Часть 1
11 мая 2020 г., 00:09
***
Это начинается слишком резко. Просто во время одного из выступлений с Fake Love, в самом начале, когда Юнги из-за плеча видит, как Тэхён подставляет Чонгуку спину и они вместе встают, продолжая танец, в голове Юна мелькает мысль: ''Я бы смог поддержать тебя лучше него, Чонгук.''***
Юнги в миллиардный раз повторяет себе: — Чон Чонгук — просто друг! И натягивает тонкую канцелярскую резинку на руке, чтобы потом резко отпустить и зашипеть от боли. — Ким Тэхён — просто твой друг! Снова хлёсткий удар резины о кожу. И так каждый вечер пятьдесят раз по три захода. Что-то вроде тренировки. Мин Юнги учит себя этому уже как года два. В студии только он, жужжащий на фоне компьютер с открытым окном звукового редактора и обволакивающий запах кофе. В этом оплоте гениальности всегда пахнет кофе. Юнги в последний раз бьёт себя резинкой по руке. Больно, но терпимо. Он где-то давно вычитал такой способ отучения от вредных привычек. Чон Чонгук — его самая вредная привычка. Ким Тэхён — ахиллесова пята пуленепробиваемого Мин Юнги. Раздаётся стук в дверь. В комнату протискивается встрёпанная голова обросшего за лето Чонгука. Фанаты тащатся от его длинных волос, Чонгук тащится от своих длинных волос — все довольны, агентство терпеливо молчит. А Юнги ловит триггер за триггером. Небольшой отпуск группы в самом разгаре, поэтому Чимин в Европе, Намджун с Джином съехали из общаги на время, а Хо — у родителей. В общих на время записи и подготовки нового альбома апартаментах остались Чонгук, Тэхён и Юнги. — Юнги-хён, ты почему есть не идёшь? — нагло падает на кожаный диван Чон и скрипит голым торсом по обивке. Мелкий никогда не носит в общаге ничего лишнего, а лишнее для него — это всё, кроме штанов. Иногда даже — кроме трусов. Слава всем обитателям небес, сегодня штаны. — Работаю, — привычно гнусавит Юнги, делая вид что всецело увлечён созданием музыки, а перед глазами перманентно эти восемь чёртовых кубиков пресса. Не говорить же, что сидеть рядом с Гуком в присутствии исключительно Тэхёна (чит. особенно Тэхёна) невыносимо тяжело, до потных ладошек и желания сбежать. — Сколько ты тут сидишь, уже должны были выйти три альбома группы и два твоих микстейпа! — возмущается Гук, сразу же подскакивая и скрываясь за дверью. Макнэ такой. Его остановить не может ничто. Юнги решил сделать четвёртый заход ''отучения''. Для профилактики желания простирнуть самого себя на этой стиральной доске, которая у Чонгука вместо живота… На ужин он так и не вышел, вечер проведя в компании с холодным кофе на каком-то фанфикшен сайте. Давненько он на него не заходил. Юнги понял, что сегодня в принципе из студии вряд-ли выйдет, когда увидел пейринг ''Мин Юнги/Чон Чонгук''. Рука непроизвольно потянулась к резинке, нет, не трусов, а на запястье, в очередной раз стремясь предупредить о неверном ходе, заставляя его на секунду задуматься: ''Зачем? От этого что-то изменится? '' Но он всё равно кликает по названию первой главы… …Чонгук подался вперёд, откидывая ладонью фигурки в сторону, и прижался губами к чужим полуоткрытым, ощущая тихий выдох со вкусом вина на своём языке. Юнги такой потрясающе нежный, чувственный и открытый в своих желаниях, но чистый и непорочный, будто впервые решающийся на это. Только Чон и знает, что не впервые, но каждый раз — как в первый. Поэтому, когда Юн оказывается прижатым к полу, а плед улетает куда-то в сторону шахматных фигурок, Чонгук с особым трепетом скользит ладонью под чужой футболкой, ощущая слегка выступающие рёбра и нежность кожи. Губами впиваясь в чужую шею, Чонгук впервые позволяет себе немного нарушить хрупкую неприкосновенность красоты Юнги. Мягко посасывая, а затем зацеловывая покрасневшую кожу, Чон украшает шею прижимающегося к нему всё теснее Мина. — Давай сыграем на раздевание в… — В слова! — хихикнул Юн, рассматривая столь острую линию челюсти Чонгука, что ей, кажется, можно резать бумагу. — Я начинаю! Ангел… — Демон, — тихо шепчет ему на ухо Гук. — Но это же не подходит! — Значит, я проиграл, раздевай меня, — поднимая руки, чтобы Юнги было легче стянуть кофту, коварно улыбнулся Чонгук. — Нежность, — стягивая с парня уже лишний предмет одежды, продолжил игру Мин. — Эх, мягкий знак, — с наигранной печалью протянул Чонгук. — Опять я в проигрыше… Чон стянул с себя джинсы и прижался пахом к бедру всё ещё одетого Юна, чтобы тот почувствовал возбуждение старшего. — Бабочки в животе, — всё-же отвечает Гук. — Знаешь, никогда не понимал, каково это, но ты сделал это открытие для меня. — Я люблю тебя, — тихо шепчет в самое ухо Юнги, чтобы его тут же прижали к себе ближе, настойчивее, чтобы Чонгук оказался между его ног, которые тут же скрестились за его спиной, пока чужой язык изучает губы Юна, каждую оставшуюся после прогулки по холоду трещинку, каждый тихий всхлип и полустон, каждый выдох из полуоткрытых губ… Юнги осоловело смотрит на экран. Какого?.. Он, Мин Юнги, ''хихикнул''? Он что, двенадцатилетняя школьница? Что за нежности? Где вы видели такого Чонгука, девочки? Чонгук так втрахивает проституток в кровать, что никакая шумоизоляция не спасает Юнги в его номере во время тура от адского скрипа и стонов. Да и с чего вообще это он — снизу? Спешно закрывает вкладку и откидывает телефон куда-то в сторону дивана. Делает несколько поворотов на стуле. Встаёт и берёт телефон обратно в руки, открывая вкладку и заглядывая в профиль того же автора, видит пометку BDSM и расплывается в ухмылке. Правда, Вигуки, но никто не мешает пофантазировать. Два запретных пунктика Мин Юнги в одном? ''Вот это больше похоже на чёртову правду! '' Мин вспоминает, как они с парнями однажды вслух читали фанфики в гостиной. Чонгук тогда действительно был ещё ангельским ребёнком, поэтому его алые уши стали главной наградой Ким Тэхёну за идею. Тэхён постоянно рядом с Чонгуком вертится, обнимает, зарывается пальцами в волосы, что заставляет Юнги каждый раз сначала ревниво сглатывать, а потом вновь натягивать и отпускать резинку, повторяя уже: — Чон Чонгук и Ким Тэхён твои тонсены, младшие братишки. Ты — хён, обязан о них заботиться… И это тоже начинается неожиданно. Задолго до того, как Юн узнал о резиночках. Во время съёмок ''Blood, Sweat and Tears'', когда Тэ в полосатом халатике на голом торсе дрожит у входа в ангар, а Мин рядом курит. Свои сольные сцены он уже отснял, вот и болтается от одного мембера к другому. И вот светловолосый Тэхён, в тонком халате и с голубыми линзами, стоит напротив него, такой хрупкий и милый. ''Фанатки визжать будут, когда клип выйдет, '' — думает Юнги, протягивая тонсену сигарету, в шутку, конечно. А в следующую секунду замирает с открытым ртом, потому что Тэхён длинными пальцами выхватывает окурок, глубоко затягивается и откидывает в сторону, пока дым вырывается изо рта и носа словами: — Ты бросил, хён! И Тэ ушёл, чтобы продолжить свою съёмку, а Юн так и стоял. Тогда, на той самой площадке, Мин Юнги будто впервые видит Ким Тэхёна. Это сейчас, открывая очередной фанфик, он понимает, что настоящий Тэ именно такой: вроде задумчивая и загадочная плюшка, но стержень внутри крепче в миллион раз, чем в холодном внешне Юне. Юнги держит марку сильного, разумного и даже несколько скупого в эмоциях, давно держит. А сейчас понимает, что в его голове засели два чертёнка — Чон Чонгук и Ким Тэхён. Он всю жизнь считал, что сильные и сложные чувства — это не про него. Да, он романтик в душе, пишет в своих песнях эмоциями об эмоциях, но чаще всего те, кто так полно и достоверно передают чувства вербально, на самом деле никогда не горели этими ощущениями в реальности. Юнги загорелся. И обжёгся. Юнги ''хихикнул''? Да, блять, миллион раз да, он сломался от этих эмоциональных качель так, что уже не просто ''хихикнул'' бы, а лужицей расплылся, если бы отдался порыву. Мин судорожно выдыхает от воспоминаний, собирается было начать читать, но… Но судьба против такого расклада, поэтому в комнату влетают вышеупомянутые Вигуки, дурашливо переругиваясь и падая на кожаный диван. Тэ укладывает голову на колени Чонгука и внимательно смотрит на Юнги. — Хён, мы хотим посмотреть, как ты работаешь, — квадратно-прямоугольно улыбается Тэхён. В отличие от почти голого Гука, Ким был закутан так, что открытыми остались только ладони и лицо. Ну и ступни, конечно, ещё бы Тэхён не стянул обувь и носки при первом же случае! — Кхм, — теряет слова Юн. Он застигнут врасплох, сидит, ладонью закрывая экран смартфона, на экране которого Тэхён сейчас просит Гука разрешения сделать младшему хорошо. Кажется, Юнги сейчас будет плохо. Очень плохо. — Ребят, а я как раз собирался выйти прогуляться, — пытается выкрутиться Мин, блокирует экран смартфона и быстро скрывается за дверью общаги. Тэхён глядит тому вслед, пока Чонгук перебирает его пряди. — Чонгук-а, что будем делать? Как нам его спровоцировать так, чтобы наверняка? — А ты всё никак не уймёшь своих чертят в голове? — А чья больная фантазия породила идею развести одну угрюмую поганку на тройничок? Мои чертята её только доработали. Юнги-хён сам себя изводит, глазки свои отводит в раздевалках, не первый год уже. А сам хоть бы раз историю поисковика почистил, любитель Вигуков! Чонгук задумчиво кивает, смотря Тэхёну в глаза и покусывая нижнюю губу в раздумьях. — Есть у меня идея, — подмигивает Гук минутой позже.***
— У меня есть идея, — бормочет себе под нос Мин, обращаясь то ли к голубю, которого он кормит купленной в соседнем магазинчике булочкой, то ли к кустику. — Я же могу придумать причину уехать, взять вещи и снять номер в отеле до возвращения Чимина. Он приедет скоро и займёт этих двоих. Недельку в гостинице и проблема решена, — продолжает говорить с голубем-кустиком Юн. А вообще, Юнги бы не стал придумывать себе столько проблем, выбрал бы одного из двух и попробовал бы что-то построить, если бы… не знал, что эти двое трахаются. Он не знает, делают ли они это от банального недотраха, или потому что правда влюблены, но факт остаётся фактом и режет сердце раскалённым ножом. В общагу он идёт с твёрдым решением свалить. Вводит код от двери и замирает, потому что в квартире тишина абсолютная. ''Ушли, '' — с надеждой думает Юнги, быстро входя в свою комнату, где… Его встречает тихий и хриплый низкий стон. Юнги замирает, обнаруживая на своей кровати голого Ким Тэхёна, длиннющими ногами обхватившего такого же голого Чонгука, с влажными то ли после душа, то ли от пота волосами. Двое замирают сразу, как он входит, смотрят на него без капли удивления. В его, Юнги, комнате, на его, опять же, Юнги, кровати, Чон, чёртов, Чонгук, втрахивает в матрас Ким, мать его, Тэхёна. Мин моментально краснеет, потому что вот он — сюжет идеального фанфика, мать вашу. Бери и пиши, дорогой автор. Дорогой автор берёт и пишет. Юн разворачивается, делает первый шаг обратно к двери, надеясь скрыться за ней, а потом уже — думать об увиденном, но Чонгук, уже оторвавшийся от Тэхёна, обнажённый абсолютно, подходит к нему со спины, прижимается тесно-тесно, шепчет тихо: — Давай сыграем в слова на раздевание? Я начинаю. Ангел… — Демон, — выдыхает Юнги и… хихикает. Да, хихикает, забивая последний гвоздь в крышку гроба того Мин Юнги, который ''не двенадцатилетняя школьница''. И Чонгук шею обжигает горячим выдохом, разворачивает старшего за плечо лицом к себе и… впивается в его губы требовательно, сразу к себе прижимая и властью опаляя. Юнги сдаётся, отвечает на поцелуй, с горящими щеками и глазами смотря на раскинувшегося на кровати Тэхёна. Стояк младшего упирается Юнги в низ живота, потому что Мин, в отличие от того же Тэхёна, ниже Чонгука. ''Когда он успел так вымахать? '' — мелькает в мыслях, когда Гук тянет его за руку и роняет рядом с Тэхёном на широкую кровать. В своём вечном побеге от чувств, Юнги, кажется, упустил факт того, что Чонгуку чёртовых двадцать два уже. Чонгук явно наслаждается представившимся зрелищем: обнажённый, горячий, влажный и пошлый в своей расслабленности Тэхён и раскрасневшийся, полностью одетый ещё и неловко ёрзающий на кровати Юнги. Тэхён тянется к хёну, прижимаясь к чужим губам нежно и чувственно, без чонгукового напора и силы, но мягко и тягуче-медленно, горячо, как жар в раскалённой пустыне, приятно, как глоток холодной воды из источника в оазисе и эфимерно, как мираж. Юнги задыхается от поглаживаний ладони Тэхёна его спины, от ощущения сильных рук Чонгука, что стягивают с него кофту, прерывая на секунду поцелуй, который тут же был восстановлен. Тэхён тянется сквозь поцелуй к бедру Гука, требуя внимания младшего, и получает желаемое, когда Чон кончиком языка скользит по его щеке, тут же перебегая на горящую щёку Юна. Чонгук отрывает Юнги от Тэ, быстро и мокро впиваясь в губы Кима, чтобы переместить внимание на старшего, ударом ладоней в грудь опрокидывая того на спину, пальцами ловко расправляясь с пряжкой ремня, а губами изучая шею, цепочкой поцелуев спускаясь от ямочки под ухом до ключиц. Юнги не смог бы сказать, в какой момент он был уже абсолютно нагой, но бесконечные касания, взгляды глаза в глаза, требовательные поцелуи куда придётся Гукки и тягуче-нежные — Тэхёна: в какой момент всё это сливается в пьянящее разум нечто, из которого Юнги, задурманенный происходящим, как крепчайшим вином, не желает и не может выйти. Он так долго этого ждал, мечтал, фантазировал, но все эти смутные образы разбиваются в одну секунду, потому что реальность чётче, ярче, контрастнее. Когда тебя касаются, целуют, прижимают и прижимаются сразу двое — это слишком сложно для осознания, но, оказывается, потрясающе просто для исполнения, стоит только забыть о лишнем, отдаться моменту. Юн вздрагивает, когда Чонгук раздвигает его колени и Тэхён проводит длинным и чутким пальцем, холодным и влажным от смазки, меж ягодиц, легонько касаясь колечка мышц. Чонгук прижимает его губы к своим особенно чувственно, скользит языком вдоль верхнего ряда зубов, отвлекая, пока Тэхён вводит первый палец, на пробу начиная неспешно его растягивать. Юн хрипло выдыхает в поцелуй, когда Тэхён касается губами колена, трётся щекой, как кот, но терпеливо его растягивает. ''Вообще-то я — не пассив!'' — успевает втиснуться между разжигающими желание прикосновениями шальная мысль, но Тэ находит нужный угол, пальцами задевая простату, и перед глазами Мин Юнги происходит первый взрыв сверхновой, потому что в это момент с противоположной стороны над ним нависает оторвавшийся от терзания его рта Гук и накрывает чувствительную, сочащуюся смазкой головку горячими губами, сразу беря максимально глубоко, привычно расслабив глотку. Юнги голову назад откидывает, и на белом, мутно отражающем происходящее натяжном потолке видит только собственные, затуманенные похотью и страстью глаза в ореоле пляшущих перед онными от яркости чувств даже не звёзд — созвездий и галактик. Из-за этого напряжённого контраста властного и тягучего, Мин срывается быстро, когда Тэхён в очередной раз задевает чувствительную точку внутри, накрываемый оргазмом слышит, как с пошлым чавкающим звуком Гук отстраняется, и погружается в состояние, среднее между сном и обмороком.***
— Чонгук-а, может мы его хотя бы в ванной вымоем? — смотрит на мерно сопящего, с налипшей на лоб чёлкой, покрытого алыми пятнышками засосов и с алыми от поцелуев губами хёна Тэ. — Разбудим потом. Мы исполнили его главную мечту, пускай теперь отдохнёт, — смеётся Гук, накрывая Юнги одеялом. — Пошли в твою комнату — у тебя душевая больше. Тэхён выключил свет, выходя, и негромко добавил: — Дольше страдал, дурашка-хён. Не усни он неделю назад с открытой вкладкой фанфика, так бы и мучался…
