Он робот.

Алисе снился странный сон. Странный до безумия, до дрожи в расслабленных ногах и сильнейшего напряжения в шее. Страна Чудес, объятая огнем и раскрашенная отвратительным цветом крови. Её Таррант, глаза которого лишились своей зелени, заменив её на ужасный грязно-серый оттенок, обрамляемый краснотой белков. Кажется, он смеялся, но она не смогла бы сказать точно – Алиса никогда не могла отличить его смех от рыданий. Кларисса тоже была здесь, что лишь убеждало леди Уайт в нереальности всего происходящего – сестра умерла много лет назад. Умерла по её вине. Войска. Кажется, на белый замок Мираны надвигалось огромное количество красных карт, заменяя горизонт красно-черным пятном. Алиса хотела проснуться, но не получалось открыть глаза, будто бы их не было совсем. Щипает себя за руку и чувствует сильную боль, но всё так же не может очнуться от своего личного ада. По щекам катятся сотни слез, а с губ срывается немой крик. – Я хочу, чтобы это прекратилось. Хочу, чтобы прекратилось. Хочу.., – голос срывается, несмотря на шепот. Безмолвная истерика разгорается всё сильнее. Кажется, губ касается что-то холодное, а после ложится на лоб. Кажется, девушка слышит знакомые голоса, но не может разобрать, кто и что говорит. Понимает лишь, что она не одна, а вокруг, по меньшей мере несколько человек. Как же дать им знать, что она хочет проснуться? Как показать, что её сон слишком уж ужасен? – Вы уверены, что девочке стоит вести эту войну? Этого нет в пророчестве, – голоса становятся отчетливее, но опознать их владельцев всё так же не получается, – это не её бой. Не её мир. Алиса сделала достаточно. О какой войне он говорит? Неужели сон Алисы – то, что происходит на самом деле? Неужели в стране чудес и правда творится нечто ужасное? Нужно проснуться. Всего лишь открыть глаза, чтобы сказать, что она готова на всё, только бы вернуть всё на круги своя. Готова умереть, если это означает, что страна её детства вернётся в первозданный вид. Не получается. Как ни убеждай себя, глаза отказываются её слушать, сговорившись с телом. – Судьба – не то, на что нужно полагаться, не так ли? Она имеет свойство меняться в зависимости от событий и поступков. В конце концов, Шляпник тоже не должен был стать нашим врагом. Голос строгий, такой же, каким Алиса, чаще всего, говорила со своими подчинёнными, разве что чуть менее властный. Слышится обречённость, будто говорящий и сам не верит в свои слова. Пророчества.. бесполезная штука, Уайт, нет, Алиса Кингсли была с этим согласна, несмотря на прошлое. Судьба злая штука, но предопределить её нельзя, как ни пытайся. Её повороты настолько ужасающе непредсказуемы, что иногда становится даже смешно. Вот так живёшь своими воспоминаниями о прошлой жизни, а оказывается, что этой жизни и нет больше. Это страшно. Больно. Слишком неожиданно. – Она реагирует на свет, слышите? Реагирует! – радостный голос сопровождается яркими белыми бликами в полнейшей темноте. Алиса пугается. Эти блики столь неестественны, что хочется поскорее их убрать. Кажется, она даже слегка морщится, хоть и не может сказать этого наверняка. А следом приходит боль, такая сильная, что из горла всё же вырывается хриплый крик. Голова болит так, будто её раскололи на две части, а после сшили заново. Перед глазами расплывается до боли знакомая комната, а над ней, загораживая свет, нависают три родных лица. Алисе хотелось бы обнять всех троих, но каждое движение сопровождается резкой болью во всем теле. Хочется воды. – Не вставай. Удар был сильным, тебе нужно прийти в себя, – шепчет Чешир, обвивая тонкую шею хвостом. Только сейчас женщина понимает, до чего же ей холодно. Тонкая рука сестры, еще не отмытая от крови, протягивает гранёный стакан, наполненный родниковой водой. Сейчас Алисе всё равно, как же ей удалось выжить, да и как нанесённый ей урон оказался слабее, но позже она обязательно узнает всё. Сейчас важен лишь Шляпник, лишь надвигающаяся война и куча войск у ворот. Похоже, Мирана замечает взгляд, направленный на окно, потому что тихо садится прямо на пол и в бессилии закрывает глаза руками. Руки Алисы крупно дрожат, но она всё же пододвигает их ближе к подолу некогда белого платья и слегка тянет на себя. Никто больше не верил в спасение. Никто не знал, что еще можно предпринять, чтобы остановить то безумие, которое вновь устроила Красная Королева. Если уж сломалась Мирана, был ли у Страны Чудес хоть один шанс? Хоть что-нибудь? Пересиливая себя, затрачивая на такое обычное действие, казалось бы, всю свою энергию, Кингсли садится, опираясь руками на колени Белой Королевы. Было страшно. Всё это казалось донельзя неправильным, иррациональным, тем, что ни в коем случае не должно было случиться. Шляпник должен сейчас быть тут, рядом, пить свой странный чай и разговаривать о погоде с Мартовским Зайцем и Соней. Ирацибета должна быть под арестом вместе со своим Вальтом, а Мирана править Страной. Чешир должен путать путников и улыбаться своей привычной улыбкой, обнажая сразу весь ряд неровных зубов. Всё должно быть по-другому. – Собери выживших. У нас мало времени, нужен план, – шепчет Алиса, отнимая руки от лица Королевы, – Нельзя просто сдаться. Миране достаточно лишь едва заметно покачать головой, чтобы Спасительница поняла – здесь все. Никого больше не осталось. Сердце пронзает тупая боль и его обладательнице кажется, что она отчетливо слышит хруст и звук ломающегося в груди стекла. Никого не осталось. Ни Марта, ни Сони, ни Кролика, ни Брандошмыга. Никого, кем она так дорожила и о ком так мечтала холодными ночами в поместье сестры, а после в тёплом, но неживом замке лорда Уайта. Все мертвы, так кто сказал, что у них шансов выжить больше? Все мертвы и никто не может знать, кто из оставшихся будет следующим. Внезапно злость полностью затмевает разум Алисы, не оставляя в измученной душе ни капли любви. Кто дал Шляпнику право распоряжаться чужими жизнями? Кто дал право забирать её у тех, кто был рядом от начала и до конца? Неужели он и правда пожертвовал многолетней дружбой ради всего минуты счастья от мести? – Не все они – его вина, Алиса, – шепчет Чешир, – Март сделал свой выбор сам, а Брандошмыга казнила Ирацибета. Кролик сбежал после твоего ухода. А Соня.. просто была слишком упрямой. Она никогда не умела молчать. В голове Алисы вдруг рождается идея. Такая же безумная, как и существование Страны её снов. Такая же сумасшедшая, как и все её жители. – Мы можем отсрочить битву? Думаю, если мы можем продержать оборону хотя бы сутки, я смогу добыть яд Бармаглота.