Белые камелии

— Мам, ну зачем? Все в порядке, правда. В этом нет нужды, — в который раз повторял Саске, которого против воли мать тащила к врачу провериться. — Давай, скажи об этом еще раз. Я же говорила, ты в последнее время стал тяжело и хрипло дышать, а еще много кашлять. Провериться просто необходимо, — раз за разом повторяла Микото, тщательно следящая за здоровьем своей семьи. Идти на осмотр правда не было никакого смысла, ведь Саске знал причину спешного посещения больницы. Он уже давно откашливал лепестки белой камелии. Учиха ненавидел эти цветы всей душой, ведь это такая неправильная любовь. Будь это из-за его одноклассницы Сакуры — которая, кстати, глаз с него не спускает — было бы не так ужасно. Однако в его случае все очень худо. Дерево камелий, казалось, прорастало в его легких с самого рождения, ведь Саске любит его с той минуты, как только увидел, пускай сам он этого и не помнит. Итачи всегда восхищался этими цветами, всегда говорил какие они чистые и невинные, слишком ярко сверкают на солнце и просто бесподобно красивы. Как и он сам. Старший брат для Саске был всем. Пример для подражания, гордость семьи и просто самый лучший — любимый — человек. Когда у Саске начался небольшой кашель, он не придал этому значения, списав его на то, что слегка простудился на уроке физкультуры. Когда же он начал отхаркивать цветы, Учиха стал бить тревогу. Судорожно перебирая в голове всех знакомых, он даже не сразу вспомнил о том, что это любимые цветы его любимого старшего брата. Осознав это, его охватил дикий ужас и паника. Понимая, что он, скорее всего, помрет от глупой болезни ханахаки, с которой надеялся никогда не столкнуться, скрепя сердце, Саске все же смирился со своей участью. Первое время скрывать свою проблему выходило легко, но когда мама почуяла неладное и насильно потащила его к врачу, Саске начал придумывать разного рода отмазки. Посчитав, что упросить доктора не говорить матери ни слова было лучшей из всего, о чем он успел подумать, с глубоким вдохом Учиха вошел в кабинет. Саске провел там довольно много времени, на коленях вымаливая доктора подыграть ему. Поняв, что парня ему не переубедить, врач сообщил матери о простуде и выписал пару лекарств — совершенно ненужных.

***

После недели ежечасных отхаркиваний белых лепестков и просто ужасного самочувствия, Саске понял, что, кажется, его сказочке пришел конец. Легкие на пределе, он буквально чувствовал, как они разрываются от каждого вдоха и как цветы царапают горло изнутри. Через два дня Саске, еле перебирающий ногами, пришел к Итачи в комнату и лег ему на колени. Старший удивился, но Саске свой порыв нежности списал на то, что он просто соскучился. Ведь Итачи так много времени проводит с Изуми. Сердце сдавило, в горле встал ком и глаза заслезились, когда Учиха начал медленно поглаживать Саске по спине и плечам. — У тебя все в порядке? Как ты себя чувствуешь? — Итачи, кажется, действительно был взволнован, путаясь своими длинными изящными пальцами в черных волосах младшего брата. — Все хорошо, не волнуйся, — шепотом, еле слышно, пробормотал Саске, чтобы не показывать своего ужасно охрипшего голоса и — не дай бог — не выплюнуть какой-нибудь лишний лепесток. Младший уже начал невольно засыпать, когда Итачи вдруг нарушил такую приятную тишину своим тихим голосом. — Сейчас с Изуми иду на свидание. Саске даже не удивился, не обратил внимание на то, что сердце в очередной раз сжали в кулак и что, скорее всего, сейчас раздавят. — Ладно, тогда не буду тебя задерживать. Иди давай, она, наверное, ждет тебя уже, — поднявшись с колен старшего, сказал Саске, и выдавил из себя милую улыбку. — Тогда до вечера, — ответив ему улыбкой напоследок, старший брат вышел за дверь.

***

Когда во время прогулки по набережной с Изуми — своей девушкой — Итачи пришло сообщение от Саске, он не подумал его открыть, решив, что прочитает позже. Там же ничего важного, верно? Но когда ему позвонила мать, захлебываясь в слезах и пытаясь что-то объяснить, Учиха тут же сорвался домой.

***

Забежав в квартиру, первое, что увидел Итачи — это мать, сидящую у стены. Микото держалась за сердце, а слезы капали на воротник ее домашней футболки. Так ничего и не добившись от матери, Итачи помчался на поиски отца или младшего брата. Но далеко он уйти не успел — отец сам вышел к нему и молча указал следовать за ним. Старший окончательно потерялся когда они подошли к комнате Саске. Серьезно посмотрев на сына, Фугаку толкнул дверь в комнату и, ничего не говоря, ушел, считая, что сейчас Учихе лучше остаться одному. Зайдя в темную комнату, он сразу увидел силуэт, лежащий на кровати. Собственное сердце как бешеное колотилось где-то в горле и гулом отдавалось в ушах. Превозмогая себя, Итачи включил свет и это самое сердце, кажется, остановилось. На кровати лежал Саске. Весь в крови и лепестках белой камелии. Вся комната была усеяна белыми — но кроваво-красными — цветами. Итачи медленно осел по стенке на пол, как и мать, держась за сердце, которое, до сих пор не желало вновь начать стучать. Кто же это? Как и Саске, Итачи сидел в лепестках своих любимых цветов и только тогда он вспомнил о сообщении, которое прислал Саске. Горячие слезы обжигали щеки, а Итачи кричал от невыносимой боли. Как же так? Как же он мог не заметить? Ведь все было так близко. «Это ты. Прости меня.»