В руки дьявола

Help, I lost myself again But I remember you Don't come back, it won't end well But I wish you'd tell me too. //Помоги, я вновь запуталась в себе, Но я помню тебя, Не возвращайся, это не кончится добром, Но я хочу, чтобы ты мне тоже всё рассказал.//

Джувия устало выдыхает и падает на мат. Тренировки с тираном красавчиком настолько выматывают, что даже смерть не поможет ей сбежать от адской боли во всём теле. За последний месяц она даже нормально не поспала. А всё потому что она собственность Грея. Потому что он поселил её в другую комнату и каждое утро будил до пяти часов. Это до трёх часов до будильника и четыре до начала рабочего дня у этого недо-препода.  Фуллбастер сейчас уехал куда-то с Леоном, не вдаваясь в подробности. Да и Локсар они совсем не нужны сейчас. Главной задачей остаётся выспаться и сбежать отсюда с Мереди. Но сейчас цель — душ. Джувия скидывает всё с себя и хмурится, когда замечает на теле новые синяки, а волосы стали выпадать теперь клочками. Чёрт! Рано ей ещё умирать, она не закончила с планом устроить сестре счастливую жизнь. А тут это. Ещё и это похищение от человека, которой заставлял её трепетать постоянно, когда он хмуро оглядывал их группу.  Просто конфетка, а не жизнь.  Сладость и счастье так и льётся из боков. Дождь барабанит по окну, смывая с собой всё хорошее, что оставило после себя солнце. Девушка хмурится сильнее. Уже завтра дороги превратятся в идеальный каток. Но только такое они с Мереди могли себе позволить. Одни в этом мире, без денег и выброшенных в помойку детских мечт. Они смогли пройти через Ад в том ужасном детдоме, а теперь в плену у каких-то набитых индюков. Что же ещё не хватало в их истории? А точно, симпатии к своему похитителю, которая растёт со времен первого курса. Теперь точно идеально. Джувия надеется, что Мереди не вляпалась также сильно, как она. Финстон потом будет лишь больнее.  Локсар закусывает губу и заходит в душевую кабинку. Она должна отметить, что в каждой комнате своя ванная. Хотя она и побывала в всего двух и раздевалке с тренировочной. Она тут месяц всего-то, поэтому ей простительно, что она тут ничего не знает. Да и незачем ей. Хотя… Побег. Для этого нужно хорошо выучить местность. Ещё один пунктик в списке дел. Она включает воду и выдыхает. Холодная. Но это то, что нужно. В детстве она всегда сочувствовала Блум, у которой сила огня Дракона. Жарко на улице, а тут ещё и твоя магия. Умереть от перегрева можно. И слава Богу, что её любимицей были Муза и Флора. Джувия хмыкает и включает горячий напор воды. На теле кое-где ещё остались синяки. И нет, не от тренировок. Предательские воспоминания его рук на её теле убивают. Она хмурится и намыливается.

Retrace my lips, erase your touch It's all too much for me Blow away like smoke in air How can you die carelessly? //Провожу по губам, стирая твои прикосновения, Этого слишком много для меня. Исчезни прочь, словно дым в воздухе, Как ты можешь так беззаботно умирать?//

Он её не достоин. Точка.  Пора это принять.  — Хватит думать об этом идиоте, — тихо шепчет она, заглушая свои мысли.  — О каком именно? — О тебе, блять, — резко поворачивается Джувия и впивается колким взглядом в Грея.

***

Леон недовольно хмурится, сжимает телефон в руках и тяжело выдыхает. Новый поставщик оружия оказался большим придурком, чем прошлый. Теперь ищи где-то в Китае эти долбанутые снайперские винтовки. Окей, это можно получить на Грея. Но, блять, этот кретин Кров и пулемёты отправил в Америку. Просто шикарно. А Бастия не привык доверять своим работникам поиск оружия.  Доверился однажды. Потом сразу же пожалел. А на кого оставлять Мереди? У той словно шило в заднице, пять раз за месяц сбежать пыталась. Не слушает его. Один раз даже укусила. Леон ухмыляется. Она упёртая, и не любит, когда ей указывают. Целеустремлённая и до тошноты добрая. Улыбается его подчинённым, а на него смотрит так, что самый сильный яд окажется легче. Мереди его ненавидет. А Бастию это невыносимо бесит. И его гнев внутри выплескивается на Грея на тренировке. Оба бьются не на жизнь, а на насмерть.  У Грея такие же проблемы. Леон знает. Видит. И понимает его лучше всех.  Джувия жёстче. Это факт. А Мереди — роза с шипами. Леону остаётся только молча поддерживать его. И Бастия знает, что Грей поступает также. Они с детства вместе. Привыкли помогать друг другу всегда. Уважают личные границы друг друга. Но не побрезгуют дать в харю, если думают, что один из них поступил, как козёл. Они всегда хватались за друг друга, как за соломинку, что не упасть. В бездну отчаяния. Леон думает, что со временем их братские узы только усилились. А Мереди — наказание за прошлую жизнь до знакомства с Сильвером.  Он крал у продавцов еду, после получая от них. А на следующий день шёл к Гиону, заядлому пьянице, которого бросила жена, забрав детей. Чтобы снова вытащить его из запоя. И прятал новые синяки на тощем худом теле. Ему было одиннадцать, но он думал, что ему давно за сорок. Он слишком рано и резко вырос, оставив детство позади. Он понял то, что маленький мальчик знать не должен. Он каждый раз хватался за что-то, лишь бы прокормиться и не погибнуть. Но всё чаще он ложился, укрывался порванной старой курткой Гиона и не ел днями,  а бывало и неделями. И всё чаще думал, что он вообще зря родился и существует. Не живёт, а именно существует. Леон был никому не нужен. Всегда.  А потом, когда он отчаялся и ненавидел этот мир, появился Сильвер. Как снег на голову, который пошёл сразу же, когда тот поприветвовал мальца. Леон до сих пор не знает, почему Фуллбастер не проехал мимо, как это делали все. Почему он забрал его и перевоспитал? Почему вырастил, как своего сына? Но Леон рад, что Грей принял его сразу. Тогда тот не был таким. Фуллбастер-младший был открытым, весёлым и жизнерадостным парнем. Но уже в шестнадцать Бастиа почувствовал тот перелом, что сделал из Грея… Таким… И ему очень жаль, что тогда он не знал, как помочь его брату.  Дверь резко открывается, и в кабинет врывается разъерённая Мереди. За этот месяц она открылась ему ещё больше.  — Ты, чертов мудак, не имел право решать судьбу Дарины. Она ничего плохого тебе не делала, — шипит девушка, хватает его за галстук и тянет на себя. Леон от удивления приподнимает только бровь. — Это не твоё дело, moja Róża*, — говорит он. Почти безэмоционально.  Потому что сейчас хочется её поцеловать. Заявить свои права на неё. И сделать своей.  — Не моё?! Она моя подруга. Я впервые с кем-то подружилась, а из-за тебя сейчас теряю этого человека, — смотрит ему в глаза. В зеленых изумрудах гнев, приправленный мольбой.  — Хорошо, я откажусь от сделки с Занкроу. Не потому что ты просишь, а потому что этот придурок сегодня меня разочаровал.  — Спасибо, — шепчет она.  И Леон накрывает её губы своими. Просто потому что противиться желанию не может. 

Help, I lost myself again But I remember you Don't come back, it won't end well But I wish you'd tell me too. //Помоги, я вновь запуталась в себе, Но я помню тебя, Не возвращайся, это не кончится добром, Но я хочу, чтобы ты мне тоже всё рассказал.//

***

Джувия забывает о своей наготе, злится и кусает губу. Грей хмыкает и опирается о стиральную машинку. Как повезло, что здесь прозрачные стекла душевой. Вовремя он, однако, зашёл. Но внутренние запреты не позволят ему её тронуть. Тронул однажды, сломал обоих. Он не так хотел всё начать, а как исправить не знает. Извиняться он не будет, не в его это приоритетах. Да и наобещать можно то, что, возможно, не исполнишь. А Джувия глупых надежд на что-то не заслуживает.  Для неё он мудак. Насильник и дьявол. Пусть так и будет. Им же потом легче будет.  — Не матерись, из твоих уст это выглядит ужасно. И мне не нравится, — говорит он, стараясь не обращать внимание на то, что она думала о нём.  Он уже установил границы. И не имеет право переходить через них. — Хватит мне указывать, — Джувия отворачивается и начинает намыливать тело гелем для душа с запахом лаванды.  Он обожает, когда от неё пахнет слегка лавандовыми духами. А ещё он знает, что это один из её любимых ароматов. Вкусы у них совпадают. И его бесит её нежелание его слушать. Здесь главный он. Эта девчонка не смеет ему перечить. Но перечит, показывает свои коготочки и впивается ими в куда-то слишком глубоко внутри.  Джувия — его конец. И приговор за всё содеенное.  Локсар упорно не обращает на Грея внимания, терёт мочалкой бедро и кусает по привычке губы. А Фуллбастер соврет, если скажет, что не хочет сейчас держать злополучную мочалку в своих руках, проводить ею по изящной женской спине, а после целовать да так, чтобы ни один участок не остался незамеченным. И это будет самое правильное, что он сделает за свою жизнь.  Но чёртовое нельзя напоминает, что он не должен и не имеет право.  — Уходи, — слабо шепчет Джу и откидывает волосы назад. Грей замечает, что из них выпал клочок. Не маленький.  Он знает, что это означает.  — Почему ты мне ничего не сказала?  — О чём? — Джувия слишком устала, Фуллбастер чувствует это каждой клеточкой тела. — О том, что ты больна. Девушка застывает, поворачивается к нему. А в глазах страх. Он не хочет, чтобы она его боялась. Он заходит в душевую кабинку, закрывает её и мягко хватает её за запястье, притягивая к себе.  — Что? Откуда ты узнал? — Не слепой. Я вижу, как ты с трудом на ногах стоишь. Ты вся осунулась, похудела. А теперь вот так волосы выпадают. Какой диагноз? — шепчет он, снимая с себя рубашку. Запреты уходят на второй план, сейчас ему нужна она. — Рак. — Операция? — Во-первых, дорого, а во-вторых, у мамы был порок сердца. Не факт, что я выживу.  Её слова бьют по больному. Она должна жить. Она достойна. Он нет. Но почему небеса забирают лучших?.. — Я найду лучших врачей, — всё также шепчет он, наклоняясь к ней. — Не надо, — в глазах Джувии глухое отчаяние и несчастье. — Ты должна жить…

***

Our love is six feet under I can't help but wonder If our grave was watered by the rain Would roses bloom? Could roses bloom Again? //Наша любовь закопана на шести футах под землёй, Я ничего не могу сделать, лишь интересно, Смоет ли нашу могилу дождём? Зацветут ли на ней розы? Расцветут ли розы Вновь?//

Сильвер устало откидывается на спинку кресла и смотрит на Мику. Та не смотрит на него вообще. Злится здесь должен он. Она сбежала, ничего ему не объяснив, оставив его одного. А теперь ведёт себя так, будто это он нагадил в её душу и предал.  Фуллбастер стискивает в руках бокал с виски и недовольно хмурится. Он знает, что её любовник сбежал от неё, украв у Мики последние деньги. И Сильвер помогал ей, как мог, а она и не знала об этом. Так было правильнее. Их пути разошлись, но он всё ещё любит её. Лишь она и сыновья подарили ему счастье. А потом Мика сама же и разрушила его. За-то в его жизни появился Леон. Маленький и щуплый мальчуган нашёлся в старой заброшке, и Фуллбастер не смог пройти мимо. Он достаёт из кармана пачку сигарет, закуривает и ловит на себе взгляд Мики. Ей никогда не нравилось, что он курит в доме. Но ему, честно говоря, уже на это всё равно. Он всё ещё не простил её. И не забыл до сих пор. Они вместе выросли, играли в песочнице, а потом пошли в школу. Проводили лучшие времена вдвоём. И обещали никогда друг друга не бросать. Когда ему было четырнадцать, он в шутку бросил фразу, чтобы она за него вышла. А потом не мог это забыть. С возрастом понимал, что влюбился. До потери памяти.  И они поженились. Были счастливы. А потом отец передал ему пост главного в «Хвосте Феи». Сильвер всегда смеялся над названием, но к делу подошёл основательно. Через два года родился Грей, а они всё больше отдалялись друг от друга.  Он на работе, она с ребёнком.  И не заметили, как сами потерялись в этой рутине. И Фуллбастер всё ещё удивлён, что они не разошлись намного раньше.  Видимо, такой исход был очевиден. От этого так обидно, блять.  По квартире раздаётся трель звонка.