Навсегда

Лань Сичэнь тихо выдыхает, чувствуя как разрывается душа его от грусти и обреченности. Каждый день одно и тоже, и то, что ему осталось, это смотреть на счастливых брата и Вэй Усяня, у которых дела идут как никогда хорошо. В отличии от этой парочки, Лань не мог выходить просто так куда- то слишком часто. А ведь так хотелось выбраться хоть куда-то, пообщаться с кем-то просто так, не по делам ордена. Внезапно его глаза засияли от шальной мысли, которая очень даже может не понравиться тому, кого он посетит, но что поделать если тоска съедает его? Уже подходя к границе чужого ордена, мужчина немного усомнился в своих действиях, но отступать было поздно. Слишком поздно. Сегодня он решил сделать один очень важный шаг в отношении с одним человеком. Сегодня он или потеряет или обретет нечто новое. Неровным шагом он подошел к зданию и несмело вошел внутрь. Адепты в фиолетовых одеждах встретили его удивленными, растерянными глазами и немедленно поклонились, встречая Нефрита ордена Лань. Вежливо улыбнувшись, Сичэнь последовал прямо к апартаментам главы ордена Цзян, которые находились не так уж и далеко. Перед тем, как войти он уверенно постучался, зная, что мужчина поймет кто он и впустит в свои покои. В последнее время двое глав сильно сблизились, Цзян Чэн в прямом смысле нашел себе помощь в Лань Сичэне, а Лань Хуань в нем. Совсем недавно дружеские отношения стали переходить границы и им открывалось совсем новое, пока недоступное тогда, чувство. Но разобравшись в себе, глава Лань понял, что именно испытывает к этому ехидному мужчине, но все еще не знает как нужно поступить. Придя сегодня к нему в орден, он делал неосторожный и опасный шаг, который мог испортить построенные за год отношения. Но он решил, он рискнул и пока не собирается отступать, сколько бы его не терзали сомнения. Дверь осторожно отворилась, впуская внутрь нежданного гостя. Яркий свет сразу бросился в глаза из-за чего глаза становились влажными, но кое-как узрев фигуру около окна, Лань спокойно вздохнул, закрыв за собой дверь. На замок. Он сам не понимал зачем, чтобы нежданные гости не потревожили их? Наверное, ведь он не рассчитывает на сегодня чего то большего, чем то, что задумал. Но все — таки всё может быть. — Здравствуйте, глава Лань. — Тихо прошелестел усталый голос, но сразу же, словно очнувшись, он стал таким же ехидным, каким его привыкли слышать все. — Здравствуй, Цзян Чэн. — В отличии от мужчины, глава Лань всегда наедине разговаривал иначе, зачем формальности, если они все равно одни? — Зачем же вы пожаловали к нам? У вас есть срочное дело ко мне? — Цзян чэн заинтересованно склонил голову и чуть растерянно посмотрел на человека, который был ему поддержкой в трудное время. Да что говорить, он до сих пор ею и является. — Да, вы правы. У меня есть дело к вам. Лично к вам. — Удивленный огонек в чужих глазах, заставил его чуть улыбнуться. Нечасто увидишь главу удивленным, хотя его улыбка появляется еще реже. Чуть подумав, Цзян чэн распахнул огромное окно и вздохнул свежий воздух, прикрыв глаза. Он совершенно не понимал, почему Лань пришел к нему, но в любом случае, раз пришел, пусть останется, не выгонять же его, наговаривая на свое плохое настроение? — Хотите выпить? — Заранее зная ответ, спросил глава Цзян, смирившись с тем, что придется отвечать на вопрос Главы Лань. — Пожалуй нет, давайте лучше присядем. — Совершенно спокойно предложил мужчина, понимая, что если начнет не с того слова, его запросто выгонят. — Хорошо, но скажите, глава Лань, тот вопрос, что вы хотите задать мне, как-то касается ордена? — Цзян чэн отлил себе немного вина и присел. Лань Сичэнь последовал за ним. — Я же вам говорил, он касается только вас и никого другого. Ну и меня естественно. — Чуть взволнованно последовал ответ. — Так задавайте же, ждать незачем. — Цзян чэн лениво покрутил чашу с вином и отпил сладкого напитка. — Вы совершенно правы. Всё дело в… отношении к вам. Мое личное отношение. — Замялся Цзэу-цзюнь, но в следующее мгновение уже успокоился. — Так… И что же вас не устраивает в наших отношениях. — Хмуро спросил Глава Цзянь, стискивая чашу длинными пальцами. Заметив состояние того, Сичэнь быстро поправился: — Я не о том, что вы мне неинтересны, нет, нет, даже наоборот! — Вскрикнул Лань и сразу же заткнулся. Цзян чен удивленно поднял взгляд и непонимающе посмотрел на собеседника. — Ну вот вы. Вас всё устраивает, Цзян чэн? — Тихо спрашивает Сичень. — Меня вроде бы всё. — Также тихо отвечает Цзянь чен, но как назло, на лице появляется странная эмоция, выдающая его вранье. — Мне так не кажется. — Лань поддается вперед и застывает в сантиметрах пяти от лица главы. Тот всё также растерянно поднимает взгляд бедного щенка, не понимающего себя и человека напротив. — Кажется вы еще не разобрались в себе. — С надеждой выдыхает Лань и внезапно серьезно выговаривает: — Я чувствую к вам больше, чем просто влечение. Я люблю вас. И мне это не кажется, я разобрался в этом и прошу от вас ответа. Любого, но я надеюсь на лучшее. Прошу скажите, когда будете готовы, что чувствуете ко мне. Я не тороплю вас. — Последнее предложение он говорит на одном дыхании, но его понимают. Его не отпускают. К нему поддаются чуть ближе и смотря прямо в глаза, также уверенно отвечают. — Я понимаю, что чувствую к вам. Я не тот человек, которому нужно долго мирится со своими чувствами. Я принимаю их и разделяю с вами, Лань Сичэнь. Хотя я всё же не уверен, что чувствую, любовь или что-то еще, но это точно больше, чем дружественные чувства. — Было ясно, что к концу ему стало тяжелее говорить и он чуть сжал чужую руку в поисках поддержки. Поддержки, которую тот давал всегда, даже когда Цзян чен не был нужен никому, кроме него. Они медленно расправлялись с одеждой, медленно падали на кровать. Также медленно Лань Сичэнь целовал податливые, медовые губы Цзян Чена, которые раскрывались навстречу и уже опухли от поцелуев. Наконец-то оторвавшись от сладких губ, он переходил на длинную шею и не сдержавшись, кусал её и получал в вознаграждение громкие вскрики, который глава Цзян сразу же заглушил, закрывшись руками. Но Лань Сичэню это не понравилось, и он настойчиво убрал руки Цзян чэна, прижав их над головой, чуть сдавливая запястья. — Тебе не обязательно сдерживаться. — Сичень осторожно прижался теплыми губами к мочке чужого уха и Цзян чен покраснел, почувствовав чужое дыхание. Внезапно его руки вцепились в Лань Сичэня, несильно сжав плечи. Обеспокоенно посмотрев в родные глаза напротив, он уловил в них испуг и предвкушение, которое почти затмило его. Но Ланю не хотелось видеть ни капли страха в миндалевидных завораживающих глазах, он приподнялся и попросил посмотреть на него. Цзян Чэн сразу же откликнулся, смотря так доверчиво, что нежность невольно уступала место возбуждению. — Ван инь, пожалуйста не бойся. Просто верь мне. — Тихо прошептал Лань снимая с себя ханьфу, замечая как огонек страха в глазах угасает, а его место теперь полностью занимает возбуждение. — Я верю тебе, Лань Хуань. — Еле заметно улыбнулся мужчина, протягивая руки, прося наконец-то заняться главным делом. И Сичэнь со смешком слушается, позволяет Цзян Чэну обнять, поцеловать и быть в его сердце всем. Лишь в этой комнате Обнаженные тела слились в одно целое, глубокие, временами резкие толчки заставляли выгибаться дугой и тихо вскрикивать, комкая пальцами простыни. Просить большего, просить глубже и быстрей, позволять оставлять синяки и засосы по всему телу. Любуясь, глава Лань не мог сдерживать своих стонов, ведь они оба были на той самой грани, которая позволит забыть обо всём. О том, что их ждут дела в ордене, о том, что надо позаботиться о будущих наследниках, и вообще обо всем на свете кроме них самих. В комнате залитой таким противным ярким светом, на дорогой кровати, с искомканными простынями, существовали только двое людей, которые отдавались друг другу без остатка полностью и навсегда.