good boys can lie too

      Милд всегда считал себя хреновым другом. Была эта вина его или Галфа он не знал. Просто считал себя таковым и принимал как данность. Он познакомился с одиноко сидящим за последней партой мальчишкой, в самом начале первого класса и уже тогда гнусный характер младшего пробивался наружу. Да, именно младшего. Из-за врожденных проблем с лёгкими, он пропустил первый год начальной школы и этот учебный курс пришлось проходить заново. Но потом он решил, что морской воздух на Юге не заменит ему общения с живыми людьми. ーПривет! Почему ты сидишь один? Хочешь я сяду с тобой? ーОн улыбается, опираясь рукой на парту. ーХочу и сижу. Какая тебе вообще разница? Мне и одному нормально. ーМилд поморщился от этих слов. Надо же какой маленький, а уже языкастый. Но он всё равно сел рядом. И продолжает быть рядом уже долгие девять лет.       Он рос спокойным ребёнком, но противоположность притягиваются и Галф бомба-замедленного-действия-Каннавут стал неотъемлимой частью его жизни. Милд изо всех сил старается быть для него хорошим другом. Давать советы, даже когда этого не нужно, говорить ободряющие слова и обрабатывать очередные раны, а в ответ слышать о том, что друзей-то рядом и нет. Когда Суттинат слышал такое (а было это довольно часто) он старался ни коим образом не показывать обиду и лишь продолжал улыбаться. Он знал, в семье у Галф всё ни так гладко, как кажется на первый взгляд, потому что его родители никогда не приходят забирать его после продлёнки и он обхватывает лямки рюкзака по-крепче и топает до дома сам. Милд задумывается. А потом просит маму довозить их после школы вместе.       Когда ему исполнялось тринадцать, Галф был единственным приглашённым на его Дне Рождении. Он сделал так не потому что у него не было друзей кроме Каннавута, а потому что днём ранее он увидел на его спине свежие следы от ремня. В тот день они играли в новую приставку всю ночь, читали комиксы про супергероев и пили вишнёвый лимонад из стеклянных бутылок, изображая взрослых. Через три дня родители Галфа подали заявление на развод и Суттинат был рад, что младший не услышал сколько тарелок разбилось, сколько пачек сигарет выкурил его отец и сколько синяков получила его мать прежде чем они сошлись к этому решению. Первый раз он был действительно горд, что смог помочь своему другу.       С Чампом он познакомился на какой-то тусовке с общими знакомыми. Ему удалось притащить с собой и Галфа тоже, хоть тот и наотрез отказывался пить, ссылаясь на аллергию, но ведь кому-то придется тащить его нетрезвую тушу обратно домой, верно? Чамп особо напиваться тоже не собирался и хоть диалог между ним и Каннавутом не состоял из милых любезностей, номер Милда ему удалось заполучить. И ведь чего только стоило упросить ректора направить его на практику именно в школу этих двоих*. Литература хоть и занимала огромное место в его молодом сердце, но не больше чем глаза красивого юноши. Они начали сближаться слишком быстро, хоть и не были особо против этого. Неловкие взгляды, пересечения во всех местах учебного заведения, "случайные" касания ーэто всё заставляло сердце Суттината трепетать, а бабочек его животе заставлять порхать крыльями словно в припадках эпилепсии. Но Галф не особо это одобрял. Он в принципе не одобрял любых новых людей в его жизни, хоть и не мог признать, что ревнует его. В глаза Милду твердили, чтобы он делал что хотел, потому что это его жизнь. Но что-то все равно грызло старшего и иногда он отменял встречи с практикантом, чтобы просто посидеть рядом с Галфом в качестве манекена где-нибудь, пока тот пытался найти способ чтобы почесать свои кулаки об кого-нибудь ещё.       Может быть он и считал себя тряпкой, ведь не мог вставить своего слова или указать Каннавуту на его ошибки в "дружбе", но просто не мог продолжать глотать эту обиду и вновь улыбаться. А ещё он не одобрял его нездорового внимания к тому двенадцатикласснику. Был во всём этом какой-то подвох, а любые попытки вывести Галфа на разговор или откровения заканчиваются провалом. Каждый раз.       Они не разговаривали с ним уже целую неделю. Милд действительно был разрушен тем, что младший не предпринимал никаких попыток выйти на связь. Это чувство растерянности полностью его высасывало из него силы и он ничего не мог с этим сделать. Руки Чампа обвили его вокруг талии и его голова оказалась на чужом плече, от чего младший мог слышать как сердце студента равномерно стучит. -Тебя ведь что-то беспокоит да?, -начал старший, -Или мне следует сказать "кто-то"? -Как думаешь, я плохой друг? -Голос Милда звучал тихо и отрешённо -Ты? А сам как думаешь? -эти глупые риторические вопросы вводили старшего в ступор каждый раз, когда между ним и Суттинатом происходило нечто подобное. Чамп не знал, как он лично относится к Галфу, потому что этот мальчишка был ядерной смесью, а вместе его возлюбленный был словно ведром, вовремя опрокинутым, с холодной водой в нём. -Д-думаю, да. Знаешь, он часто говорит, что у него нет друзей и мне больно от этого, -в груди у Милда снова что-то кольнуло. Ощущения всё-такие же свежие и это очень неприятно, -Ты же его знаешь. Вспыльчивый, -Он продолжал говорить и чем больше он говорил, тем больше он чувствовал как тремор в его руках увеличивался.       Тяжелая ладонь провела по его темным волосам несколько раз, прежде чем волнение начинало сходить. -Думаю, тебе просто стоит немного переждать. Он сам придёт, когда сочтёт нужным. "Когда сочтёт нужным? Что же так оно всегда и происходит" -Пойдём спать? -старший расцепил руки, освобождая его от объятий и в ответ услышал сдавленное: -Да, только сначала я схожу в душ. Милд скрылся за дверью ванной и почти не шумел водой. Спустя пол часа, он прилёг рядом с заснувшим Чампом. Последний, о входящем сообщении на его сотовый предпочтёт умолчать.