Sexquse me

      Джемин наврал, что ему нужна помощь с эссе.       Он бы хотел, чтобы так звучал самый страшный грех, который он совершил в своей жизни — по крайней мере, так оно ощущалось.       — Предложи ему встречаться. Ты заебал ныть, какой Ренджуни охуенно прекрасный, какая у него задница и милые глазки, — Донхёк был беспощадным, Джемин понял это, стоило взглянуть в подернутые алкогольной поволокой глаза друга.       — Иди на хуй, — Джемин отодвинулся подальше. — Что угодно, только не это.       — Тогда сдёрни штаны с нашего декана, — пожал плечами Донхёк. — Валяй, можешь выбрать.       Самоубийцей Джемин не был, и потому в понедельник уныло поплелся в университет, размышляя, на какой козе подъехать к объекту своих самых смелых фантазий на протяжении пубертата и чуть-чуть больше. В общем, общались-то они нормально. Ну, ходили там вместе в столовую, зависали на квартире у Джено, общего знакомого со времени школы. Но вот дальше дело никак не двигалось.       Ренджун был непробиваем.       Джемин правда, всё перепробовал: сладкие подарки, излишне долгие обнимашки, даже поцелуи в щёки и шею! Ренджун хмурился и отбивался, втягивал голову в плечи и выглядел, словно нахохлившийся птенчик, делая чувствительному сердечку Джемина больно и приятно.       А теперь вот, этот дурацкий проигрыш.       Все знали, что с Донхёком в карты играть нельзя, проще было самому выпилиться моментально: он почти никогда не проигрывал, а загадывал всякую жуткую дичь. Так, однажды Джено пришлось сходить к соседке за солью, одетым в одну шляпу (не на голове), Джисон был вынужден сутки ползать только на четвереньках и гавкать (Донхёк его пожалел), Джемин ходил в мини-юбке и розовом парике в хоспис (не самое худшее, что могло произойти), а Ченлэ откупился новыми найками, альбомом Майкла Джексона и месячным абонементом в Старбакс. Что Донхёк загадал ему, так и осталось тайной, однако Ченлэ обменом остался крайне доволен, и можно было смело предположить, что было там нечто как обычно гнусное.       Вот всех жизнь, блин, научила. Но только не Джемина.       Вздохнув над своей тяжёлой судьбой, взглядом он поискал знакомые лица. У кабинета, подперев стену, стояли Ренджун и Джено, бурно обсуждая что-то.       — Утречка, — Джемин подкрался со спины, закинул руку на плечо Ренджуну. — О чём болтаете?       — Слышал, что у нас допуск к зачёту по философии — эссе на десять страниц? — Джемин помотал головой и скривился.       — Вот и я не слышал, — Джено скорчил недовольную рожу.       — Надо было в начале семестра записывать, — хмыкнул Ренджун. — Я уже неделю назад сдал.       — Везёт тебе, — уныло проговорил Джено, и Джемин понял: вот он, его шанс.       — Ренджуни, — заканючил он противным голосом и ухватился пальцами за чужую нежную щёку. — Полцарства за помощь с эссе.       — Придурок, — Ренджун поморщился и отцепил его руку. — Я не буду за тебя ничего писать!       — Не писать, просто подкинуть пару блестящих мыслей. Ты ведь такой умный, такой добрый и щедрый, — Джемин знал эти кнопки в голове Ренджуна, на которые стоило нажимать: он и правда был и умным, и добрым, и щедрым, но ещё он был падким на похвалу. Вот и сейчас, не смотря на нахмуренные брови, лёгкий румянец растёкся по чужим щекам.       — Только помочь? — уточнил Ренджун, и Джемин закивал так усиленно, что голова чуть не отвалилась.       — Ты просто ангел, я люблю тебя!       Ренджун отмахнулся от поцелуя. Его щёки покраснели сильнее, он неразборчиво буркнул «отвали» и поспешил занять места в аудитории.

***

      Для написания эссе была выбрана библиотека. Что, впрочем, было неудивительно: в царившую эпоху интернета Ренджун был одним из немногих, кто предпочитал искать информацию по-старинке, облазив скрипучие полки с пыльными книгами. Джемин, как вы уже могли догадаться, подобным не страдал. Впрочем, он и не получал ста баллов за свои эссе, в отличие от Ренджуна. И потому даже не стал слишком спорить и настаивать на том, чтобы разместиться в каком-то более комфортном месте, а только притащил с собой любимый эспрессо и горячий шоколад с зефирками для Ренджуна.       Всё же это было их первое свидание — Ренджун был не в курсе, но так очаровательно улыбнулся, когда Джемин протянул ему тёплый стаканчик, и даже не стал ворчать по поводу пятиминутного опоздания.       — Сладкий шоколад для сладкого мальчика, — промурлыкал Джемин, и Ренджун закатил глаза.       — Садись, казанова. Что у тебя за тема?       План Джемина по захвату нежного ренджунова сердечка дал первую трещину, когда тот начал реальный мозговой штурм. Обложившись вокруг тяжеленными талмудами, он заставил Джемина искать и выписывать нужные даты и изречения, и пять часов пролетели за таким занятием, словно одно мгновение, спустя которое Джемин почувствовал себя половой тряпкой недельной давности. За окном успело стемнеть, зажглись фонари, и Ренджун предложил закончить:       — Нам вставать завтра рано, пойдём по домам уже, — устало кивнув, Джемин помог ему разложить по местам книги, придержал дверь, пропуская на выходе.       — Я провожу, — Ренджун отмахнулся, покачал головой.       — Не надо, — сказал он. — Девушку свою провожать будешь.       — А я не хочу девушку, я хочу тебя, — если бы Джемин был внимательнее, он бы заметил, как уши Ренджуна покраснели от этих слов. Но было слишком темно, а глаза слипались, и потому Джемин, подхватив чужую маленькую руку и переплетя пальцы, побрёл к ренджунову дому.       Идти вот так было непривычно и сладко, Ренджун не отталкивал его, как делал обычно, и мягкие волны нежности накатывали на Джемина, заставляя тихо улыбаться.

***

      — О, Господи, — простонал Джемин. — Я просто умру, умру здесь в самом расцвете молодости, так и не познав любовь.       Ренджун привычно закатил глаза:       — Хватит этой драмы, Джемин, — сказал он. — Мы занимаемся всего три часа.       — Три!.. Три часа безвозвратно ушедшей жизни. А ещё вчера пять было, итого восемь.       Раздражённо отодвинув в сторону книгу, Ренджун поглядел на него:       — Если так рассуждать, то это мои потраченные впустую часы. Ведь мы сидим именно за твоим эссе, если бы ты не был такой ленивой задницей, то мне не пришлось бы тратить на тебя своё драгоценное время.       Из всего сказанного Джемин, атрофированным от столь большого количества информации мозгом смог уловить только «задницу», и потому он расплылся в улыбке:       — Тебя интересует моя задница? — он потянулся и сцапал ладошку Ренджуна, лежащую на столе.       — Джемин, у тебя опилки в голове? — фыркнул тот. — Я сказал, что вожусь с тобой, а в благодарность получаю что? Твоё нытье? Будь серьёзнее, я прошу тебя. Нам надо закончить сегодня с книгами, а завтра можно будет приступать к написанию. Нам не так много осталось сделать.       — Правда-правда? — умоляюще уставился на него Джемин, и Ренджун вымученно кивнул. — Ты просто ангел. Серьёзно, Ренджуни!       — Ну конечно, — Ренджун пододвинул к Джемину книгу. — А теперь давай закончим.

***

      В очередной день после пар они притащились в библиотеку, и по привычке разместились в самом дальнем углу, около окна с фикусом.       — Ну, что? Теперь мы будем писать? — поинтересовался Джемин, усаживаясь рядом. До этого они сидели напротив друг друга, поскольку книги занимали много места. И находиться теперь так близко, ощущать тепло, исходящее от Ренджуна, было ужасно приятно.       — Надеюсь, мы за сегодня закончим, и завтра ты сможешь сдать эссе на проверку, — поделился Ренджун, очаровательно улыбаясь. — Поскольку это всё же твоё эссе, то я буду печатать текст, а ты — диктовать, — он вынул из сумки ноутбук, установил на столе и включил, пока Джемин перекладывал и сортировал всю ту информацию, что они добыли за предыдущие два дня.       Пахло чем-то сладким, фруктовым. Джемин, жадный до приятных ароматов, принюхался: да, аромат исходил от сидящего рядом Ренджуна, и он, воспользовавшись увлеченностью последнего, уткнулся в чужие волосы и глубоко вздохнул.       «Сладенький», — Джемин потёрся носом о пушистые волосы, и, забывшись, скользнул к шее, прижался сухими губами. — «Такой сладенький, так бы и съел целиком».       Ренджун вздрогнул, как будто ударенный током:       — Ты что творишь? — надломленным, хриплым голосом спросил он, отодвигаясь и прикрывая шею в защитном жесте. Его щёки покраснели, а глаза избегали глаз Джемина, и тот пожал плечами:       — Чем пахнет? Вкусно.       — Наверное, мой новый гель для душа, — он пожал плечами и неловко улыбнулся. — Не отвлекайся, нам надо много успеть.       — Ага, — сказал Джемин, не в силах отвести взгляда от чужого прелестного лица. — Конечно, нет проблем.       В голове у него было пусто, только милая улыбка Ренджуна маячила чудесным видением.

***

      Если Ренджун что-то планировал, то всё двигалось в соответствии с графиком. Так, Джемин ничуть не удивился, когда преподаватель принял его работу и даже похвалил за то, что тот не стал затягивать до последнего, и Джемин ощутил странный прилив сил. Оказывается, это было удивительно приятно: не иметь перед сессией хвостов и задолженностей.       Но еще приятнее было встретить улыбающегося Ренджуна. Он привычно ждал в библиотеке, и Джемин кинулся к нему чуть ли не бегом.       — Ну и какая мне будет награда? — хмыкнул он. — Готов поспорить, если бы не я, ты бы получил не больше пятидесяти баллов из ста.       — Твоя награда — это я, — Джемин притянул его в объятия, руками обхватил щёки. Глаза Ренджуна забегали, он медленно покраснел.       — Опять твои шутки, — пробормотал он, но попыток выбраться не предпринял.       — Встречайся со мной, Ренджуни, — Джемин невесомо погладил мягкую кожу под пальцами, ощущая, как от волнения сердце срывается на быстрый бег.       «Сейчас он ударит меня», — подумал Джемин. — «Надо поцеловать его до того, как он оттолкнет меня и закричит».       И он прижался губами к прикрытому маленькому рту Ренджуна, нежно, с колющим сердцем приласкал языком и уже собирался отстраниться, как Ренджун тихонько всхлипнул. И ответил, толкнув горячий язык в его рот, прикусив нижнюю губу и накрыв его руки своими.       Это ощущалось, как падение с Эйфелевой башни — бесконечно долгое мгновение, за которое ты успеешь умереть от разрыва сердца и так и не достигнешь земли.       — Дурак ты, Джемин, — сказал Ренджун, когда они наконец прекратили целоваться, и Джемин радостно кивнул. Он был готов согласиться сейчас с чем угодно. — Ты мне давно нравишься, и только сейчас ты нашел силы признаться? Мы потеряли столько времени.       — Я буду любить тебя с удвоенной силой, малыш, — Джемин прижал к себе Ренджуна крепко, ощутив, как тонкие сильные руки обвиваются вокруг его пояса. Боже, он был на седьмом небе от счастья: вот так держать Ренджуна, прикасаться к нему, не прикрываясь дружескими чувствами, было так хорошо, что ноги немели.

***

      — Наконец-то, блять, свершилось! — резюмировал Донхёк, глядя на неприлично счастливое лицо Джемина. — Ну и чего ты теперь тут зависаешь? — он поудобнее перехватил книгу подмышкой и опёрся бедром о стол. В библиотеке было пусто: по субботам любителей читать не находилось, и Джемин решил, что лучше места для официального признания Ренджуну найти невозможно. Всё же, хотя в прошлый раз встреча прошла хорошо, Джемину не хватало фанфар и красных дорожек с конфетти: он приготовил букет для Ренджуна, а ещё маленькие парные кольца.       Донхёк скептически оглядел цветы, спрятанные на сидении в углу:       — Не боишься, что получишь ими по морде лица? — хмыкнул он. — Всё же, Ренджун не девочка. Да и к тому же, ещё неделю назад вы не только не встречались, даже времени наедине не проводили, — и это он ещё не знал про кольца в рюкзаке. Джемин отмахнулся от его слов, будто от назойливой мухи, и Донхёк пожал плечами.       — Ну, удачи, — он подмигнул, отсалютовал свободной рукой и вышел.

***

      Ренджун опоздал на десять минут, и это было сродни граду в июле: редко, неприятно, но случается. Джемин был готов подождать вечность, чтобы потом увидеть его.       Запыхавшийся, Ренджун показался в дверях библиотеки.       — Прости, — сказал он. — Автобус не пришёл, — улыбнулся и подошёл ближе.       Джемин оглядел его тонкую фигурку в джинсах и белой футболке. Ренджун выглядел потрясающе даже в такой простой одежде, и Джемин почувствовал острую необходимость его сейчас же обнять. Но сначала надо было поговорить, а потом букет и кольца — Джемин боялся, что если начнет обнимать Ренджуна сейчас, то уже не сможет остановиться и забудет всё то, что собирался сообщить и сделать. Не в силах прекратить улыбаться, он кивнул на стул у окна:       — Садись, мне надо тебе кое-что сказать.       — Надеюсь, это что-то хорошее, — слегка напряжённо проговорил Ренджун, занимая предложенное место.       И тут пиликнул телефон.       «Не забудь рассказать ему про то, что стал встречаться из-за проигрыша в карты», — высветилось на экране. — «Хочу, чтобы он знал о моём вкладе в ваши отношения».       Джемин даже не понял сначала, что произошло, только с паническим удивлением смотрел, как бледнеет чужое лицо и распахиваются шире глаза. Ренджун посмотрел прямо на него, закусил губу и тихо сказал:       — Это правда?       — Ага, — ответил Джемин. Как он мог соврать сейчас? Всё равно это бы вскрылось, и лучше уж так, наедине, когда он сможет всё объяснить. — Прости меня, это…       Но Ренджун не хотел ничего слушать. Первые слёзы сорвались с его глаз, прорезая влажные дорожки по щекам.       — Простить тебя? После того, как ты неделю обманывал меня, поцеловал, предложил встречаться и только потому, что проиграл в чёртовы карты? — надрывно вскрикнул он, и сердце Джемина замерло от боли. Надо было объяснить нормально, но чужие слёзы так дезориентировали и пугали, что Джемин пробормотал потерянно:       — Прости меня. Я правда прошу прощения, — так, словно это могло что-то исправить, скажи он ещё раз.       — Попросишь на коленях? — прошипел Ренджун, поднимаясь и пытаясь выйти.       «Окей», — подумал Джемин. Не так он представлял себе благодарность за помощь с эссе и гармоничное продолжение их недолгих отношений, но это ведь был Ренджун, его краш со средней школы, а стыд и совесть он проиграл в карты Донхёку ещё в позапрошлую пятницу. Сердце, казалось, собралось пробить грудную клетку.       «Держись, малыш. Сейчас мы заставим тебя летать», — подумал Джемин, ухмыляясь и ныряя под стол.       Мягко толкнув Ренджуна под коленки, он заставил его опуститься на сидение.       — Детка, я люблю тебя, — Джемин улыбнулся, поцеловал чужую острую коленку, затянутую в джинсу и скользнул руками выше, выправляя майку из-под ремня. Ренджун попытался вырваться и уйти, но Джемин не позволил: сжал руки на бёдрах, а щекой бесстыдно притёрся к ширинке, заставляя Ренджуна вздрогнуть, прошипеть сквозь стиснутые зубы:       — Ты что творишь, На Джемин?       — Собираюсь отсосать тебе, — он ухмыльнулся и расстегнул чужой ремень, накрывая рукой твердеющий член. — Ты же хотел, чтобы я попросил прощения на коленях, вот я и прошу.       Он оставил десяток лёгких поцелуев на обнаженной коже живота, виднеющейся над резинкой трусов, рукой продолжая мягко массировать член через хлопковую ткань. Ренджун едва слышно застонал, и этот звук стегнул Джемина по позвоночнику огненной плетью.       — Джемин, не надо. Нас увидят, — попросил он, заламывая брови. Слёзы высыхали на его щеках, уступая место нежному румянцу.       — Здесь никого нет. Мы будем тихими, — Джемин приспустил чужое бельё, обнажив розовую головку, припал к ней губами, приласкал языком. Тонкий скулеж сорвался с губ Ренджуна, заставляя почувствовать жадность, Джемин отстранился на мгновение, чтобы скомандовать:       — Приподними бёдра, — Ренджун послушался, и тогда он стянул чужие джинсы с бельём до щиколоток, притянул ближе, погружая член в рот.       Опыта у Джемина было немного от слова совсем, но он постарался компенсировать это теоретическими знаниями и старанием: плотно сжал губы, задвигал головой и старался дышать носом. Джемин мог поспорить, что у него получалось: Ренджун боролся со своими чувствами недолго, он проскулил и часто задышал, уткнулся лицом в стол, запустив дрожащие руки Джемину в волосы, и мягко погладил. Джемин отпустил короткий стон удовольствия от осторожных движений чужих пальцев, желанной тяжести на языке, лихорадочно горячей нежной кожи и мокрых звуков. Он застонал громче, зажмурил глаза, ощущая, как сладкая судорога стискивает мышцы живота, и задвигался быстрее, помогая себе руками. Ренджун вздрогнул, словно подстрелянный, и попытался отодвинуться.       — Я близко, — шепнул он и всхлипнул, когда Джемин выпустил его изо рта и сжал руку на стволе.       — Кончи мне в рот, сладкий, — хрипло пробормотал Джемин, принимаясь кружить языком вокруг головки. Этого было достаточно, чтобы Ренджун, издав громкий стон, резко дернулся, наполняя рот горячим семенем. Джемин поморщился и сглотнул, ощущая, как раскалённая волна возбуждения пронзает от одной мысли о том, что он только что сделал и с кем.       — О, Господи, — пробормотал Ренджун. — Ты что… проглотил? — он выглядел таким смущённым, таким сладким и растерянным, что Джемин не удержался от смешка.       — Малыш, мы не можем оставить здесь беспорядок, — он помог Ренджуну натянуть одежду и вылез из-под стола.       Колени ныли, собственное возбуждение давило на ширинку и мозги, но Джемин ощутил гордость:       «Да, я заставил свою детку головокружительно кончить», — подумал он, самодовольно улыбаясь. — «Теперь поговорить, букет и кольца».

***

      — Ты серьёзно? — завопил Донхёк. — Блять, ты мой кумир, — он привлек к себе Джемина и яростно взъерошил его волосы.       — Оставь меня, противный, — заныл Джемин, отпихиваясь и протягивая руки к Ренджуну. — Я теперь семейный человек. Ренджуни, спаси меня!       Покрасневший до кончиков волос Ренджун фыркнул и закатил глаза:       — Нет, это карма за твой болтливый язык.       — Но тебе нравится мой язык, не смей отрицать, — Джемин заиграл бровями и заулыбался.       — Давайте без подробностей, — попросил Джено, изображая приступ тошноты.       — Давайте подробности! — со сверкающими глазами отрезал Донхёк. Ренджун в углу застонал и закрыл лицо руками.       Их пятничные посиделки обещали быть особенно весёлыми.