Я знаю точно, я не твоя сестра

Прошло уже восемь недель. Восемь недель с того дня, когда она родила Цзинь Жусуна. И впервые со дня свадьбы Цинь Су чувствует себя настолько одиноко. Впервые за всё время, что она знает мужа, она задумывается - а не обманывает ли он ее? А-Яо в очередной раз находит отговорку, чтобы не оставаться ночью в ее покоях: - Отец велел мне проследить, что делает Сюэ Ян. Еще немного, и он, может быть, восстановит Тигриную печать. - А потом отец взвалит на твои плечи еще что-нибудь. Он заставляет тебя работать дни и ночи напролет, но ничего не дает взамен! - напоминает она, и А-Яо вздыхает, признавая, что она права. - Прости, - он сжимает ее ладони в своих, и уходит, снова оставляя ее засыпать в одиночестве. Любая другая женщина заподозрила бы измену, но не Цинь Су. Она точно знает, что Цзинь Гуанъяо никогда не будет подражать отцу. Когда Цзинь Гуанъяо отказался от любовных утех в первую брачную ночь, то говорил – потому что боится навредить ребенку. Тогда эти опасения казались такими милыми. Но теперь происходящее кажется Цинь Су странным. Она замужем уже год, и муж до сих пор к ней не прикоснулся. Хотя до брака они с таким нетерпением льнули друг к другу, неловко изучая, как сделать хорошо. Цзинь Гуанъяо смущался, не позволяя Цинь Су играть на его кожаной флейте, его всё еще ранили воспоминания о том, как мужчины принуждали его мать к таким ласкам. Но он сам много раз с удовольствием ласкал Цинь Су языком. А после свадьбы отказывался даже от этого, хоть она и говорила, что так они ребенку не навредят. Он не позволял ей ласкать его руками, и даже на поцелуи соглашался лишь на самые легкие и невинные. Как-то раз, в первую неделю, когда Цинь Су сказала, как ее печалит такое невнимание, он заплакал, признавшись, что после свадьбы ему стало страшно даже думать о плотской любви, потому что отец грубо пошутил об этом. И Цинь Су перестала напоминать, решив, что родится ребенок, пройдет время, и тогда можно будет обо всём подумать и со всеми страхами бороться вместе. Рад ли был А-Яо появлению Жусуна?.. Поначалу он опасался даже глянуть на ребенка, волнуясь, что с малышом что-то не так и в этом виновата дурная кровь сына шлюхи, и прочие глупости, а Цинь Су всё время напоминала: «Я буду любить нашего ребенка вопреки всему, и пусть только кто посмеет сказать о нем что-то дурное!». Он улыбался от того, как она защищала ребенка и отвергала сомнения, всё ли в порядке, убеждая: «Посмотри на Жусуна сам!». А потом А-Яо держал Жусуна на руках, смотрел на очаровательного крошечного малыша, и снова переводил взгляд на Цинь Су… и она вновь видела ту страсть, которой они оба пылали в тот первый полдень вдали от Лаолина, когда дали волю чувствам. Тогда они и смущались, и боялись, и в то же время были пьяны друг другом. Всё происходило так неловко, поначалу ничего не получалось, А-Яо говорил, что придется немного подождать до следующего раза и не забыть про мазь… Цинь Су не возражала попробовать снова, но на следующий день ей было немного больно, и пришлось признать, что любимый прав. У него опыта не было – кроме того, что к нему приставали посетители, когда он жил с матерью в «доме цветов». А она помнила страх, который испытала, когда ее повалили на землю солдаты клана Вэнь, грубо насмехаясь и обещая набить ей брюхо вэньским семенем, и она зажмурилась от ужаса и беспомощности, но вдруг ей в лицо брызнула их кровь – нашелся тот, кто ее спас, хоть это и было опасно. После той первой ночи они решили всему учиться вместе. Каждый раз, когда виделись, тайком ласкали и целовали друг друга, и однажды так увлеклись, что Бицао чуть не поймала их на горячем. Когда, за месяц до свадьбы, Цинь Су приехала в Ланлин и сообщила, что беременна, Яо вновь страстно любил ее и что-то шептал в восторге, поглаживая ее пока не округлившийся живот. Он долго-долго ласкал губами ее цветок женственности и говорил, что хотел доставить ей еще больше удовольствия. И Цинь Су в своих сокровенных мечтах уже видела, что после свадьбы она будет ночи напролет проводить с мужем – а получилось так, что он был рядом, но ни разу ее не коснулся. Может, после родов она не так сильно его привлекает? Цинь Су самой ее тело, с еще не восстановившимся лунным циклом, со всеми мелкими недостатками, кажется далеко не совершенным. Наверно, и мужу так кажется после того, как он видел ее корчащейся в муках во время родов, и как она кормит сына разбухшей от молока грудью. Так обычно и случается? Она не знает… Мать в последнее время отстранилась от нее, да и жаловалась, что болеет. Цинь Су задумывается над тем, чтобы навестить мать, помочь и заодно попросить совета – может, так она и мужу поможет. * - Госпожа… молодая госпожа Цзинь! – в Лаолине Бицао встречает ее с восторгом. – Мы и не ждали, что вы приедете. - Я надеюсь, я не застала вас врасплох тем, что так нежданно приехала, - с улыбкой извиняется Цинь Су. – Как матушка себя чувствует? - Мы всегда рады видеть вас дома, - заверяет ее Бицао. – Госпожа еще с прошлого месяца сильно кашляет, но, думаю, ее подбодрит то, что вы решили ее навестить. - Тогда, пожалуйста, проведи меня к ней, - вздыхает Цинь Су. – Если мама болеет, я правильно сделала, что не повезла А-Суна с собой. - Как ваш маленький? – спрашивает Бицао, следуя с ней через покои резиденции клана Лаолинь Цинь, вымощенные розовой плиткой. - Хорошо. Его двоюродный братец А-Лин очень захотел с ним играть, так что госпоже Цзинь пришлось присматривать за ними обоими, хотя она не очень этому обрадовалась, - Цинь Су вздыхает. Госпожа Цзинь ее не выносит. – Но для Цзинь Лина она готова сделать что угодно. - Так всегда бывает, - с сочувствием отзывается Бицао. - А-Яо переживает, что ребенка разбалуют, но я ему напоминаю, что второй дядя Цзинь Лина – Саньду Шеншоу, вот уж с кем не закапризничаешь, - хихикает Цинь Су. - Я вижу, ты и замужем сохранила свой острый язычок, А-Су, - мама выходит навстречу ей из своих покоев. Цинь Су смеется, скрывая тревогу. У мамы под глазами залегли темные тени, она побледнела и исхудала. - Мама, ты же сама советовала мне не меняться. - Я рада, что ты следуешь хоть какому-то моему совету, - весело улыбается госпожа Цинь. На людях она скромна и застенчива, и только дома самые близкие видят ее оживленной и остроумной. Помолчав немного, она спрашивает: - Как там Цзинь Жусун? - Заметно подрос. Ты долго его не видела, наверное, и не узнаешь, если к нам приедешь, - Цинь Су хмурится, видя, что мать с трудом скрывает раздражение. Обижать А-Суна она никому не позволит. – Мама, А-Яо твой зять, и А-Сун твой внук. Почему ты не пытаешься их полюбить? - Пытаюсь, - шепотом отвечает госпожа Цинь. Госпожа Цинь не хотела, чтобы Цинь Су выходила замуж. Она настойчиво убеждала, что А-Яо просто нужен политически выгодный брак. Но отец, за которым было решающее слово, был на их стороне. Хотя, если бы отец тянул с решением, Цинь Су не побоялась бы просто сбежать. Она много раз это предлагала, и даже убеждала А-Яо забыть об осторожности и дать ей забеременеть, чтобы родителям точно пришлось поспешить со свадьбой – но он всегда отказывался. * - А-Су, ты очень любишь родителей, а они – тебя, - говорил он. – Я не имею права рушить ваше счастье. - Они меня простят, - уверяла она. - Зато мой отец мне не простит, - признался он, и ей пришлось уступить, правда, нежные поцелуи ее очень утешили. * Только незадолго до их первой ночи она признала, что, может, им лучше не спешить. Цинь Су краснеет. - Мама, я хотела бы обсудить с тобой очень деликатный вопрос… но вряд ли мы можем понять друг друга, если ты до сих пор не смирилась, что я замужем. - Понимаю, - госпожа Цинь не уберегла дочь и жалеет об этом, но всё же хочет помочь. – Бицао, будь добра, оставь нас наедине. - Слушаюсь, госпожа Цинь, - улыбается Бицао и, поклонившись, уходит. Цинь Су кусает ногти, как всегда, когда переживает. - Мама, мужчины часто… ну, большинство мужей… большинство мужей часто желают близости с женами, правда же? Госпожа Цинь бледнеет еще сильнее. - Я же знаю, ты проводишь больше ночей в спальне у папы, чем в своей собственной. И я всегда думала, что так и должно быть. Но я… А-Яо ко мне даже не прикасается. Мама, я не знаю, почему и что я сделала не так, - Цинь Су склоняет голову, ее щеки пылают. - Наверное, он переживает, что ты еще не восстановилась после родов, - с горечью отвечает госпожа Цинь. – Вначале же он времени не терял. «То есть, он свершил брак, дождался, что Цинь Су родит ему сына, наследника, и перестал к ней прикасаться?» - думает госпожа Цинь, не зная, что из случившегося хуже всего. Цинь Су вздрагивает. - Нет, мама, дело не в том. Он избегает меня с первой брачной ночи! Госпожа Цинь хмурится. Цинь Су тяжело вздыхает: - А-Сун родился не прежде времени. Госпожа Цинь смотрит на нее широко открытыми глазами. - Ох… Теперь всё ясно. А он с таким сочувствующим видом говорил, что верит ей, искренне страдал, обещая сделать всё, как подобает, что она может ему доверять – она была поражена, узнав, что он решил устроить свадьбу поскорее, а не отменить всё… Ей становится дурно. Если это правда… - Когда вы это поняли? Цинь Су сжимается в комочек, обхватив плечи руками. - За месяц до свадьбы. Госпожа Цинь зло смеется. - Мама? – Цинь Су виновато смотрит на нее. – Ты на меня сердишься? Да, я сама этого хотела… думаешь, он считает меня шлюхой? - Дело не в тебе, - резко отвечает госпожа Цинь. - А? - Он поверил мне, - шепчет госпожа Цинь. – Поверил… - Мама? - Послушай меня, А-Су, - госпожа Цинь обнимает дочь за плечи. – И не перебивай, пока я не расскажу всё. Цинь Су кивает. Она потрясена. * - Я думала, ты родилась прежде срока, - госпожа Цинь заканчивает свой рассказ, вытирая слёзы. – Но учитывая то, что ты была довольно крупным ребенком, и то, что мы с твоим отцом к тому времени уже потеряли надежду, что у нас будут дети… я очень сомневалась. Цинь Су бледнеет до зелени. - Но… А-Сун… я… - Прости меня… - плачет мама. Цинь Су хочет отстраниться, сбежать, но маме сейчас так трудно, она не может причинить ей новую боль… но ей так дурно, она падает, скорчившись… И тут кто-то заходит в покои. Госпожа Цинь испуганно ахает. Цинь Цанъе придерживает дочь, помогая ей стать на ноги. Судя по ошеломленному выражению его лица, он слышал большую часть сказанного. - Я думала, тебя нет дома… - едва слышно шепчет госпожа Цинь, отступая от него. - Когда дочь приехала, Бицао послала ко мне человека с вестью, - отвечает Цинь Цанъе. Губы у него дрожат, но, судя по решительному взгляду, он хочет знать всё. Госпожа Цинь отворачивается. Он пристально смотрит на нее. Не знает, что сказать, совершенно не знает, что сказать. Почему она не призналась раньше? Почему допустила, чтобы А-Су и А-Яо совершили грех? А он сам… если бы он знал, разве бы просил ее сопровождать его в Ланлин? Говорил бы о Цзинь Гуаншане, как о хорошем друге? У нее, должно быть, сердце на части разрывалось от всего этого! Цинь Цанъе поворачивается к дочери. Он не знает, что сказать жене, но в том, что говорит А-Су, он уверен. - А-Су, что бы ни случилось, для меня ты прежде всего моя дочь. Она молча смотрит на него, и по ее щекам текут слёзы. - А-Су, я люблю тебя. И то, что я услышал, этого не изменит. Цинь Су тихим, дрожащим голосом наконец отвечает: - Папочка… Цинь Цанъе обнимает ее, гладит по волосам, а она продолжает всхлипывать. А-Су, А-Яо… бедные дети! Пусть даже они и не его дети… - Госпожа Цинь… - хрипло зовет он. Теперь многое становится ясно. И ее страх беременности, наступившей после множества выкидышей, и то, как она замыкалась в себе во время поездок в Ланлин, и как она всё чаще плакала, когда ее живот рос, и как уверяла, что Цинь Су родилась прежде срока – хоть в этом никто и не сомневался. Жена втягивает голову в плечи от страха. - Ну почему ты мне ничего не сказала? – едва слышно спрашивает он. – Ты же знаешь, я бы поверил тебе. - Я знаю! В том и дело, я знаю, ты бы мне поверил! – госпожа Цинь не смеет глянуть на него, дрожа от подавляемых рыданий. – Ты бы себя погубил, если бы осмелился пойти против такого друга. Он слишком влиятелен, слишком любит власть. А что бы было с А-Су? Какой позор бы ее ждал, если бы все узнали, что она плод насилия! Она чудесный ребенок, я люблю ее, она этого не заслужила. - Прости меня… прости, что я раньше ничего тебе не сказала… - госпожа Цинь обнимает дочь. Цинь Су обнимает мать в ответ. - Я сама всё сделаю. Я поговорю с А-Яо. Этот мерзавец Цзинь Гуаншань долго на своем месте не удержится! - Нет. Мама права, - с беспокойством возражает Цинь Цанъе, ласково прикасаясь к жене. Он любит ее, и ему больно от того, что она так долго страдала и ничего ему не говорила. – А-Су, вы погибнете, если в одиночку будете противостоять клану Ланлин Цзинь. Я уверен, ты понимаешь, что у твоего мужа очень шаткое положение в семье. - Конечно, будь мы совсем одни, мы ничего бы не смогли сделать. Но Цзэу-цзюнь и Чифэн-цзунь признали А-Яо названым братом. Если мы заручимся их поддержкой, нас будет не так просто сломать, - рассудительно отвечает Цинь Су. Цинь Цанъе качает головой, но Цинь Су настаивает на своем. - Но, прежде всего. Папа, ты можешь быть против и отговаривать меня, но я должна знать… пусть ты говоришь, что я всё равно остаюсь твоей дочерью, я хочу убедиться, что мы с тобой родные по крови. Хочу знать точно. Ради А-Суна, - она уверенно смотрит на родителей. – И в Ланлине есть заклинатель, к которому мы можем обратиться. * - Ну почему чуть что, так сразу я? – ухмыляется Сюэ Ян, когда Цинь Су является к нему, оставив родителей ждать за пределами площадки для тренировок. - Потому что ты мой друг, - отвечает Цинь Су, будто не замечая останки полуразложившихся трупов, сваленные на земле. – Я тебе доверяю. - Никакой я тебе не друг, и тебе нечего мне доверять, - огрызается он, но только по привычке, всё же Цинь Су ему нравится. Она обращается с ним, как с равным себе. И Гуанъяо ее любит. – То, что я прочитал… в старых рукописях… это просто предположения, не более. Многие считали, что темная энергия реагирует на родственные связи. - Так пойди дальше, ты же можешь изобрести свой способ. Если бы тебе очень нужно было проверить родство, что бы ты сделал? – Цинь Су бросает ему вызов. – Допустим, медальон, который светится, когда ты близко подходишь к представителю определенного клана? Сюэ Ян злится. А он-то не верил, когда Цзинь Гуанъяо говорил ему, что от Цинь Су ничего не скрывает. - Когда-нибудь я зарежу твоего мужа. - Ничего такого ты не сделаешь, - спокойно отвечает она. - Ну, тогда отрежу ему палец. В качестве материала для экспериментов. - Нет. - Ну ладно, ладно. Мне нужна хотя бы прядь волос. - Держи мою, - Цинь Су отрезает прядь волос и цепляет ему на плечо. - Знаешь, женщина, как ты меня достала? – Сюэ Ян поддевает прядь пальцами, держа на виду. – Вот, покажу это твоему мужу и расскажу, с каким удовольствием мы тут с тобой… Цинь Су возмущенно смотрит на него. - Благопристойно разговаривали о высоких материях, - с явной печалью заканчивает Сюэ Ян. Цинь Су хлопает глазами, но не высказывает ни обиды, ни презрения. - Лучше расскажи мне, что ты хочешь сделать с кланом Юэян Чан? - Пусть эти мысли не беспокоят твою хорошенькую головку, - Сюэ Ян ухмыляется, доставая медальон из рукава. – Сейчас, смою кровь Чан Пина и начнем, мне понадобится капля твоей крови. - Что ты уже с ним сделал? - Да так, когда я встретил этого новоявленного главу клана, пожал ему руку и случайно оцарапал. У него такие длинные и потные грабли, меня чуть не стошнило, - страдальческим тоном объясняет Сюэ Ян. Цинь Су весело возражает: - А-Ян, ты же не настолько тонко чувствующая натура. Он ухмыляется, показывая клычки. - Да, ты права, я не такой. Ну не может он устоять, особенно когда она говорит ему – «А-Ян». Единственная женщина, к которой он может хорошо относиться – в ней, в отличие от многих, есть искренность. - Так чья кровь нам нужна? Это для Цзинь Гуанъяо? Что, этот кобель, его папаша, снова бесится и не хочет признавать его как сына? - Нет, это для меня, - она замечает, как выражение лица Сюэ Яна меняется. Сюэ Ян пожимает плечами, ухмыляясь. - Что, в ваших уважаемых благородных семьях не меньше проблем, чем у простых людей? - Выходит, так, - соглашается Цинь Су. Сюэ Ян морщится. - Тебе это срочно? Эксперимент с твоей кровью может занять неделю, а то и больше. А я не знаю, когда еще мне вот так повезет столкнуться с кем-нибудь из семьи Чан. - Очень срочно, - Цинь Су готова расплакаться. – Сюэ Ян, я узнала, что когда-то Цзинь Гуаншань изнасиловал мою мать. Сюэ Ян смотрит на нее, хмурится и вдруг бледнеет. У него медальон падает из рук, когда он догадывается, в чем дело. - Подожди… - выдыхает он. – Так ты и… - Теперь понимаешь, почему я прошу тебя поспешить? Сюэ Ян, у нас ведь ребенок… - Да знаю, знаю, - Сюэ Ян, будто в полусне, поднимает медальон. - Пообещай, что ты мне поможешь. Сюэ Ян дрожащей рукой берет нож. - Дай мне уколоть твой палец. Она слушается. - Цзинь Гуанъяо меня прибьет, если узнает, что я сделал тебе больно! – Сюэ Ян качает головой. – Твою мать. Цинь Су, если всё это правда, пообещай, что разрешишь мне угробить этого старого кобеля Гуаншаня? - Давай будем надеяться, что мама ошибалась… - сдавленно говорит Цинь Су, глядя, как в медальон капает кровь. * Госпожа Цинь стоит в стороне с таким видом, будто готова вот-вот упасть в обморок. Цинь Су и Цинь Цанъе держатся рядом, ожидая. Наконец Цинь Су смотрит на медальон. Он сверкает розовато-золотистыми переливами зари. Цинь Су глядит, затаив дыхание. Цинь Цанъе бледнеет. - Я правда родилась прежде срока!.. – шепчет Цинь Су. Это так хорошо, что даже не верится. Отец обнимает ее, зовет мать, и все они втроем плачут от облегчения и счастья. Сюэ Ян наблюдает за ними издалека, ожидая у входа на тренировочную площадку, и качает головой, будто сожалея – эх, не позволят ему в этот раз убить Цзинь Гуаншаня. Но когда Цинь Су оборачивается и ловит его взгляд, он одобрительно кивает ей в ответ. Ей становится спокойнее на душе. Сюэ Ян всегда вот так смотрит и кивает в тех случаях, когда другие люди искренне улыбаются. * Цинь Су возвращается обратно в Цветущий сад. А-Яо медленно шагает туда-сюда. А-Сун вертится у него на руках и плачет громче, чем обычно – наверное, проголодавшись. Да, А-Сун точно проголодался. В отличие от Цзян Яньли, статус Цинь Су был не настолько высок, чтобы для ее ребенка держали кормилицу. Когда А-Яо что-то сказал об этом отцу, тот пошутил так пошло, что потом Цзинь Гуанъяо даже не хотел обсуждать тот разговор. Зная распущенность главы клана, можно было с уверенностью предполагать: отказ нанять кормилицу он объяснил тем, что, в отличие от Цзян Яньли, Цинь Су щедро одарена природой и у нее уж точно есть молоко. - А-Су, где ты была? Я уже начал волноваться. И… А-Сун проголодался, - Цзинь Гуанъяо смущается. – Увы, я могу за ним присмотреть, но не накормить. Они оба знают, чего не хватает маленькому Сун-Суну. Как мило! - Еще бы, его могу накормить только я, правда? – усмехается Цинь Су, нарочно расстегивая верх платья так, чтобы муж видел. Цзинь Гуанъяо нарочно отводит взгляд и целует А-Суна в макушку. - А-Яо, я виделась с родителями, - говорит Цинь Су, забирая сына у него из рук. А-Сун плачет, когда отец отпускает его, но тут же успокаивается, начиная сосать материнскую грудь. - Как там они? – с улыбкой спрашивает Цзинь Гуанъяо, будто ничего и не происходит. - Лучше. Мама поправляется на глазах, - Цинь Су поглядывает на Жусуна и смахивает слезинку. – Надеюсь, в их возрасте мы с тобой будем такими же… - Так и будет, - соглашается Цзинь Гуанъяо, коснувшись ее плеча. Ее сердце бьется сильнее. Даже сейчас искушение велико, и она более чем уверена, что это взаимно. Но, наверное, сейчас он снова откажется… снова найдет какую-то причину. - А-Су, я понимаю, тебе обидно, что я тебя избегал. Пойми, это не потому, что мои чувства изменились. Я очень люблю тебя, - Цзинь Гуанъяо жестом приглашает ее сесть рядом с ним, и она так и делает. Цзинь Гуанъяо не осмеливается смотреть ей в глаза. - Но я… я… - его трясет. – Помнишь, за неделю до свадьбы я был ранен? - Ты говорил, ничего серьезного тогда не случилось, - Цинь Су продолжает заботиться о сыне. Наверное, она не выдержит и спросит сама, но пока ей любопытно, к чему идет этот разговор. - Последствия оказались хуже, чем я думал, - в голосе А-Яо звучит странное напряжение. Цинь Су растеряна. Она о чем-то догадывается, но не перебивает, желая услышать, что муж хочет ей сказать. - Я больше не смогу подарить тебе еще ребенка, - признается он, опустившись перед ней на колени, покраснев от смущения. Кажется, он вот-вот расплачется. – Прости… прости меня. Я должен был раньше сказать… но ты была беременна, я не хотел, чтобы ты волновалась. И что сказали бы люди, если бы свадьба не состоялась? Это разрушило бы тебе жизнь. Но я устал тебя обманывать. Если ты хочешь развестись… - А-Яо, я люблю тебя, и неважно, будут у нас еще дети или нет, - уверенно отвечает Цинь Су, качая головой, и улыбается малышу. – Хотя я очень счастлива, что у нас есть Жусун. - А-Су… люди говорят, что любовные игры больше нужны мужчине, чем женщине, но я же знаю, это неправда, - он краснеет сильнее от воспоминаний об их ночах, о том, как она извивалась под ним и вольно шутила, когда он двигался и тяжело дышал от желания, и сам себя ненавидит за то, как дороги ему мысли о той поре. – Тебе не нужно притворяться. Цинь Су склоняется к нему и, продолжая кормить Жусуна, слегка касается губами губ мужа. И он даже позволяет ей, пусть всего чуть-чуть, скользнуть в его рот языком. - Я люблю тебя, - шепчет Цинь Су. - Я тебя тоже, - смущенно признается А-Яо. Да, он лжет, потому что любит ее! Ему так стыдно, что он позволил ей этот поцелуй, но как он мог отказаться? После такого обмана… Тело предает его, не давая забыть, как ужасна его ложь – но ведь это для того, чтобы скрыть правду, которая может убить. А-Яо застывает, когда ладонь жены скользит к его паху. - И зачем ты говорил, что бессилен как мужчина? – ухмыляется А-Су. - А-Су… - у него перехватывает дыхание. Почему она так прикасается к нему, когда у нее на руках ребенок? Зачем она так делает? Она знает, что ему сейчас страшно, он всегда боялся слишком смелых заигрываний. И теперь она убедилась, что он ее обманул. Он пытается отстраниться, и А-Су убирает руку. Вот и всё. Он разоблачен. Он лгал жене, а ведь обещал, что никогда ничего не будет от нее скрывать! Он хочет сказать: «у тебя есть все причины ненавидеть меня». Но в горле застревает колючий ком. Цзинь Гуанъяо с трудом заставляет себя не закрывать лицо. Он должен смотреть жене в глаза. Цинь Су вкрадчиво говорит: - Знаешь, А-Яо, мне было о-очень любопытно, насколько далеко ты зайдешь, пытаясь всё от меня скрыть. Цзинь Гуанъяо склоняет голову. Наверное, все орудия пыток, которые он изобретал для Вэнь Жоханя, не смогли бы причинить ему такой сильной боли, какую он испытывает сейчас. - Но всё же ты честнее и вернее многих других мужчин. Ты совсем не такой, как твой отец. Он бы на твоем месте легко смог бы совратить девушку, бросить ее беременной и предоставить ей в одиночку справляться с таким позором. Он бы даже мог сказать, что вправе уйти, потому что ребенок не от него, - уверенно произносит Цинь Су. – Я могла бы остаться одна и растить ребенка от родного брата… такой человек, как твой отец, предпочел бы пожертвовать честью и жизнью возлюбленной, но не отказался бы от любовных утех и не оговаривал бы себя. Она всё знает. Цзинь Гуанъяо поражен. Ему дурно. Он прерывисто дышит. - Значит, мать тебе призналась. - Мгм. А отец случайно это услышал, - Цинь Су видит, что он в ужасе. Он хочет что-то сказать, но Цинь Су продолжает: - Эта мразь получит по заслугам. Мы пойдем против него. Не мои родители одни. Мы с тобой. Мы убедим Сюэ Яна выдать всё, что он знает. Мы попросим Чифэн-цзуня и Цзэу-цзюня помочь нам. Конечно, Сюэ Ян расстроится, что ему не дадут убить твоего отца, а он уже давно хочет это сделать, он сам мне это говорил… но я уверена, он нам поможет. Цзинь Гуанъяо мигает. Дагэ убьет его, если узнает… а эрге скажет, что Чифэн-цзунь был прав… всё пропало! Но… - Постой… ты хочешь сказать, что ты меня ни в чем не винишь? - Ты хотел защитить меня и мою семью. Ты предпочел оговорить себя и сказать, что ты бессилен, но не рисковать положением моего отца в обществе и моим добрым именем. За что мне на тебя злиться? – Цинь Су качает головой, ее губы дрожат. Ей хочется заплакать, и она быстро смахивает слезинку, чтобы влага не попала на Цзинь Жусуна. Цзинь Гуанъяо уверен: он не заслужил такую жену. Она улыбается, когда он нежно касается ладонью ее лица. - Ты же знаешь, ты прекрасный отец. - Я боюсь за нашего ребенка, - признается А-Яо, все еще не зная, куда деться от стыда. - Не надо, - Цинь Су перекладывает малыша так, чтобы он сосал левую грудь, и А-Яо помогает ей, как будто помощью мог бы искупить свою вину. Как будто он не боится касаться жены, потому что теперь они оба знают правду. – Я тебе не сестра. - А-Су? – настораживается он. - Я не твоя сестра, - шепчет она. – Я на самом деле родилась прежде срока. - Не может быть. - Я приглашала родителей, чтобы они встретились с Сюэ Яном. У него получилось изобрести артефакт, который определяет родство. Ты же сам мне рассказывал, что он работал над такой вещью! – Цинь Су с трудом, но улыбается. – Он дал мне этот медальон, и узор засветился, когда я стала рядом с отцом! Я на самом деле дочь Цинь Цанъе, несмотря на то, что раньше в этом сомневались. Цзинь Гуанъяо смотрит так, будто вот-вот готов упасть в обморок. - Ты… не может быть! - Но так и есть. - Уверена? Она кивает. - Никаких сомнений. И мои родители сказали, что в любом случае ты для них как родной сын. Что бы ни случилось, ты – часть нашей семьи. Он дрожит. Не может пошевелиться, настолько слабым себя чувствует. Всё это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Не может быть. Ему нет прощения. - Нет… - повторяет он. – Не может быть. - Может, - Цинь Су касается кончиками пальцев его лица, заставляя его обернуться к ней и смотреть в глаза, и улыбается сквозь слёзы. – А-Яо, у нас всё будет хорошо. Ты не сделал ничего непоправимого. Все его планы, все убийства по приказу отца, - он вспоминает всё. Он так виноват… что хорошего может быть в его жизни?! А теперь он еще и предаст отца. Он не уверен, решится ли на такое. Иначе те добрые чувства, которые Не Минцзюэ еще испытывает к нему, исчезнут окончательно. - Я на твоей стороне, - напоминает Цинь Су, будто знает его страхи, как свои собственные. – Мои родители тоже. Ты, не имея равного по силе оружия, всё-таки победил Вэнь Жоханя. А разве твой отец сильнее его? Мы справимся, А-Яо, поверь мне! Мы всё решим вместе, правда? Цзинь Гуанъяо еще не уверен. - Ради А-Суна? – напоминает Цинь Су. И вот тогда Цзинь Гуанъяо кивает и плачет. Наконец-то ему легче. А-Сун – его ребенок. Он будет хорошим отцом. На его ребенке нет проклятия и греха. Его жена, прекрасная, веселая, остроумная, любит его, и он ее не подведет. Он ни в чем перед ней не виноват. Он всхлипывает. Наконец-то с тех пор, как его признали в клане Ланлин Цзинь, его жизнь изменилась к лучшему. Когда Цинь Су снова целует его, он отстраняется, но уже не из страха, а из-за чувства ответственности. - Не при ребенке, милая, - тихо напоминает он. – Не учи дитя плохому. Цинь Су подмигивает ему. - Да, хорошо. Ну, я почти закончила. Пойду уложу спать маленького мальчика, а пото-ом… уложу в постель большого мальчика, м? - Ты бы легко нашла общий язык с теми дамами, среди которых я вырос! – Цзинь Гуанъяо делает вид, что сердится, но она видит, как он счастлив, как ему теперь легко. И они оба смеются. А-Яо помогает ей уложить Жусуна в кроватку, и мелодично напевает колыбельную, которую слышал от мамы, пока малыш не засыпает. Он прикрывает лицо рукавом, чтобы не было видно, как дрожат его губы. С сыном всё будет хорошо… * Цинь Су смущенно улыбается Цзинь Гуаньяо, сейчас она волнуется даже больше, чем в их первый раз. Ее грудь все еще едва прикрыта, и это зрелище дразнит его. Он дрожит, вместе с ней переступая порог супружеской спальни. - Ты... ты правда не возненавидела меня? Она качает головой. - Даже если бы оказалось, что мы единокровные брат и сестра, я и тогда не смогла бы. Перед ее взглядом всё плывет от слёз. - Ты был готов жениться на родной сестре, чтобы защитить ее от последствий ее ошибки! А-Яо прижимается к ней. - Мы согрешили вместе. - Но тебя подтолкнула я. - Я люблю тебя, - тихо говорит он. - Мне всегда нравилось быть с тобой... в постели тоже... да, мне стало страшно... тогда... но... А-Су, я желал тебя, и то, что говорила мне твоя матушка, этого не изменило. Вот почему я боялся оставаться с тобой наедине. - Прекрасно, - отвечает она, увлекая его в поцелуй. А-Яо держит жену в объятиях, тыкается носом в изгиб ее шеи, кружится вместе с ней. Они оба уже без ума от желания. А-Яо укладывает Цинь Су поперек постели и нежными прикосновениями поддразнивает ее слегка покрасневшие соски. Прежде ее грудь была небольшой и упругой, а теперь наполнилась молоком для ребенка. Эта мысль его возбуждает. - У меня сейчас груди, как две дыни, - шутит Цинь Су. - Тебе так нравится? Цзинь Гуанъяо кивает, краснея по уши. Посасывает нежную кожу на ее шее и любуется розоватой меткой. - Ммм... как лаолиньская роза. - Так нечестно, милый. Давай я? - стонет Цинь Су, поднимая голову. Яо послушно подставляет шею. - Лаолиньская роза завоевала великого разведчика Лянфан-цзуня! - шепчет Цинь Су. Цзинь Гуанъяо слегка щипает ее, усмехаясь. - Ты давно покорила мое сердце. Цинь Су вздыхает. В устах кого-либо другого эти слова звучали бы смешно, но А-Яо искренен с ней. - Не говори так, а то я снова буду плакать. Они оба готовы расплакаться в любой миг, так рады этой близости. - Я не хочу сделать тебе больно, - тихо говорит А-Яо, смазывая ее мазью. - Не знаю, как для тебя это будет после родов. - Ах, да я же не хрустальная, - Цинь Су обвивает его ногами, когда он медленно входит в нее. - Как же я рада, что ты не мой брат. Цзинь Гуанъяо вздрагивает, смеясь. - А-Су! Не дразни меня... скажи, ты ведь хочешь? - Не смей останавливаться! Ах... да... я хочу тебя любить... ты мой мужчина... ты меня спас... ты любишь меня так, что женился на мне, даже когда боялся, что нам нельзя быть вместе. Ах... надеюсь, у нас с тобой будет еще один маленький Цзинь... - Цинь Су замирает. - Вот, я так и знала. - Что? - выдыхает Цзинь Гуанъяо. - А тебя это возбуждает, - она двигается в одном ритме с ним. - Тебе нравилось видеть меня беременной. Цзинь Гуанъяо краснеет так, что она даже чувствует, как ему становится жарко. - Нравилось. Но и в остальное время ты меня привлекаешь. Просто... мне очень нравится... думать о том, что у нас будут еще дети... Может, у него будет дочь. От этой мысли становится тепло на душе. Наверное, пойти против отца имеет смысл. - А-Су... даже если бы у нас не могло быть детей... даже если бы мы не могли... делать это... всё равно я бы любил тебя. Цинь Су стонет, не сдерживаясь, когда он ласкает ее грудь. - Ах... еще, не останавливайся! - Хорошо, - соглашается он, доходя до вершины вместе с ней. А-Су, мечтательно улыбаясь, перебирает его мокрые волосы. Ей нравится видеть, что ему так приятно. Но Цзинь Гуанъяо уверен, что должен дать ей еще больше. Он отодвигается с явной неохотой, так ему не хочется отдаляться от А-Су еще хоть на миг. И он снова раздвигает ей ноги. - Я еще не сделал для тебя всё, что хотел. - О-ох! – вскрикивает Цинь Су, чувствуя легкие прикосновения его языка. – Ну наконец-то у нас настоящая брачная ночь… А-Яо поднимает голову. Его губы блестят. - И таких ночей будет еще много. Завтра они сообщат Не Минцзюэ, что Цзинь Гуаншань планирует его убить. Завтра они начнут заговор против главы клана. Но эта ночь – только для них двоих. Наутро Цзинь Гуанъяо жалеет лишь о том, что отправляется в Цинхе обсуждать дела с Не Минцзюэ, не зная, как скрыть слишком заметный красный след на шее. * *Двумя годами позже* Еще немного, и Цзинь Гуанъяо назначили бы верховным заклинателем. Лань Сичень и Не Минцзюэ готовы поддержать его. Но недавно случилось то, что потрясло его до глубины души. А-Суна чуть не убил глава одного из кланов, которые были против возведения сторожевых башен. Мальчика могли отравить, но Не Минцзюэ вовремя заметил подозрительное поведение одного из заклинателей и проследил за ним. Всё обошлось, но через несколько дней у Цинь Су преждевременно начались роды. Намного раньше срока. Госпожа Цинь и госпожа Мо увели А-Суна и А-Лина подальше от ее покоев. Мо Сюаньюй и Не Хуайсан держатся так близко друг к другу, что Цзинь Гуанъяо улыбается, несмотря на страх. Дагэ и эргэ рядом с ним, и делятся с ним энергией. - Еще слишком рано… - шепчет он. – Оставалось еще два месяца… Конечно, лекари полагали, что роды могут начаться раньше, потому что у нее тройня. Но всё равно ему страшно. Цзинь Гуанъяо боится потерять жену. Или детей. - Я знаю, А-Яо, - Лань Сичень бережно перебирает его волосы. Не Минцзюэ угрюмо молчит. Цзинь Гуанъяо пытается подняться. - Я хочу ее увидеть! - Сначала успокойся, - строго велит Не Минцзюэ, удерживая его. - Я совсем не волнуюсь! – отчаянно уверяет Цзинь Гуанъяо. - Так бы я тебе и поверил. Да ты же не можешь даже на миг удержать эту свою привычную улыбочку, так что не пытайся меня обмануть, - возражает Не Минцзюэ. Лань Сичэнь вздыхает. - А-Яо, сядь. Цзинь Гуанъяо слушается, снова занимая место рядом с назваными братьями. Дверь открывается. Пришли госпожа Цинь и Цинь Цанъе, и при виде тестя с тещей Цзинь Гуанъяо снова готов расплакаться. «Простите… простите, я причинил вашей дочери столько боли…» - думает он. Госпожа Цинь не может говорить, она слишком взволнована, но Цинь Цанъе быстро подходит к нему. - А-Яо, как ты себя чувствуешь? Цзинь Гуанъяо до сих пор еще не совсем привык, что тесть заботится о нем, как о родном сыне. Ему становится легче. В ответ на такую доброту он даже готов признать собственную слабость. - Очень волнуюсь. - Вы оба очень сильные, и дети у вас будут такие же, сильные, здоровые, - Цинь Цанъе помогает жене сесть. Уже около полночи дверь покоев Цинь Су открывается. Цзинь Гуанъяо тут же поднимается. Выходит повивальная бабка с крошечным свертком на руках. Цзинь Гуанъяо близок к отчаянию: почему ребенок лежит так тихо? И тут он слышит негромкий плач. - Глава клана Цзинь, у вас дочь. Цзинь Гуанъяо подходит ближе. Девочка такая крохотная… дагэ мог бы держать ее в ладонях, как котенка. - С ней всё в порядке? - Понадобится поддержать духовной энергией, но я уверена, справимся. Склоняясь к дочери, Цзинь Гуанъяо шепчет: - Здравствуй, моя маленькая… У него за спиной, Не Минцзюэ украдкой смахивает слезу. Лань Сичень даже не пытается скрыть, что плачет. А потом повитуха уходит, и Цзинь Гуанъяо спешит в покои следом за ней. А-Су невероятно рада видеть его. Вскоре у них появляется вторая дочь. Она жива и плачет. Он в восторге от ее громкого крика. Цинь Су стонет от боли, но пытается улыбаться. - Ну давай, еще одна осталась, потерпишь, хорошо? – шепчет он, касаясь губами ее лба, мокрого от пота. Она кивает, снова корчась в схватках. Их третья дочь сразу же хватает отца за палец, и он от этого просто в восторге. И тут повивальная бабка склоняется между ног Цинь Су и сообщает: - Еще одна. - Что?! – хором вскрикивают Цинь Су и Цзинь Гуанъяо. Повивальная бабка цокает языком. - Теперь понятно, почему роды начались так рано. Цинь Су едва слышно смеется, но бледнеет еще сильнее, а Цзинь Гуанъяо готов упасть в обморок. Четыре. У них четверо детей. За раз. - А-Яо… - в страхе вскрикивает она. Он тут же забывает о собственных переживаниях. - А-Су, я с тобой. Это так неожиданно, но всё ведь хорошо, правда? Справимся. У меня же столько родных и названых братьев. - Хорошо хоть, не сестра, - шутит она, и он смеется, пытаясь скрыть волнение. Четвертая дочь меньше остальных. У Цзинь Гуанъяо сердце тревожно сжимается. - Она… - Жива, - уверяет повивальная бабка, укутывая малышку. Цинь Су хрипло спрашивает: - Можно, я гляну на нее? Цзинь Гуанъяо берет на руки дочь, такую крошечную-крошечную, которой еще и имени не придумали, и протягивает ее Цинь Су. Они оба чуть не плачут, прислушиваясь к тихому дыханию. - Сейчас должна выйти плацента, - говорит повивальная бабка, когда служанка забирает ребенка. - Ну, надеюсь, не пятый ребенок? – шутит Цинь Су. - А-Су! - Какой ты у меня щедрый, А-Яо. Я просила одну дочь, а получила аж четыре, - случившееся еще кажется ей невероятным и она в силах только шутить. Цзинь Гуанъяо смущается. - А-Су, на нас люди смотрят! - Ага, те самые люди, которые уже видели меня во всей красе, - ухмыляется она, и ему приходится согласиться. Когда ее приводят в порядок, а девочек поручают заботам лекаря, Цинь Су готова принять посетителей. - А-Су! – мать спешит к ней. – С тобой всё в порядке? - Да, мне уже легче, - она приподнимается на постели. – Где А-Сун? - Тут, - к ней подходит Цинь Цанъе, а за его ногу цепляется Цзинь Жусун. - У меня четыре сестрички? – Цзинь Жусун удивленно смотрит на родителей. Цинь Су, улыбаясь, кивает. Цзинь Жусун волнуется. Цзинь Гуанъяо приседает рядом с сыном. - А-Сун, хочешь, пойдем, посмотрим? А-Сун кивает, покусывая ногти. Цзинь Гуанъяо усаживает Цзинь Жусуна себе на плечи, но все равно следующий гость горой возвышается над ними. - Дагэ, - Цзинь Гуанъяо неловко улыбается, все еще волнуясь. - А-Яо, - Лань Сичень внимательно смотрит на него. – Всё в порядке? На миг он позволяет названым братьям увидеть, насколько сильно взволнован, но ради Жусуна снова изображает спокойствие. - Да, всё хорошо. - Дядя Не! – А-Сун тянется к Не Минцзюэ. - Хочешь покататься? – спрашивает тот. - Ага, дядя выше, мне так виднее, - серьезно отвечает А-Сун, и все весело смеются. * *Прошло тринадцать лет* - Знаете, эти маленькие разбойницы говорят, будто отсутствие одного пальца меня совсем не портит. Не могу поверить! – с томным видом признается Сюэ Ян. - Вот только не хвастайся зря, - пятнадцатилетний Цзинь Лин морщит нос. - А тебя не спрашивали, - фыркает Сюэ Ян. - Он просто тебя дразнит, - успокаивает его недавно прибывшая А-Цин, ученица Сяо Синчэня и подруга Цинь Су. - Помолчи, А-Цин. Сяо Синчэнь принял в ученики только их двоих, и Сюэ Ян считает девушку своей главной соперницей. - Это ты заткнись, а то я тебя побью! – возражает А-Цин. - Интересно, каким оружием? - А-Чэн позволил мне стать второй хозяйкой Цзыдяня, - хвастается она. - Неужели? – удивленно спрашивает Цзинь Гуанъяо. Цинь Су удивлена не меньше. - Как ты сказала? А-Чэн? А-Цин краснеет. - Да помолчите же вы все! - Нет-нет, я хочу знать, - настаивает Сюэ Ян, скрестив руки на груди. - А-Чэн и А-Цин! – напевает одиннадцатилетняя Цзинь Жу Сянь. Она стоит рядом с сестрами, которые внешне похожи на нее, но по нраву все разные. У Жу Сянь и Жу Инь сильные способности к заклинаниям, хотя Жу Инь тихая и прилежная, а Жу Сянь более шумная и бойкая. У Жу Ся слабое золотое ядро, зато заметный талант к искусству, а Жу Пэй, самая младшая и слабее сестер, прилежно учится традиционному мастерству, но главный ее талант состоит в темной магии, что очень беспокоит ее родителей. Возможно, после нынешней церемонии, у нее будет достойный учитель. Прибывают все остальные, и начинается ритуал. Сюэ Ян использует светлую и темную энергию, чтобы восстановить душу и тело своего кумира. Лань Сичень, бледный и взволнованный, наблюдает за происходящим, стоя рядом с Цзинь Гуанъяо. Он согласился на это ради брата. Лань Ванцзи тоже заслужил свое счастье, тем более теперь, когда стало известно, что и его, и Вэй Усяня ввел в заблуждение Цзинь Гуаншань. Вэнь Нин тоже здесь и ждет. Рядом с ним Жу Пэй, которая очень к нему привязалась, и Лань Сычжуй, потомок клана Вэнь, которого когда-то в Илине спас Ханьгуан-цзюнь. Когда Вэй Усянь делает первый вдох и впервые в новой жизни открывает глаза, то видит рядом с собой Лань Ванцзи, который смотрит лишь на него одного. Цзян Чэн издалека наблюдает за ними. Цинь Су держит Цзинь Гуанъяо под руку. После небольшой запинки он говорит: - Добро пожаловать, господин Вэй. Мне предстоит рассказать вам еще многое, но начну я с «спасибо» и – «простите меня»… Примечания автора: А еще за воротами Башни Кои, Цзян Чэна ждут шесть собак-оборотней, но он не позволит им приблизиться к брату, чтобы тот не умер снова от страха) Конечно, Сюэ Яну понадобилось много времени, чтобы найти способ возродить Вэй Усяня, и в этом ему помогли Сун Лань и Сяо Синчэнь. Что касается клана Чан, мне кажется, Сюэ Ян отказался от мести после того, как понял, что участие в падении Цзинь Гуаншаня сделало его героем в глазах общества. К тому же, за ним постоянно наблюдали Не Минцзюэ, Лань Сичень и Цзинь Гуанъяо, так что он не смог бы использовать Тигриную печать. И, если бы он сбежал, кто бы угощал конфетами маленьких разбойниц?)) Что случилось с Цзинь Гуаншанем? В заключении он умер от болезни, передающейся половым путем)). *пожимает плечами* Где Су Ше? Наверное, он до сих пор остался хорошим другом Цзинь Гуанъяо. Вряд ли он подвел его, узнав правду, как бы там ни было, они нашли способ доказать, что Вэй Усянь не преступник.