода. Но по ощущениям вода была везде. Волосы и лицо Каспбрака уже намокли из-за рубашки, но идеального решения этой проблемы он так и не нашёл. Осталось только единственное. Рубашка и футболка были отправлены в стиральную машину с большим обилием порошка и кондиционера для белья, а пропитанные кровью бинты — в мусорку. Душ так душ. Хотя, на самом деле, отчаянно хотелось принять ванну. Раствориться хотя бы на некоторое время, почувствовать лёгкую невесомость и бессмысленность своего существования. Распарить всю кожу, чтобы было легче её обрабатывать и просто помечтать об утоплении в собственной ванне, как не 60% американцев из статистики, которые тонут в собственных ваннах по разным причинам. Но времени на это не было.

***

      — У нас совсем нет на это времени! — Соня активно суетилась у плиты, подгоняя сына быстрее нарезать очередной салат. На все праздники готовить приходилось так, словно сегодня в доме будет целая рота солдат, которые останутся ещё на неделю. Но и доедать всю эту еду потом приходилось около недели, с учётом того, что Миссис Каспбрак всегда давала гостям что-нибудь «с собой» и никто не имел права отказаться. Да никто и не хотел отказываться. Несмотря на все свои «странности» мама Эдди прекрасно готовила различные блюда, хоть и придерживалась всегда только стандартной и достаточно здоровой пищи, однако сбросить вес ей это и не помогало. В такие моменты она иногда жалела обо всех гормональных таблетках, да и просто о том количестве лекарств, которое она когда-либо принимала. Это заставляло её слегка пересмотреть свои взгляды на жизнь, самолечение и воспитание сына. Но эти «обновления» всегда были лишь бесплатной пробной версией, а чтобы получить полностью обновлённую — надо было продать душу или своего первенца. Нереально, в общем и целом, так что Каспбрак оставил эту затею. Но вот сдабривать маму в таком состоянии он никогда не прекращал, когда лет в одиннадцать понял как работает эта нехитрая система. Можно было попросить у неё денег, или отпроситься на день рождение, или ночевку к другу. Но с возрастом требования слегка поменялись. Эдди стал просить что-то более существенное. Например, пересмотреть её отношения к понятию личного пространства и установить наконец защёлку в его комнату. Отпроситься на поездку с классом или достаточно позднюю прогулку хотя бы под каким-нибудь предлогом. Но на удивление эта схема всегда безотказно работала.       — Кто вообще придёт? — Парень недовольно сморщил нос, пытаясь как можно быстрее и хаотичнее нашинковать капусту, которую он, кстати, терпеть не мог.       — Мои друзья, наши родственники. Как обычно. — Ответила Соня ни на секунду не отвлекаясь от жарки какого-то блюда, которое, кстати, пахло просто восхитительно.       — Сегодня мы едим жареное? — Эдди вопросительно поднял бровь, едва не просыпав капусту мимо чашки. Соня снисходительно улыбнулась, выключая огонь и накрывая сковороду крышкой.       — Сегодня можно. К тому же, не все едят то, что чаще всего едим мы. Не переживай, в этот раз тебе не обязательно сидеть с нами весь вечер. Я не планирую сидеть до самой ночи. Обойдутся. — Миссис Каспбрак неожиданно нахмурилась, и, взяв в руки нож, резво направилась к столу, отчего Эдди испуганно икнул от неожиданной смены настроения.       — Ты с кем-то поссорилась? — Осторожно спросил парень, поглядывая на маму краем глаза.       — Нет, просто с каждым годом начинаешь видеть всё меньше и меньше смысла в дне рождении. Собирать родных и близких ради еды и выпивки не самое яркое событие в жизни, особенно когда ты не пьешь. — Соня хмыкнула. Из-за образа жизни и лишнего веса алкоголь не стал бы для неё лучшим спутником, поэтому ради сына она однажды решила, что будет ограничиваться лишь бокалом вина. По праздникам, и только если захочется.       — Иногда и в алкоголе не очень много смысла. Люди пьют его чтобы забыться или раскрыться. Это всё ещё пагубная привычка. Но некоторые действительно ценят вкус… — Она несколько секунд неотрывно смотрела на Эдди, словно думая о чем-то важном, а в следующую секунду достала из-под стола бутылку вина и открыла ее, разлив на два стакана. Эдди вопросительно уставился на мать.       — Что? Не думаешь, что ты уже достаточно взрослый, чтобы попробовать? — Соня слабо пожала плечами, пододвинув стакан ближе к сыну. Тот же скептически сверлил её взглядом. — Лучше ты попробуешь сейчас и со мной, а не с какой-то сомнительной компанией вроде твоего Ричи Тозиера в темной подворотне. Эдди и сам не понял толком почему, но на словах о Тозиере его сердце пропустило удар. Скорее всего, это было просто неприятное чувство ностальгии по старому другу, о выходках которого мама естественно ничего не знала. Ведь где-то в глубине души Каспбрак надеялся, что это просто неудачная шутка и что все будет хорошо. Что он изменится. Да и ещё больше подкреплять мамину нелюбовь к Ричи очень уж не хотелось. В тот день Эдди ещё не знал, на сколько он прав.       — А что на счёт гостей?       — А зачем нам говорить им о том, что мы делали до их прихода? Им нужна только бесплатная еда и выпивка. Всё, что им нужно они увидят и услышат как придут, а всё, что было до и после уже их не касается. — Соня тепло улыбнулась. — Это красное полу-сладкое. Много пить диабетикам не стоит.       — Мааам. Когда гости пришли, Эдди поздоровался со всеми, честно отсидел три первых тоста, четвёртый сказал сам и с чистой совестью ушёл в свою комнату. Только вот Миссис Каспбрак не знала, что это совсем не первый раз, когда её сыну приходилось пробовать вино. Алкоголь. Это всегда было весьма рискованно, с такой-то матерью, но как можно видеть, всегда успешно. К тому же, дядя всегда любил давать Эдди стакан, когда Соня не видела. Как и сегодня. Она честно выпила лишь один, хотя может потом её и уговорили на ещё парочку, но раз Эдди этого не видел, то всё в порядке. Но вот сам Эдди выпил куда больше. Может не только сегодня. Алкоголь не давал ему почти никакого эффекта и он был полностью согласен с матерью. Да и зависим он не был. А вот Тозиера всегда уносило, не важно сколько и чего он выпил. Но Эдди… Он однажды выпил очень много шампанского, это было на свадьбе крестницы его мамы. Все эти люди пихали ему в руки бокал с шампанским при каждом удобном случае и подначивали фразой о том, что «не пропадать же добру». Кажется, ему тогда было четырнадцать. Но алкоголя не было ни в одном глазу. Тогда он решил, что это всего лишь шампанское и оно просто весьма слабое. Но когда Тозиер притащил ему и Стэну батин коньяк, этих двоих развезло почти сразу же. Но Стэн держался как мог. В итоге, Каспбрак понял, что напиться он сможет только если будет пить много и на пустой желудок. Но тогда вероятность заблевать всё, в радиусе двух метров, очень стремительно растёт.

***