Возлюбленный враг

      Драко ждал появления своих имен с тех пор, как ему исполнилось семь лет, и его мать показала ему изящную скоропись на ее запястьях. В семнадцать лет у каждой ведьмы и волшебника появлялись два имени: на одном запястье — враг, на другом — родственная душа. Иногда разница между ними была очевидна, но порой понять её было практически невозможно.       На правом запястье его матери значилось имя его отца, а на левом — имя Сириуса Блэка. Однажды, когда Драко был маленьким, он спросил, почему они были врагами. Его мать лишь грустно улыбнулась ему и поцеловала в макушку.       Теперь же Драко почти дождался своих имен. Было 5 декабря, и наследник Малфоев с едва скрываемым волнением смотрел на часы. Драко заперся в спальне — он был уверен, профессор разрешил сделать это только в связи с его семнадцатым днем рождения. Каждый имеет право скрывать свои имена.       23:58. Еще две минуты.       В области запястий у него появился зуд и жжение, и Драко с трудом подавил желание потереть их. Он смотрел на полог своей кровати, зачарованный, чтобы показывать ночное небо, и мысленно считал секунды. Ровно через 121 секунду кожа на его запястьях болезненно горела.       Драко посмотрел вниз и замер, увидев на обоих запястьях одно и то же имя.       Гарри Джеймс Поттер

* * *

      Гарри не знал, что это за имена, до тех пор, пока Гермиона случайно не заметила их во время поездки в Хогвартс перед седьмым курсом. Она схватила его за руку, развязала кожаный браслет, которым Гарри прикрывал буквы, и резко вдохнула, увидев имя. Она сжала губы, и ее глаза сузились.       — Что такое, Гермиона? — спросил он. Девушка тут же села рядом с ним и объяснила, что означают эти имена.       Твоя родственная душа. Твой враг. Гарри внимательно слушал ее объяснения, но его смутил один момент. Гермиона рассказывала об этом так, словно у нее было два разных имени. Два человека. Но у него на обоих запястьях было одинаковое имя. Он указал на это Гермионе.       — Такое случалось и раньше, Гарри. Иногда магия решает, что два человека нуждаются друг в друге, но они могут быть либо величайшими врагами, либо величайшими возлюбленными. В конце концов, это случилось с Грин-де-Вальдом и Дамблдором. Они были врагами, но Дамблдор так и не смог убить человека, который должен был стать его родственной душой.       После этого разговора Гермиона ушла, и Гарри был благодарен ей за это. Ему нужно было немного подумать.       Он снова надел браслет, но перед этим ещё раз взглянул на имя.       Драко Люциус Малфой       Он не испытывал ненависти к Драко. Вовсе нет. Он отказался дружить с ним, потому что тогда Гарри был изголодавшимся по вниманию ребенком, который только что нашел своего первого друга. Друга, которого Драко оскорбил. Если бы всё сложилось немного иначе, он, скорее всего, попал бы на Слизерин.       Но...  Драко очень ясно дал понять, что все еще зол из-за этого отказа. Он постоянно мучил Гарри и Гермиону, однажды даже зашел так далеко, что публично объявил о кровной вражде между родом Поттеров и родом Малфоев. Гарри ответил ему, что он является Лордом Поттер-Блэк, и что по доверенности он может быть главой рода Драко. Иначе говоря, отношения между ними были совсем плохие.       И все же Драко был до смешного привлекателен.       С этим Гарри вполне мог справиться.

* * *

      Гарри никак не мог с этим справиться.       Все знали, что Драко вчера исполнилось семнадцать лет, и все же он никому не показывал имена на своих запястьях. Само по себе это не было чем-то необычным, но Гарри был уверен, что Драко расскажет имена всей школе, ведь он был так очаровательно взволнован их появлением. Но нет, наследник Малфоев вёл себя подозрительно тихо, и когда Панси спросила его об именах, он огрызнулся на нее.       Драко никогда не огрызался на Панси. В Хогвартсе существовало негласное правило: если ты связываешься с ней, то связываешься и с родом Малфоев в целом. Ситуация оказалась довольно серьезной.       Эта тишина сводила Гарри с ума. Драко не разговаривал с ним, даже когда они вместе готовили зелья, и это начало беспокоить даже Снейпа. Эти двое всегда ссорились, когда были в паре, хотя им все равно удавалось добиться блестящих результатов. К ужину терпение Гарри лопнуло. Чувствуя злость и, возможно, какую-то обиду, он встал из-за стола и направился к выходу.       Он не заметил, что Гермиона поспешила за ним, пока она не схватила его за руку и с силой не развернула лицом к себе.       — Гарри!       — Что? — рявкнул он, упрямо не глядя на нее. Гермиона всегда желала ему только добра, но сейчас ему хотелось побыть одному. Его родственная душа отвергала его, и он не собирался тратить свои силы, пытаясь убедить этого треклятого придурка полюбить его, но черт возьми, если... Что-то влажное и теплое скользнуло по его щеке.       Твою же! Он грубо вытер слезы. Гермиона одарила его сочувствующей улыбкой, теплой и успокаивающей. Она повела его в библиотеку, и этот раз он не сопротивлялся. Гермиона указала ему на стул и села рядом, но ничего не сказала. Вместо этого она устремила взгляд на вход и что-то прошептала себе под нос, словно ожидая кого-то. Личность этого “кого-то” стала ясна несколько мгновений спустя, когда Панси Паркинсон тихо прошла в библиотеку. Как только она увидела их, её взгляд вспыхнул, а Гарри удивленно распахнул глаза.       — Хорошо, что ты здесь, — тихо сказала Гермиона. Девушки обменялись улыбками, и растерянность Гарри лишь усилилась. Когда только они успели подружиться?       — Привет, Поттер, — сказала Панси, окинув его быстрым взглядом. Она снова повернулась к Гермионе.       — Рада быть полезной, Герм. Драко действует мне на нервы. Честно говоря, не понимаю, почему он не хочет просто признаться Поттеру?       Вопреки распространенному мнению, Гарри не был ни забывчивым, ни идиотом. Однако то, что Драко мог полюбить его, стало для Гарри шоком.       — О чём ты? — взволнованно спросил он.       — Гарри, — спокойно начала Гермиона. — Ты единственный, кого Драко будет слушать. Я уверена, он просто боится, что ты его отвергнешь. Тебе нужно показать ему, ну... рассказать, что он тебе нравится.       Он нахмурился.       — И что ты хочешь, чтобы я сделал? Затащил его в кабинет и поцеловал?       Его лучшая подруга выглядела недовольной, но это могло быть вызвано самыми разными причинами. Гарри уже вполне привык к этому выражению лица.       — Может, целовать не обязательно, — она замолчала, заметив недоверчивый взгляд, который Гарри бросил на нее. — Он ведь тебе нравится, да? Иначе почему тебя так волнует, что он о тебе думает?       Гарри фыркнул и отвернулся. Это была абсолютная чушь.       — Поттер, — с угрозой в голосе сказала слизеринка. — Если ты разобьешь сердце моему лучшему другу...       — Черт возьми, он первым разбил моё! — прошипел Гарри с пылающим лицом. — Какого хрена, я ждал целых полгода, чтобы он узнал свои имена, просто чтобы он понимал, что я ничего не выдумываю, а он в итоге просто начал меня игнорировать! Он ненавидит меня, Гермиона, и это не прекратится из-за вашей странной идеи, что я ему чертовски нравлюсь, потому что это не так, ясно?       Девушки снова обменялись взглядами. Гарри недовольно вздохнул.       — Прекращайте, — потребовал он. — Просто скажите мне, что происходит.       — Послушай, Гарри, Драко влюблен в тебя со второго курса. Так что иди и расскажи этому придурку, что он тоже тебе нравится.       Резко втянув воздух, Гарри откинулся на спинку стула. С одной стороны, ему действительно немного нравился Драко. С другой стороны, было бы очень неловко, если бы он признался, а Малфой отверг его. Он решительно поднялся и встретился взглядом с Панси.       — Если он отвергнет меня, ты больше никогда не скажешь об этом ни слова.       — Клянусь, — заверила Панси, уверенно взглянув на Гермиону через плечо. — Но ты должен доверять мне. Всё будет хорошо. В конце концов, у нас с Герм все сложилось хорошо.       Темноволосый парень изумленно уставился на них.       — Вы родственные души? — ошеломленно пробормотал он.       — Да, Гарри, — мягко сказала Гермиона. — А теперь иди.

* * *

      С непроницаемым выражением лица Гарри вошел в Большой зал и схватил Драко за руку, не обращая внимания на последовавшие за этим возражения блондина.       — Ну же, Малфой, — мягко сказал он, дергая сильнее.       Поттер потащил Драко в пустой кабинет и заколдовал дверь, чтобы никто не мог зайти. Обернувшись, он увидел, что блондин присел на стол и опустил взгляд на свои руки. Гарри подошел ближе и внимательно посмотрел на Драко. Его кожа была бледной, а под глазами залегли темные круги. Честно говоря, он выглядел очень уставшим, и Гарри не смог скрыть нежность при взгляде на него.       — Что с тобой, Малфой?       — Какого черта тебя это волнует, Поттер? — рявкнул наследник Малфоев, и его голос сорвался на полуслове. На его щеках появился слабый румянец, хотя недовольство с лица никуда не исчезло.       — Видишь ли, люди обычно заботятся о тех, кто им нравится.       Драко нахмурился и отвернулся. Он рассеянно теребили манжеты на рукавах, и минуты проходили в упрямом молчании. Гарри мысленно простонал, решив сосредоточиться на том, ради чего привёл Малфоя сюда.       — Послушай, — резко вздохнул он. — Ты мне нравишься, ясно? Мы с тобой родственные души, но если ты предпочитаешь никогда больше со мной не разговаривать, так и скажи, ладно? Ответь мне прямо.       — Поттер... — Драко выглядел потерянным, и на его лице ясно читалась растерянность.       Словно завороженный, Гарри шагнул ближе к блондину. Он поднял руку, вплел пальцы в волосы Малфоя, притягивая того ближе, и медленно сократил расстояние между ними.       Целоваться с Малфоем было приятно... пламенно. Казалось, что между их губами пробежал жар, и ни один из них не хотел прерывать поцелуй. Драко скользил руками по талии Гарри и притягивал его ближе, а их губы ни на мгновение не отрывались друг от друга.       — Ты тоже мне нравишься. Надеюсь, ты это знаешь, — голос Драко звучал мягко, робко, словно он ожидал отказа. Гарри вовсе не собирался ему отказывать.       — Конечно, после этого поцелуя, — фыркнул он, прежде чем снова притянуть парня к себе.       Позже, когда Драко прижался к стене, а Гарри положил голову ему на грудь, с распухшими губами и раскрасневшимися щеками, Драко пробормотал:       — Мне стоит извиниться перед Панси, да?       — Да, — согласился Гарри, тяжело дыша. — Думаю, стоит. Кстати, именно она придумала этот план.       — Что?       — Ага, — усмехнулся Гарри, увидев удивление на лице Малфоя. — Неужели ты всерьез подумал, что я мог просто оттащить тебя в пустой кабинет и поцеловать? Панси рассказала, что я тебе нравлюсь...       — О господи...       — И Гермиона убедила меня сделать это. Вообще-то, они тоже родственные души.       — Что?       В ответ Гарри лишь рассмеялся, снова уткнувшись головой в грудь Драко, и щеки светловолосого парня залились румянцем.