Часть 1
19 мая 2020 г., 13:11
Мондо Овада был казнён за убийство Чихиро, который в ходе расследования оказался парнем, а не девушкой. Несмотря на то, что для учеников убийство было не первым, этот раз не походил на предыдущий, от чего Бьякуе стало как-то не по себе. Когда-то он, нисколько не сомневаясь, обвинил Макото в убийстве своей горячо любимой Саяки, ведь тогда Тогами точно знал, что произойдёт дальше. Однако на сей раз его собственные руки были по локоть в крови.
— Бьякуя, только ты знал о методе убийства Геноцида Джека. Это ты убил Чихиро?
После произнесённых Макото слов все взоры устремились на Бьякую. Он медленно сглотнул, всем своим видом пытаясь показать собранность и хладнокровие, и Наэги тут же понял, что Тогами делает это специально, дабы скрыть совершённое преступление. Выходит, Макото должен был радоваться тому, что так быстро нашёл убийцу, однако вместо радости он отчего-то чувствовал лишь стыд и вину, словно сделал что-то не то.
— Можешь обвинять меня сколько угодно, — подумав некоторое время, произнёс Бьякуя, — но знай, что твоя жизнь может быть в опасности.
Это было правдой. Тогами не убивал Чихиро — он лишь хотел обставить всё так, словно это убийство совершила Геноцид Джек, и потому подвесил тело убитого на электрические кабеля и написал кровью Фуджисаки её знаменитую фразу — «Жажда крови». После проделанной работы он не сильно задумывался над тем, что совершил, и как обычно пошёл спать. Так почему же сейчас Бьякую так это волнует?
Но вскоре подозрения с Тогами были сняты, и всем стало всё равно на то, кто беспричинно возился с трупом после совершённого преступления. Но у Бьякуи была причина: Токо Фукава, или Геноцид Джилл, — без разницы, чёрт её подери — преследовала его, напоминая ему о его прошлом, о его семье. В конце концов, у Тогами был компромат на Токо, и он просто хотел победить в этой убийственной игре, избавившись от девушки. Повезло, что его план не сработал, иначе они все могли умереть, однако так ли хотел Бьякуя побеждать дальше? Конечно, фактически он уже играл в такую же игру со своими братьями и сёстрами, и потому не мог стереть из памяти постоянные мучения, бессмысленные старания и борьбу только ради того, чтобы родители обратили на него внимание. В конце концов, так или иначе, он победил в этой жестокой семейной игре, получив право на престол Тогами, дав отцу ещё одну причину насмехаться и унижать его.
Бьякуя помотал головой в попытке избавиться от негативных мыслей. В школе он чувствовал себя гораздо безопаснее, чем дома, несмотря на то, что они находились в игре на убийства. Большинство остальных учеников уже вернулись в свои комнаты либо пошли в столовую, но Бьякуя с давящим чувством в груди решил направиться в библиотеку и прочесть какую-нибудь книгу, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Если это, конечно, сработает…
Однако, оказавшись там, Бьякуя не мог усидеть на месте. Он постоянно думал об архивах позади него, особенно часто заостряя внимание на документах Токо. Он поднялся и тяжело вздохнул, пытаясь найти книгу, которая бы увлекла его больше и, возможно, помогла найти ответ на волнующий его вопрос. Парень решил просмотреть документы и доказать себе, что ему не о чем беспокоиться и это просто старый, никому не нужный стеллаж. Бьякуя подошёл к нему и увидел файлы, небрежно оставленные Макото на полу. В другой раз он бы вздохнул, недовольно покачав головой, и поднял бы их, однако сейчас он не мог даже просто подойти к этим документам. Его взгляд зацепился за деревянный ящик, где раньше лежали провода, пока Бьякуя не забрал их и не подвязал ими тело Чихиро в ночь убийства. По его телу прошлась дрожь, в груди что-то защемило, и парень почувствовал, что вот-вот расплачется. Но Тогами Бьякуя никогда не плачет. Он тут же помотал головой в попытке избавиться от этого гнетущего чувства и выбежал за дверь, закрыв её с громким хлопком. Бьякуя не мог понять, почему так отвратительно себя чувствует, ведь это было очередное убийство — ничего из ряда вон выходящего. Его мысли вернулись к подвешенному на проводах Чихиро, беззащитного, безжизненного, с капающей на пол кровью, которую Бьякуя так алчно использовал в своих корыстных целях. Вновь болезненно скрутило желудок с последующим урчанием живота, в горле застрял ком, и Тогами почти позволил упасть крохотной слезинке, появившейся в уголке его глаза, однако он собрал последние силы и стиснул зубы, чтобы хоть как-то отвлечься от этого неприятного чувства. Должно быть, он заболел.
Бьякуя стремительно направился к туалету, чуть ли не запрыгивая в кабинку и закрывая за собой замок. Из его глотки, кислотой опаляя горло, начала литься желчь и остатки еды. Он почувствовал слёзы, наконец вырвавшиеся и текущие по щекам, когда его выворачивало наизнанку. Бьякуя понятия не имел, что с ним происходит, потому как никогда не сталкивался с таким состоянием раньше. На некоторое время ему полегчало, однако перед глазами вновь появилась картина подвешенного Чихиро, и процесс возобновился. Парень чувствовал себя отвратительно, однако понимал, что это не болезнь. Он надрывно рыдал, ощущая противный комок в горле, от которого всё никак не мог избавиться. Желудок продолжал невыносимо болеть, хотя, кажется, в нём уже ничего не было. Бьякуе было паршиво, и он ничем не мог себе помочь, чувствуя некую вину. Но рыдания Тогами тут же прекратились, стоило донестись чьему-то голосу:
— Бьякуя? Всё в порядке?
— Убирайся! — надломленным от недавних рыданий голосом крикнул Бьякуя, как если бы этот голос мог кого-нибудь напугать. Он не мог кому-либо позволить увидеть себя таким слабым и беззащитным, потому как это могли использовать против него.
— Бьякуя, ты плачешь? — спросил некто, пытаясь открыть дверь кабинки.
— Нет, конечно! Господи, ты настоящий идиот, если думаешь, что я могу плакать, — огрызнулся Тогами, закатывая глаза только для того, чтобы остановить слёзы.
Вскоре дверь медленно приоткрылась, и Бьякуя с ужасом понял, что из-за спешки забыл закрыть кабинку на замок. Человеком, который отчаянно хотел его увидеть, оказался вечно преисполненный надеждой выскочка Макото, теперь стоящий напротив Бьякуи и внимательно его рассматривающий.
— Я сказал убирайся! — крикнул Бьякуя, глядя в сторону, чтобы скрыть насморк и слёзы, всё ещё текущие из его глаз.
Но, конечно же, Макото был самым раздражающим человеком на свете и потому продолжал стоять там, где и стоял. С одной стороны, Бьякуя хотел накричать на него, сказать, каким бесполезным ничтожеством он был и что у него ничего никогда не получится. Но с другой стороны, что-то в Тогами отчаянно хотело поддержки Наэги и того, чтобы он остался. Слёзы беспрерывным потоком вновь полились из глаз, и Макото подошёл ближе, закрыв кабинку за собой.
— Я не собираюсь оставлять тебя в таком виде, несмотря на твою грубость, — сказал Макото и сел рядом с Бьякуей, всё это время пытающимся привести себя в порядок.
— Прошу, уходи, ты не должен видеть меня в таком состоянии. Так нельзя, — сказал Бьякуя, глядя прямо во взволнованные глаза Макото. На секунду ему показалось, что Абсолютный Счастливчик и вправду хочет позаботиться о том, кого ранее обвинял в убийстве. Перед глазами в который раз предстала картина Чихиро, и Бьякуя начал чувствовать очередные рвотные позывы, но вместо этого он зарыдал ещё сильнее и надрывнее. Тогами спрятал лицо в ладонях, чтобы хоть как-то скрыть хрип и всхлипывания, рвущиеся из его горла наружу, так что Макото ничего не сказал. Бьякуя ожидал услышать что угодно: издевок или того, что его сейчас сфотографируют, но вместо этого получил нечто совершенно другое.
— Чёрт, Бьякуя! Всё нормально, иди сюда, — произнёс Макото, обвивая его трясущееся тело руками и прижимая к своей худощавой груди. Наэги успокаивал его, осторожно поглаживая по спине ладонью, что постепенно действительно начало помогать Бьякуе прийти в себя. Парень всё ещё чувствовал слёзы, безостановочно текущие по его щекам и, к несчастью, оставляющие на толстовке Макото маленькие капли. Жалкие звуки: беспомощные всхлипывания и хрипы, которые издавал Тогами, — заставляли его чувствовать себя жалким ребёнком.
Бьякуя помнил тот день, когда ему было около семи или восьми, и его старшая сестра швырнула его на землю на бейсбольном корте. Тогда он сильно поранился, содрав кожу с коленок, и тихо захныкал от сильной боли. Его сестра лишь посмеялась, назвав его жалкой и слабой плаксой, и затем вернулась в дом, чтобы рассказать об этом остальным членам семьи. А всхлипывающий, с невыносимо жгучей раной на коленях Бьякуя так и остался там, на корте, чувствуя себя как никогда плохо. Он был совершенно один, брошенный всеми.
С тех пор тем, кто мог за него заступиться, был лишь он сам. Бьякуя стал наследником семьи, успешно пройдясь по головам своих братьев и сестёр, но так и не получив хоть какой-то похвалы, утешения и поддержки. Вместо этого на него свалилось ещё большее количество пренебрежения, чем было до этого, и неподъёмная груда работы отца, которую ему предстояло выполнить. Он всегда был одинок в кругу своей семьи и до этого момента никогда не имел рядом человека, который бы смог его утешить.
Но сейчас Бьякуя прижимался к худому телу Макото, пока тот успокаивал и утешал его. Парень говорил совершенно удивительные вещи, вроде того, что он был поражён сегодняшней выдержкой Бьякуи и, хотя порой тот и вёл себя как последний подлец, Макото знал, что Тогами может быть хорошим, если захочет этого.
— Я уверен, что ты не сделал ничего плохого. И то, что ты плачешь — совершенно нормально, мы ведь потеряли друга сегодня, — сказал Макото, всё ещё ободряя Бьякую, который, тем не менее, продолжал рыдать потому, что делает что-то неправильное и чувствует себя виноватым за это.
— Макото, я подвесил его тело, словно оно ничего не весило. Я сделал это, словно он был просто очередной вещью, которая позволит мне одержать победу, — всхлипнул Бьякуя, глядя в умиротворённое лицо Макото. Было забавно, как теперь поменялись роли между этими двумя.
— Бьякуя, что сделано — то сделано. Конечно, это было неправильно, но не думаю, что ты сделал это ради личной выгоды, — мягко произнёс Макото, всё ещё разглядывая и успокаивая Бьякую. Тогами почувствовал, как его глаза понемногу становятся сухими.
— Я понимаю, что многого о тебе ещё не знаю, но верю, что ты не сделал бы то, что сделал, ради какого-то больного розыгрыша. Ты сделал это ради возможного избавления от Токо. Я знаю, что ты грубо с ней обходишься, но на то должны быть свои причины, — Бьякуя понимал, что Макото говорит правильные вещи. Тогами совершил это не ради забавы — он лишь хотел избавиться от Токо. Она напоминала ему о его мучительном прошлом, его жестокой семье и его неприятном взрослении. Тогами, по сути, был никем в этой школе, однако всё равно чувствовал себя в безопасности даже без своих привилегий. Токо лишь рушила это.
Бьякуя медленно поднял взгляд на Макото, затем неуверенно переместил руку на бедро парня. От долгих рыданий глаза Тогами стали больше и опухли, отчего Наэги больше не мог смотреть, как кто-то напротив так страдает, и ему до невозможного захотелось их расцеловать — без какого-либо романтического контекста, конечно…
— Спасибо. Всё же ты видел то, что я сделал с телом Чихиро, — поблагодарил его Бьякуя, опустив глаза, пока думал.
— Не буду лгать, прежде всего, я считаю этот поступок ужасным, но, чем больше я о нём думаю, тем лучше понимаю, что больше ты такого никогда не сделаешь, — Бьякуя продолжил молча наблюдать за Макото, ожидая дальнейших объяснений. — Ты делаешь вид, словно тебя до безумия волнует выигрыш этой игры, но если бы это действительно было так, то ты бы давно уже убил меня или Токо и оказался бы в числе последних подозреваемых. Однако этого до сих пор не произошло, и где-то глубоко-глубоко в душе я чувствую, что ты заботишься о нас, — продолжал Наэги, взяв его руку в свою, ещё больше окружая теплом Тогами.
У Бьякуи не было слов: кто-то заботился о нём. Кто-то искренне заботился о нём, стараясь окружить нежностью и уютом. Он мог снова заплакать, потому что за всю свою жизнь никогда не чувствовал себя так спокойно и уютно. И, что забавно, Макото давал ему надежду. Бьякуя лишь улыбнулся, сжимая руку парня и втягивая его в крепкие объятия.
— Ох, ладно, — усмехнулся Макото и обнял того в ответ.
Они сидели, обнимаясь, около десяти минут, просто слушая дыхание друг друга. Бьякуя не хотел уходить. Бьякуя ни в коем случае не хотел уходить от Макото. Он хотел никогда не покидать юношу, потому что нуждался в нём как никогда. Немного ёрзая на полу, Макото начал отстраняться, заставляя Бьякуя почувствовать слабую боль в груди, однако Тогами понимал, что не может удержать этого мальчишку в плену, поэтому ослабил хватку, получив в ответ раздражённый взгляд Наэги.
— Я не собираюсь уходить! Я просто хочу удобнее усесться, — смеясь, объяснил Макото и залез на колени Бьякуи.
Парни покраснели, осознав, что выглядели сейчас как влюблённая парочка, однако им было так комфортно, что они решили вернуться к долгим объятиям друг друга. Лёгкие неожиданные поглаживания по спине и сжимание талии сильнее погружали их в атмосферу тепла и уюта. Макото, кажется, ещё ни разу в жизни не чувствовал себя счастливее, чем в этот момент, хотя никак не мог это объяснить, как не мог объяснить и то, почему каждый раз, когда Бьякуя прижимал его к себе, в его животе начинали порхать бабочки, ведь он никогда не видел в Бьякуе нечто большее, чем просто друга. Наэги было настолько удобно, что он не думал о месте, в котором они находились и где только что рвало Бьякую. Его это не волновало в той же степени, что и самого наследника. Уткнувшись в шею Тогами, Макото начал замечать, как восхитительно пахнет наверняка дорогой лосьон Бьякуи. Став чаще вдыхать приятный запах, парень уже не мог остановиться и издал шумный вздох от удовольствия.
— Эм… Макото, что ты делаешь? — с лёгкой усмешкой спросил Бьякуя, посмотрев на стремительно краснеющего парня. Макото поднял на него взгляд и почувствовал, как захватило дыхание. Бьякуя всегда был таким красивым? Боже, ему просто следует успокоиться, ведь уже поздно и, скорее всего, им давно пора расходиться по комнатам.
— Прости, я просто вдыхал этот приятный запах, которым ты пахнешь! С тобой очень уютно, и, кажется, я бы даже мог уснуть в твоих руках, Бьякуя, — признался Макото, всё ещё глядя на него. Тогами слегка покраснел и уже начал задумываться о том, чтобы просто затащить парня в свою комнату и обниматься с ним до утра, однако ему всё ещё следовало получить на это согласие. Бьякуя улыбнулся и чмокнул Макото в лоб, оторвавшись и поняв, как же странно было делать подобное по отношению к своему другу.
— Господи, прости, я сделал это, не подумав, — сказал он, опустив глаза и увидев яркий румянец на мягких щеках Макото и почувствовав его частое неровное дыхание.
— Ох, всё в порядке, но ты промахнулся, — ответил Наэги, чуть приподнимая голову, чтобы быть на одном уровне с Бьякуей.
— Промахнулся? — переспросил Бьякуя, заметив смущённый взгляд Макото, опускающийся к его губам. А, так вот где он промахнулся. Когда парни начали медленно тянуться друг к другу, становясь всё ближе и ближе, воздух стал тяжелее. Расстояние между Тогами с Наэги оказалось настолько мизерным, что они могли буквально почувствовать чужое дыхание на губах друг друга. Наконец Макото дёрнулся, окончательно убрав это расстояние и заставив глаза Бьякуи удивлённо распахнуться. Они начали медленно двигать губами в такт друг другу, ощущая неистовый жар во всём теле и пытаясь уловить каждое мгновение. Макото обвил шею Бьякуи руками, пока тот прижимал его к своей груди, проверяя, могут ли они стать ещё ближе друг к другу. Тогами аккуратно лизнул нижнюю губу Макото, безмолвно спрашивая разрешения углубить поцелуй, и за этим, несомненно, последовал положительный ответ, но, несмотря на разрешение, они продолжали целоваться медленно и осторожно, наслаждаясь каждой секундой.
— Упупупупупупу, внимание, ночное объявление! Возвращайтесь обратно в комнаты, увидимся завтра утром, — прервал их поцелуй громкий голос, раздавшийся из моноэкрана. Парни мгновенно оторвались друг от друга, стремительно краснея.
— Эй, если хочешь ещё немного побыть со мной, можешь прийти ко мне в комнату и обнимать меня целую ночь. Мне бы это понравилось, — пробормотал Макото, смущённо глядя в пол. Бьякуя согласился и снова поцеловал его в лоб, взял его на руки и направился в комнату Наэги. Макото продолжал сильно краснеть от того, каким невообразимым было происходящее, однако ему было невероятно удобно находиться в крепких руках Бьякуи. Они пришли в комнату парня, и до самого утра Наэги проспал в таком положении — в крепком кольце чужих рук.
