good boys can lie too

🎵Vitamin String Quartet Howl's Moving Castle - Merry Go Round of Life       Мью снится детство. Оно пропитано ароматом яблоневого сада во дворе их дома, лаем сторожевых собак и парочки тучных охранников. Ему всего три, но он с легкостью может досчитать до одной сотни, играясь в прятки с мамой. Во сне у неё мягкие руки, словно шёлк, и он даже чувствует как они касаются его волос и щёк, ласково поглаживая. Она нежно смеётся, когда прячется за одну из колонн в большом зале, пока малыш Суппасит досчитывает до девяносто девяти, а потом делает вид, что не видел куда она побежала, пока женщина сама не захватывает его в объятия и затылком он чувствует как её сатиновое платье колышет его волосы на затылке. ーВсё развлекаетесь? ーслышится голос мужчины сверху, он спускается из своего кабинета на другом этаже и подходит к жене, ласково целуя её в висок. ーА что нельзя, Синто? ーона поднимает сына на руки и он обвивает свои ручки вокруг её шеи и смеётся, смотря на отца. ーМожно. ーтень беззлобной улыбки появляется на его красивом лице. ーВам можно всё. ーтеперь поцелуем в висок одаривается и ребёнок.       Его детство до ужаса беззаботно. Иногда к ним приходят гости и они долго сидят за раскладным столом, распивая абрикосовый сок под шум ветра и общаясь, пока теплое солнце не сядет за линию горизонта. Маленький Мью честно не понимает о чём они разговаривают, пропуская мимо ушей много заумных слов. Но иногда он любит держать их новорожденного ребёнка на руках, придерживая его и читая детские книжки, а ничего не понимающий младенец всегда сидит тихо. ーНадо же, когда мы возим его куда-то кроме вашего он всегда кричит и плачет. ーодна из женщин отпивает немного сока и вздыхает. ーСуппасита любят все дети. Даже наша младшая и старший всегда тянутся к нему. Магия средних детей, не думаете? -смех присутствующих раскатывается волной, но Мью не обращает на него внимания, продолжая рассказывать лежащему на его руках конвертику, "Алису в Стране чудес" по слогам.       К пяти годам всё становится очень странным. В его сне слишком реалистично становится больше охраны, снующих туда-сюда по большому особняку, он как-то слишком редко видит отца, слишком часто его мама пьёт таблетки и будучи любопытным, он рассматривает её стеклянную баночку с надписью "Успокоительное" как-то слишком скептично. ーИ зачем пить это? Вроде и так всё спокойно, ーи пожимая плечами возвращается к игрушкам. Гости начинают всё реже и реже появляться на пороге их дома, хоть и яблоневые ветки продолжают колыхать свою мелодию вместе с щебечущими птицами и абрикосовый сок всё такой же вкусный. И одним вечером старший брат, рассказывает о подслушанном между их родителями интересной беседе. Мью становится грустно. Тонг немного заплетающимся языком говорит, что теперь никто не будет приходить к ним домой, потому что дома у них скорее всего, просто не будет. Мью становится грустно. Совсем немного, ведь сказки пересказывать теперь будет не кому.       В один из таких предсумеречных вечеров, когда не слышно как быстро машины двигаются в далеке, а только стрекот цикад изредка прорезает тишину, мама просит поиграть с ней в прятки. Ему нравится эта игра, всегда увлекательно находить новые места и ожидать пока тот кто водит ищет везде. ーНо где мне прятаться? Мы же везде уже играли. ーженщина рвано вздыхает и поглаживает его по голове, ーМалыш, мы будем играть все вместе. Тебе просто нужно успеть посчитать до ста. Ты же умный, сможешь? ーглаза ребёнка загораются от её слов, ведь он ещё никогда не прятался с кем-то. ーМы будем прятаться вместе? Папа, ты, Тонг и Бекка? ーв мгновении ока он оказывает подхвачен на её руки и удовлетворен ответом, ーКонечно, Мью. Все вместе. Главное закрой глаза и начинай считать. И не подглядывай, иначе это будет нечестно и мы проиграем. ーребёнок накрывает руками лицо, чтобы точно не видеть ничего, за исключением чёрной при-чёрной тьмы, по которой летали только какие-то разноцветные мушки.       И Суппасит начинает считать. Он делает это очень медленно, каждую цифру проговаривая полностью и не хитрит. Мама с ним на руках как-то долго идёт, но он всё равно не открывает глаз, послушно исполняя её просьбу. По пути он слышит много голосов, изредка даже сдавленные крики где-то в далеке ーДевяносто восемь, девяносто девять... ーон отчётливо слышит мотор заводящейся машины. Не их небольшой иномарки, а очень громкий рык и запах выхлопной трубы с клубящимся дымом, неприятно обжигающий его легкие. ーМама! ーне дожидаясь ответа он раскрывает ладони, и последнее что он видит здесь, это как свет луны бежит по глади озера и ему кажется, что она едет вслед за ними. Кажется, сюда они больше не вернутся и какое-то разочарование поселяется у него внутри, когда скрипение автомобильной покрышки по ровной дороге становится громче шума яблоневых ветвей. Мью не задаёт вопросов. Мью умный мальчик. Детство становится каким-то беспокойным.       Галф медленно разлепляет свои глаза и пытает сфокусировать зрение. Получает очень плохо и он трёт их рукавом пуховика и слишком поздно чувствует как чужое дыхание щекочет его шею. Медленно, но верное события предыдущего "года" восполняются словно в немом кино и губы Каннавута приобретают форму буквы "о". Неловко вспоминается: "Как Новый Год встретишь так его и проведешь". Триста шестьдесят пять дней в машине с Суппаситом он точно не выдержит и у него появилась развилка двоих мыслей. Первое - дать старшему нормально доспать оставшийся сон и потом спокойно поговорить о случившемся. Но второй вариант, заключающий в себе распустить руки и покинуть авто, прежде чем его владелец досмотрит своё сновидение. Увы, остатки хороших манер (как минимум) просили дать первому варианту хотя бы один шанс.       Что же, он повёлся. Гребанные манеры и гипер-доброта Пи'Мью, будьте прокляты! Недовольное фыркание специально вырывается из него. "Может хоть проснётся всё-таки? Придурок. Но, волосы у него мягкие. Щекотно". Подобная близость между ними в очередной раз начинала смущать до абсолютно невозможности. Глупый Пи, слишком добр к нему и это даже немного напрягает, но удовольствие от подобного внимания больше чем напряжения. Кто бы ещё приехал к нему за час до Нового Года? Правильно, никто и может просто он бы просто... ーДевяносто восемь, ーвнезапно раздаётся тихо от старшего и спина Каннавута покрывается мурашками, а Мью не останавливается, ーдевяносто девять. ーОн разговаривает во сне и не просто бубнит под нос или еле шевелит губами, а чётко произносит каждое слово. "Интересно, а если он скажет "сто", то после этого произойдёт самоуничтожение или типо того?" ーпронеслось ненароком. Но, Мью замолчал и догадка Каннавута не была подтверждена. Вместо счёта, его дыхание участилось и стало очень беспокойным, будто кто-то его душил.       Подобное заставило вспомнить, как в прошлом году он сам не задушил Мью. ーЯ бы с радостью убил тебя прямо тут. ーГалфу не понравилось, что когда он крепче сжал его галстук затягивая, так что адамово яблоко грозилось вылезти из щитовидки, старшеклассник продолжал молчать и просто молча хватал воздух ноздрями и краснел от боли, но продолжал молчать. Неизвестно, чем это закончилось, если бы Чамп не был на обеде в этот момент. Этот дурень слишком часто появлялся во время и это иногда даже пугало.       Мью продолжил не только дышать беспокойно, а ещё теперь его длинные пальцы цеплялись за обивку кожанного сидения, а вторая сжала предплечье Галфа. Его ресницы трепетали и даже сквозь закрытые веки Суппасита, он видел как его глаза бегают туда-сюда очень быстро.       А если с ним сейчас что-то случится? Если он умрёт? Это было глупо, потому что от ночных кошмаров ещё никто никогда не умирал, но часто Галфа посещали подобные мысли. Они словно неприятным тяжёлым грузом садились на плечи и сильно давили.       Иногда, по ночам он наклонялся к спящей матери чтобы проверить, дышит ли она и вздымается ли её стан. Иногда, он говорил Милду не ходить куда-либо, потому что его воображение рисовало страшные картинки, как близкий ему человек падает с моста или его сбивает машина и ещё сотни-сотни вариаций подобного. Эти мысли каждый день съедали его.       Суппасит резко дернулся всем телом и распахнул глаза, тяжело дыша. Он поймал обеспокоенный взгляд младшего и постарался привести количество выдыхаемого им воздуха в норму и спустя минуту молчания выдал: ーДоброе утро. ーЯ уже думал, ты тут помереть собрался. ーКаннавут закатывает глаза, когда тот тихо смеётся. Он что пренебрёг его беспокойством?! ーЯ надеюсь, что ты хорошо выспался, Галф. ーон получает положительный кивок и Мью только сейчас вспоминает что сам проспал целую ночь в единственной, растянутой от постоянного ношения, водолазке. Увы, но бывают такие моменты когда комфорт других людей перекрывает неудобные факторы для вас. ーТы так и не рассказал, почему она выгнала тебя из дома. ーему действительно хотелось узнать, почему женщина так поступила, но понимал что возможно Галфу будет не особо приятно об этом говорить и тут же осёкся, ーНо, если ты не хочешь об этом говорить... ーВсё в порядке. Я не мальчик-цветочек, которого может сдуть от любого порыва ветра. Просто...просто, она узнала об отце, ーрваный вдох вырвался у него откуда-то с груди.        На самую долю секунды, ему показалось, что брови Мью как-то странно нахмурились на переносице. Всем видом Суппасит показывал, что он недоволен, но Галф продолжал делать вид что не замечает. Он сжал свои руки в замок, потому что они резко стали потеть (то ли от стыда, то ли от волнения и смущения) и неприятно скользить. ーМожет хочешь вернуться обратно домой? ーОтветь "нет". Ответь "нет"! маленький человечек бегал где-то внутри старшего с громкоговорителем и кричал только это. ーХочу. Но не пойду. Она наверняка вновь пьяна, а слушать бесконечные тирады о моей вине я не хочу. ーКаннавут слегка ойкнул, когда его висок столкнулся со стеклом на двери машины и заёрзал, чтобы принять положение поудобнее.       Суппаситу стало как-то обидно. Обидно за нонга, потому что как ему казалось, странные наклонности его матери тоже были источником его нынешнего поведения. Он не ответил, а просто повернул ключ автомобиля, заводя её. Галф проводил его недоумевающим взглядом и дернул уголком губ, ーЧто ты делаешь? Знай, что все органы у меня больные и продать ничего не получится! ーПосидишь у меня дома пару часиков, пока Пранприя не протрезвеет и не напугается, что сына дома нет. ーОн сказал это с какой-то железной интонацией и Каннавут даже слегка съежился под ней. Тембр его голоса будто заставлял подчиниться и он кивнул, даже забывая спросить откуда Мью знает имя его матери.