ЭПИДЕМИЯ

Спустя почти два месяца с начала массовой эпидемии, когда власти, наконец, признали ее существование, новой загадочной болезни было присвоено режущее слух название «Пыль». Многие обвиняли в ней вернувшихся после щелчка, но по факту, как раз они не были подвержены ей вообще. С начала эпидемии и до сих пор среди вернувшейся половины человечества не было выявлено ни одного случая. А вот те, кто уцелели в первый раз, массово погибали. Без причины. А впрочем, возможно, реакция на болезнь оказалась настолько замедленной и неэффективной еще и потому, что первыми погибшими от нее стали одинокие люди, отшельники и затворники, не сообщившие никому о своем состоянии, пока от их тел не остались лишь кучки постепенно разлетевшейся пыли. Когда появились первые обратившиеся к врачам с жалобами на снижение чувствительности отдельных участков кожи, все нарастающую слабость, отсутствие аппетита и общее недомогание, медики, наконец, смогли составить картину болезни. «Пыль» не была вирусной инфекцией. Она возникала в тканях тела не исчезавших людей будто из ниоткуда и постепенно убивала их участок за участком. Занимало это от недели до двадцати восьми дней. Лекарства от этого не было. То есть было, но не совсем лекарство. Среди тех, кто воссоединился с пропавшими членами семьи, случаев заражения практически не наблюдалось, а те, что возникали, почти не прогрессировали. А зачастую больные полностью исцелялись. Люди хотели жить. Они бросились к тем, кто вернулся. Семьи сплотились, как никогда раньше. Организации стремительно набирали обратно в штат сокращенных после щелчка работников, возвращать которым рабочие места как-то не рвались раньше. Одиноко живущие граждане готовы были пускать в свои дома и квартиры чуть ли не бомжей, если те были из числа исчезнувших на пять лет. Мир охватила новая ненормальная истерия рукопожатий, объятий, поцелуев, жадной несдержанной плотской любви. Потому что единственным способом защиты от «Пыли» были физические контакты с вернувшимися. И чем серьезнее была эта связь, тем надежнее защита. Сэм первым сорвался из лишь частично пока восстановленной базы Мстителей и снова переселился к своей живущей в Гарлеме маме. Следующей уехала Ванда, сама предложившая Пеппер, что может пожить у нее и Морган. Женщинам всегда было легче обниматься и проще держаться за руки, помогать друг другу с прическами. Семья Клинта звала к себе Беннера, но Брюс упорно снова и снова отказывал им. Будто бросал «Пыли» вызов попробовать одолеть Халка. Будто не очень и рвался одержать над болезнью верх. Когда однажды утром после душа Стив обнаружил у себя на бедре нечувствительное серое пятно размером с десятицентовую монету, он не сразу поверил, что так может быть. Он ведь был, как Халк. Он ничем не болел после сыворотки. Его тело выталкивало из себя пули, сращивало кости и затягивало осколочные ранения. До сих пор он всерьез считал себя неуязвимым для нахлынувшей эпидемии. Когда на завтраке он задумчиво ковырял вилкой блинчики, пытаясь заставить себя положить в рот хоть кусочек, сидевший напротив Баки, уже разделавшийся со своей порцией, решительно отложил свои приборы и сказал: — Стив, я спрошу прямо. Это то, что я думаю? У тебя «Пыль»? Стив поморщился. — Пока рано сгущать краски. Ты же знаешь, сыворотка Эрскина вылечила меня от астмы, гепатита и еще кучи всего. Она несколько раз спасала меня от отравления газом и ядами. Думаю, просто надо дать ей время, чтобы справиться. — Стив, — Баки шумно выдохнул и закрыл лицо ладонью. — Не будь идиотом. — Ты даже не представляешь себе всех возможностей сыворотки Эрскина, — нахмурился Стив, отчасти не в силах не дать втянуть себя в спор. — Конечно. Откуда мне знать? — Баки всплеснул руками. — Мне-то досталась подделка Золы. Годится только для того, чтобы не сдохнуть в сраной криокамере. — Бак, извини, — разом остыл Стив. Баки тоже несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь, потом прямо спросил: — Где? Покажи мне. — Не за столом, — ответил Стив, и Баки чуть удивленно и одновременно встревожено поднял брови. Они убрали посуду в посудомойку и пошли в спальню Стива. — Давай уже, ты как первый раз при мне раздеваешься, — поторопил его Баки, когда, расстегнув ремень джинсов, Стив ненадолго замешкался. — Ну, мы уже с тобой не подростки, — фыркнул в ответ Стив. — Да, мы два деда, которым тем более нечего стесняться, — надавил Баки. — Снимай трусы. — Все не настолько серьезно, — пробормотал Стив и, приспустив джинсы, показал Баки пятно. — О, черт, — Баки опустился перед ним на колени, чтобы ближе рассмотреть пораженное место. — Херово, Стив. По всем признакам это оно. — Да я уже понял, — тихо признал Стив. Баки поднял ладонь, потянулся к его ноге, но сначала вопросительно заглянул в лицо: — Можно? — Если ты не против, — сглотнув, ответил Стив. Баки накрыл ладонью пятно и кожу вокруг него. Его рука была такой теплой, жесткой. Большой, как когда-то в детстве. Когда-то невыразимо давно, когда можно было невинно касаться друг друга сколько захочешь. Когда тело Стива было еще слишком чисто и целомудренно, чтобы неподобающим образом реагировать на стоящего перед ним на коленях лучшего друга. На заботливую нежность его прикосновений. На взгляд взволнованных серых глаз снизу вверх. — Все, хватит, Бак. Дай мне надеть джинсы, — Стив торопливо наклонился, чтобы натянуть штаны, чуть не стукнувшись лбами с резко отпрянувшим Баки. — Прости, — Баки осторожно положил обе руки себе на колени, так странно и очевидно неудобно — ладонями вверх. — Прости, Стив. Я просто беспокоюсь за тебя. Я ведь могу помочь. Я ведь тоже... вернувшийся. — Баки заглянул ему в лицо и улыбнулся как-то криво и пристыженно. — И я уже здесь. — Он неуверенно, рвано пожал плечами. — Бак, — Стив смотрел на него, каждый миг ощущая, насколько это неправильно: разговаривать со все еще стоящим перед ним на коленях Баки, нависая над ним сверху. — Ты самый близкий мне человек. Ты уже рядом со мной. Я думаю, нам этого хватит. «Я никогда не потребую от тебя того, что для тебя тяжело», — добавил про себя Стив. Он слишком хорошо помнил, как каждый раз испуганно замирало, застывало плечо Баки под его ладонью. Каким напряженным было его тело во время их редких объятий. — Стив! — чуть не вскрикнул Баки и схватил его за руку, повернув предплечье. Чуть выше запястья Стива россыпью родинок тускло выделялись серые пятнышки. — Вот черт, — только и сумел сказать Стив и сел на кровать. Пока они в четыре глаза тупо смотрели на руку Стива, больше дюжины крошечных точек усыпало ее вверх к внутренней стороне локтя. Более мелкие пятнышки на глазах слипались друг с другом становясь все отчетливее и больше. — Стив, я позвоню Сэму, — отчаянно и тихо сказал Баки, доставая из заднего кармана телефон. — Пусть он приедет. И пусть, черт возьми, привезет тебе шлюху из вернувшихся... — Бак! — Ладно, блядь, пусть привезет тебе любую твою преданную фанатку из вернувшихся, которая с тобой ляжет, — левой рукой пытаясь найти номер Сэма в телефонной книге, правой Баки притянул зараженную руку Стива к себе и, наклонившись, прижался прямо к пятнам щекой. Закрыл глаза. — Если тебе невыносимо, чтобы это был я, давай сделаем так. Просто, ради бога, умоляю тебя, Стив, позволь нам это сделать! — Бак, не звони, — Стив мог ногой выбить у него телефон, но вместо этого опустил вторую ладонь на щеку Баки, не пытаясь оттолкнуть его, а, наоборот, мягким поглаживанием прижав ближе. — Пожалуйста, не звони никому. Мне не... невыносимо. Я... если ты позволишь... просто обнять. Я не попрошу больше. Только обнять, как раньше. Я не зайду дальше этого. Не попрошу тебя... лечь со мной. После всего, что с тобой было. Баки тихо усмехнулся и, повернув голову, легко поцеловал Стиву запястье. — После всего, что со мной было, я благодарен даже за то, что ты не брезгуешь касаться меня. Я понимаю. Я сам... не попрошу большего. Никогда. Просто позволь помочь тебе. — Что. Ты. Сказал? — с всколыхнувшейся внутри знакомой яростью взвился Стив и буквально кинулся к Баки на пол, теряя всякий контроль схватил его за плечи обеими руками. — Я никогда не брезговал касаться тебя. Вернуть тебя было... Черт! Да, ты мое гребанное счастье. Ты мое гребанное все! Ты мое все, Бак! Стив сообразил, что кричит, и только тут почувствовал, как знакомо, как страшно Баки дрожит в его руках. Но не разжал хватки. — Я не смогу быть для тебя таким, как был раньше, — не поднимая лица, тихо произнес Баки. — Я... Стив. Я уже не тот. — Баки коротко невесело улыбнулся. — Я не красивый, не веселый... Я... — Ты — Баки, — твердо ответил Стив. — Мне нужен Баки. И только Баки. Мой Баки. Каким бы ты ни был, ты — это ты. И ты все, что мне нужно. Стив сам не заметил, как они оплели друг друга руками, прижимая так пугающе крепко. Баки зарылся лицом ему в плечо, а сам Стив уткнулся ему в волосы. Их тела внезапно сложились как парные части пазла. Сложились идеально и правильно. — Но почему тогда ты..? — начал Баки и не закончил вопроса, крепко сжимая футболку Стива у него на спине. Быть честным — так до конца. Рубить — так с плеча. — Я тебя хочу, Бак. Физически. В смысле секса. Половой связи. Интимной, — признал Стив, ощутив вдруг такую же легкость, как когда прыгал с огромной высоты. Свободу и готовность удариться о землю с размаху. — О, боже, придурок, — Баки против ожидания засмеялся с таким облегчением, что Стив отчетливо понял, что не разобьется на этот раз. Баки поймает его. Как всегда. — Ты мог сказать мне давным давно. Сраный боже. Дебил. Святоша чертов. Ханжа. Придурок. Стив сраный Роджерс! Вообще слепой! — Ты не давал мне повода думать, что мне есть на что надеяться, — тая в крепком объятии Баки, и в то же время не в силах не сердиться на него, отбрил Стив. — К тебе невозможно было подойти из-за дамочек. — Черт, блин, ну да, я сам виноват. Моя вина, — легко сдался Баки и, расцепив объятия, снова усадил Стива на кровать. — Какого черта я трусил? Надо было просто прийти к тебе, снять штаны и наклониться над койкой. Боже, Стив, мы оба с тобой дебилы. Сколько времени мы упустили! От возникшей у него в воображении сцены, Стиву кровь прилила к шее и лицу, стало тяжело дышать. В джинсах сделалось невыносимо тесно. Баки явно заметил. Неуловимо чувственно потянулся, не вставая с колен, и придвинулся ближе. Раздвинул Стиву ноги. Положил руки на ремень, по-прежнему будто спрашивая разрешения. — А впрочем, я могу сделать так и сейчас, — более низким голосом предложил он. — Сначала, экстренно оказать тебе помощь ртом. Потом найти какую-нибудь смазку, подготовить себя и встать на четвереньки. Тебе нравится такой план? Или хочешь добавить что-нибудь от себя? Пару пальцев? Пару яиц? Один член? Я полностью открыт для предложений. Стив поймал его щеки ладонями и наклонился вперед: — Я хочу сначала поцеловать тебя. С языком. В рот. По-настоящему. Можно? — спросил он. — А потом уже разберемся с логистикой. Насколько далеко ты дашь мне зайти. Баки, будто не веря, нервно облизнул губы и посмотрел прямо в глаза. — Можно, — очень тихо ответил он. — Можно. В рот. С языком. — Он прикрыл глаза, мечтательный и поплывший. Будто не до конца проснувшийся или пьяный. Такой знакомый, такой любимый. Такой родной. — А потом — до корня. Можешь ебать... в смысле, зайти. В смысле, зайти до корня. Я тебе дам. Дам, что захочешь. «Я так давно люблю тебя, Баки». Стив не знал, принято ли такое говорить во время уже почти что секса, когда партнер расстегивал на тебе штаны и стаскивал их вместе с трусами. Насколько вообще уместно говорить о любви, после того, как они обсуждали члены, минет и еблю в задницу. Стив никогда не притворялся, что силен в подобных вещах. Он был не очень-то подкован для этого. Поэтому он поймал Баки за подбородок и снова притянул его лицо к себе, а потом так и сказал: — Я люблю тебя, Баки. Без уточнений, деталей и подробностей. Без страшных клятв и сожалений о потерянном времени. А потом поцеловал Баки в губы. Он не ждал, будет ли это так же, как с женщинами. Он вообще ни о чем не думал. Просто это был Баки. Просто это был его невыразимо красивый и порочный, грешный, влажный, чувственный рот, который Стив хотел целовать всегда. Хотел целовать, когда он стал циничным и жестким, скорбным и горьким. Хотел целовать его просто потому что это был рот Баки. И все же это ощущалось не так, как с женщинами. Баки тихо рвано застонал в поцелуй, толкнулся навстречу языком. Вцепился в волосы Стива обеими руками, прижимая его голову еще ближе к себе. Стив не понял, сколько времени это продолжалось. Они забыли обо всем. Забыли, как и почему это начали. И просто не могли перестать. Не могли остановиться. Присосались друг к другу, утопились друг в друге, смешались, как краски. Упавший на прикроватный коврик телефон зазвонил как нельзя некстати. Баки застонал уже откровенно. Возмущенно и расстроено в то же время. И мягко отстранился, продолжая уже невинно касаться губ Стива своими губами. — Барнс, — на удивление спокойно произнес он в трубку. И через пару секунд: — Нет, Сэм, я не собирался звонить тебе. Видимо, случайно нажал вызов. Нет, я не вешаю тебе лапшу на уши. У меня все в порядке. Я со Стивом. Хочешь он подтвердит? — Сэм, извини. Прости, что дернули, — громко произнес Стив в протянутый ему динамик мобильника. — Слышал? Успокоился? Отстанешь теперь? — почти угрожающе спросил Баки и ответил на неслышный вопрос Сэма. — Ничем важным. У нас наша стариканская фишка: утро сплоченности и наверстывания упущенного. Малолеткам младше ста не понять. Нужен другой жизненный опыт. — Не ревнуй, — сказал Стив, когда Баки положил трубку. — Я не ревную, — фыркнул Баки и, придвинувшись обратно, умело обхватил член Стива ладонью. — Это же не он собирается отсосать тебе. Стив счастливо засмеялся, ощущая внутри так много нежности к Баки, что не представлял, как ему выразить это, кроме как снова зарывшись пальцами в его волосы. — Я люблю тебя, — снова повторил он. — И я люблю тебя, Стив, — совсем тихо, уязвимо и мягко ответил Баки. Несколько раз быстро моргнул и, наклонившись к паху Стива, целенаправленно наделся ртом на его член. Стиву было сто с лишним лет, но стоило Баки начать сосать, скользить вверх-вниз по его члену жадным и влажным ртом, лаская языком и сильными пальцами, и Стив не продержался и пары минут. Как подросток. Баки вздрогнул всем телом, снова на миг застыв, закрывшись, когда Стив кончил, но тут же будто очнулся и принялся с отчаянной жадностью вытягивать из Стива его оргазм. Сосать, лизать, глотать его семя. — А ты быстрый, — сказал он, отстранившись. — Решил не тянуть резину. — Так обязательно было комментировать? — расслабленно улыбнулся Стив и утянул Баки к себе на кровать. Уложил его прямо на себя. Накрыл рукой пах. — Покажи мне, как тебе нравится. Чтоб я не ошибся, — попросил он. — Я хочу этому научиться. Чтоб тебе было приятно. — Не торопись. Передохни. Мы можем никуда не спешить. И перепробовать все основательно и без спешки, — Баки осторожно потерся о его ладонь крепко стоящим под джинсами членом. — Мы все успеем. — Он вдруг перевернул и внимательно осмотрел левое предплечье Стива, которое едва ощутимо зудело и чуть чесалось там, где еще несколько минут назад проступали тусклые язвы. Их больше не было. Баки с облегчением выдохнул и ткнулся Стиву носом в плечо. — Слава богу. Тебе уже лучше. Слава богу, Стив, получилось. Это работает. Ну или... — Баки склонил голову к плечу и тепло осторожно улыбнулся, — или твоя сыворотка, наконец, сама разобралась. Как ты говорил. Стив толкнул его в плечо и перекатил, подмяв под себя, придавил к кровати и уткнулся лбом в лоб, носом в нос. — Не дури, мы оба знаем, что сыворотка здесь ни при чем, — почти резко оборвал его Стив. — Это сделал ты. Мне помог ты. К черту, Баки, нам незачем это отрицать. Ты считаешь, я буду стыдиться этого? Стану скрывать? Прикрываться сывороткой? Меня спас ты! — Стив, — еле слышно выдохнул Баки, прямо глядя ему в глаза. Он вдруг показался Стиву таким беззащитным, почти напуганным его криком. Растерявшимся. — Ты спас меня, родной, — смягчаясь, повторил Стив и совсем легко поцеловал Баки в губы. — Я могу спасать демократию, человечество, Землю и вселенную, но меня всегда спасал ты. Самый шикарный парень всего квартала. Гребанный сердцеед, — Стив не удержался и собственнически укусил Баки в шею, заставив тихо радостно застонать. — Теперь ты от меня не уйдешь. — Не уйду, — подтвердил Баки и завозился, расстегивая свои штаны и неуклюже выерзывая из них. — И как твой персональный спаситель, я всерьез рекомендую серьезную и основательную профилактику. — Если ты имеешь в виду ту, что включает в себя смазку и более углубленное взаимодействие, я только «за», — засмеялся Стив, с ликованием во всем теле потираясь своим членом о теплый, твердый, такой желанный член Баки. — В нашем деле очень важен и оральный, и ректальный прием... ммм... препаратов, — ответил Баки. — Подход здесь требуется серьезный, — Баки жадно задышал и снова застонал в голос, когда Стив просунул руку между их телами и аккуратно сжал в горсти его мошонку, дурея от вседозволенности. — Думаю, сначала я тебе сам покажу, как это делается. А потом... ты мне покажешь, что ты усвоил. — Боюсь, я могу не усвоить с одного раза. Потребуется много раз повторить, — фыркнул Стив, кусая и вылизывая его плечи. — Мы оба всегда знали, что слухи о твоем потрясающем интеллекте преувеличены пропагандой, — шепотом подтвердил Баки и сладко вскрикнул, когда Стив в наказание за разглашение государственной тайны прикусил его за твердый соблазнительный сосок. А потом принялся лизать его, сосать и влюбленно мучить зубами, пока Баки жадно терся о живот Стива и стискивал его сильными ногами, фактически закинув их Стиву на поясницу. Они оба кончили снова, просто касаясь друг друга, еще до того, как дело дошло до анальной смазки, которую Баки лишь уже после этого принес из своей комнаты. Это было похоже на какой-то волшебный праздник: Рождество и день рожденья в один день — с исполнением всех желаний, с целым Баки вместо всех подарков, с целым Баки, который отвечал на любые ласки, давал себя трогать везде, млел и таял равно от невинных и самых откровенных поцелуев, которыми Стиву требовалось запечатлеть его тело. Когда спустя бесконечность нежностей и бесстыдства, Стив наконец взял простертого вниз лицом Баки, лежа у него на спине, руки вдоль рук, ноги вдоль ног, вошел в него своим членом всего в несколько бережных упорных движений уже до корня, они оба замерли так, переживая случившееся. Баки мокро дышал в подушку и только снова и снова повторял: — Стив, Стив, это ты. Это же ты. Это ты. Я тебя чувствую. Это ты, Стив. Во мне. Это ты. Охренеть. Ты огромный. Ты охрененный. Боже, это ты. Так глубоко. — Это я, — едва справляясь с языком, подтвердил Стив. — Ты как, Баки? Тебе не больно? Не тяжело? — Мне... Просто дай мне привыкнуть. Еще секунду, — речь Баки потеряла отчетливость, и Стив буквально почувствовал, что у него рот полон слюны. — Не вздумай вынимать! Ты просто вселенский. Тебя так много, как я мечтал. Ну, давай, детка, давай постепенно. Мне все нравится, Стиви, просто давай постепенно. А то я тут взорвусь от такого счастья. Баки чуть прогнулся, прижимаясь задницей снизу, поерзал, ослепительно лаская член Стива своими нутром сразу со всех сторон. — Я люблю тебя, — искренне сказал Стив и аккуратно качнулся, вынимая до половины и снова заполняя собой. Потом еще и еще. Баки вцепился в подушку обеими руками и застонал, заглушая эти звуки об ткань. — Оооо! Умммм. Оооо! Стиви, еще! Еще так. Стив прижался лицом к его мокрой шее, не замечая, как целует кожу там, куда может дотянуться губами. Закрыл глаза и весь отдался желаниям тела Баки, его жажде, его жадности до удовольствия, песне, крику его нутра, восторгу и растерянной ослепляющей радости. Нежности, доверию, нарастающему лавиной восторгу. Баки был живой струной, живым нервом, чувственным, открытым, отдавшим себя. И Стив, всегда менее восприимчивый, эмоционально и физически закрытый, будто окунался в него, позабыв свое собственное острое наслаждение, жадно впитывал собой ликование Баки. Делал все, чтобы дать ему еще больше восторга, удержать на вершине, неотвратимо сталкивая при этом за край. Кончая, Баки закричал и забился, а потом обмяк, растекаясь под неудержимо рвущимся вслед за ним, стремящимся догнать его Стивом. Упавшим в пропасть через край спустя всего минуту-другую вслед за любимым. — Тебе рекомендована интенсивная терапия, — пуская слюни в простыню, прошептал Баки. Стив только замычал в ответ без слов и без смысла, и ощутил, как твердые пальцы протеза ласково убрали с его виска слипшиеся волосы. Они подремали, без всяких мыслей переплетясь руками и ногами. А когда Стив проснулся, Баки потерся о его висок и сказал: — Шури рассказывала мне, что их народ долгое время верил, что эпидемии посылает богиня Бастет, чтобы наказать людей, когда они думают и поступают неправильно. Это предупреждение. И это приказ разобраться, что они делают не так и изменить свою жизнь. Довольно радикальный способ внушения, — Баки грустно хмыкнул и добавил. — Принцесса Шури — ученый, ей это казалось глупым и диким. Но если... если «Пыль» научит всех не отворачиваться друг от друга, не отталкивать, тянуться, касаться... может быть, в ней есть смысл? — Прости, что был таким тупым идиотом, — пробормотал Стив и мазнул губами по небритой челюсти Баки, куда дотянулся. — Прости, что напугал тебя. — Господи, Стив, ты — это ты. Тупой идиот. Пугать меня — твое кредо, — с нежностью прошептал Баки. — Но, когда я рядом с тобой, я даже пугаюсь не так сильно. И твоя тупость кажется почти милой. — Я тебе это припомню, — проворчал Стив, молча сгреб его обеими руками и распластал у себя на груди. Собственнически и однозначно. Он не хотел думать, что и как их свело. Он знал, что теперь ничему не позволит изменить это.