Обличье
23 мая 2020 г., 18:33
Ричард пришёл за четыре часа до полуночи в лабораторию, спустя день после случившегося. Ему было тревожно наблюдать за тем, как скоро начинает темнеть, как ночь постепенно опускается на всё земное. Сердце юноши пробирал нешуточный страх, и он даже представлять не желал, что испытывает его любимый прямо сейчас, ожидая того, чего сам не в силах понять или до конца осознать.
Гэвин на протяжение суток, ожидая прихода дьякона Рэйкета со службы, испытывал противоречивые физические ощущения. Его бросало то в невыносимый жар, от которого мохнатое тело, казалось, готово было воспламениться, то в холод, вводивший организм в дичайшее волнение. В один момент чудище помыслило: "Я просто сдохну. Я умру. Лучше бы я умер прямо сейчас. Сколько мне ещё ждать? Сколько можно терпеть? Как же я устал", – и позволило истинным эмоциям вырваться наружу. Монстр с того момента не только жалобно скулил, но и бился без меры головой о прутья, о пол, врезался в стены клетки боком, бил лапами, царапал всё, что попадалось под когти. Когда он уставал окончательно, то без чувств падал на бетонный пол и терял сознание.
Элайджа даже не думал помогать подопытному в такой ситуации, как-либо противостоять его мучениям. Он наблюдал, следил, изучал, вёл запись, казалось, исписав столько бумаги, сколько деревьев в их лесу не росло за последние пару сотен лет. Учёному было плевать на чувства этой нежити. Он не испытывал и грамма жалости, когда мерза смотрела ему в глаза и буквально всем своим видом молила о помощи. Камски лишь бросал тому в ноги еду и говорил: "Ешь, пока дают. Не то отберу. И Ричард больше не станет носить тебе ничего!" Несмотря на угрозы, Гэвин отказывался от пищи и даже не притрагивался к ней, весь день пребывая голодным и сломленным. Ему хотелось, чтобы любимый покормил его, а не этот напыщенный индюк!
Под вечер хищник уже в третий раз потерял сознание и завалился на бок, чуть было не ударившись со всей силы головой о пол. Обошлось без травм, к счастью. Но когда Рэйкет увидел любимого в столь измученном состоянии, похожим на предсмертное, его эмоции переживания усилились:
– Что с ним? Ты сделал это? – святослужащий поставил корзину со всем, что посчитал необходимым, на рабочий стол товарища и стал смотреть то на него, то на Гэвина, хмуря брови.
– Конечно нет! – отрезал Камски, фыркая при виде усталого, изнурённого создания. Безумец с трудом подавил в себе желание назвать заключённого ничтожеством или слабаком. Но это бы сильно завело дьякона, охотник почему-то был уверен. – Не я виноват, что он вырубается по три разу на дню и ни хрена не ест. Я лишь наблюдаю, изучаю и записываю, Ричард. Не хочет есть – пускай не ест. К чему такие волнения? Он же просто посланник смерти, которого я... кхм, то есть мы поймали, и о котором нам нужно всё разузнать. Хотя... я представлял, что накануне полнолуния эта мерза должна, наоборот, становиться сильнее, а не падать без конца в обморок и скулить весь чёртов день, – с уст учёного срывается раздражённый вздох. Элайджа решает возвратиться к своим драгоценным записям.
Заслышав знакомый голос через темную пелену сна, демоническое создание медленно пробудилось. Гэвин опять стал скулить и пополз ближе к прутьям, дыша совсем неестественно, нездорово. Чудовище достигает цели, высовывает из клетки морду. Хвост совсем слабо двигается для обычно энергичного и сильного монстра. Волчье отродье пытается подняться на лапы, но вновь падает на пол, болезненно проскулив от удара. Это заставляет Рэйкета сильнее терять остатки спокойствия и всё желание помогать старому другу.
Пока Камски сверял горы бумажек с холмами тех же самых записей, Ричард постарался сделать всё, чтобы родной для него человек держался.
Оставалось не так много времени до восхода полной луны.
Святослужащий ласкал монстра поглаживаниями, шептал ему на ухо – сквозь скулёж самого Гэвина – приятные, успокаивающие слова, признавался в любви до гроба и клялся в том, что никогда не оставит любимого после всего, что им пришлось пережить вместе, после всех лет.
Стоило луне взойти на небосвод, украсить его своей красотой, начать блистать, освещая тёмные улицы пригорода, как лесное чудище начало сильно дрожать. Дыхание нежити стало настолько устрашающим, что Камски даже прекратил в один момент водить ручкой по странице. Ричард хотел отойти на некоторое расстояние, но затем понял, что сейчас Гэвину нужна вся его поддержка, какую он только мог дать. Именно поэтому дьякон обхватил рукой его лапу, находящуюся за пределами клетки, и стал крепко держать. Однако Риду вздумалось подняться на шаткие лапы, и тогда дьякон отпустил его. Мохнатая тварь мотала головой из стороны в сторону, грозно рычала будто бы на саму себя, а потом и вовсе завыла, обращая морду кверху. Будь они на улице, стало бы заметно, что кончик носа дьявольского создания смотрит прямо в сторону круглой луны.
Рэйкет поднялся на ноги и отошёл чуть дальше от клетки, с беспокойством наблюдая за тем, как бывший священнослужитель терзал себя когтями по лицу, словно на него напал зуд. Впоследствии лохматый хищник драл на своём теле шерсть прямо с кусками кожи. Скулёж перебивался грозным рыком. Чудище поднялось на задние лапы, как на человеческие ноги, и продолжило срывать с деформирующегося в размерах тела клоки волчьей шубы и кожу вместе с ней. Он обретал массу, мускулистость, казалось, даже прибавлял в росте.
Люди с неподдельным страхом наблюдали, как огромный волк обращается в человекоподобное создание. Его глаза прямо-таки светились алым! И как только Рид учуял запах еды из той корзины, которую Ричард принёс для него, но так и не успел распаковать, он обезумел и стал видеть в двух людях, стоящих напротив, ту самую пищу. Чудовище начало грызть металлические прутья клетки, биться о них мордой, раздвигая два прута мощными руками. Каждое неподконтрольное движение сопровождалось агрессивным рычанием.
Человеческие создания забились в угол, наблюдая за грозной нечистью, бьющейся в порывах истинной дикости. И только Рэйкет знал, что за этой неведомой силой скрывается хрупкий человек, любящий нежные поцелуи в затылок и теплые ладони, гладящие плечи.
Монстр наконец разогнул прутья. Теперь у него появилась возможность вылезти из образовавшегося между ними расстояния. Он без раздумий воспользовался ей и громко, несдержанно прорычал, пока пасть наполнялась горячей слюной от желания сожрать кого-нибудь в ближайшие несколько минут. Из груди полукровки вырвался очередной вой, смешанный с рыком. Кровавые зрачки чётко посмотрели в сторону напуганных друзей. В порыве ярости, сравнимой с бешенством, демон взял двумя руками деревянный стул учёного и бросил тот в людей. Благо, чудовище промахнулось, и стул с треском сломался о каменную стену.
Элайджа от сильного испуга вцепился руками в плечи Ричарда, который в этот момент пытался придумать, как успокоить грозного зверя. Один только взгляд Гэвина выбивал все мысли из головы. И не от любви к нему, а от природного страха перед хищным созданием, способным растерзать человека ещё легче и в разы быстрее, чем он раздвинул железные прутья голыми руками!
Рэйкет не сразу набирается смелости подняться на ноги, оставляя учёного сидеть в углу. Теперь парень не обращал внимания на действия Камски, а лишь следил за тем, как поведёт себя обезумевшее дьявольское творение. Колени сами собой дрожали, но нужно было взять чувства под контроль, иначе Гэвин будет только сильнее ощущать желание съесть беззащитную жертву.
– Успокойся. Ты не в себе. Не дай демону завладеть тобой. Ты ведь ни за что не тронешь меня, да? – даже сейчас дьякон не позволяет себе назвать монстра по имени.
Чудище злобно рычит, поднимает деревянный стол, скидывая с него приборы для работы, бумаги, и бросает в сторону Ричарда. Он не успевает отскочить или увернуться, поэтому предмет мебели сбивает его с ног, заставляя врезаться спиной в стену во время падения, и зажимает голени. Священнослужитель не слабо так приложился затылком о камень, даже успев подумать, что может отрубиться. Обошлось всё сильной болью. Но вынуть ноги из-под стола он смог не сразу. В этом ему помог сам Гэвин, когда направился вперёд и вновь поднял деревяшку, чтобы откинуть её в другое место и разломать до конца.
Ужасная тварь склонилась над Рэйкетом, подхватила его за плечи, впиваясь когтями в кожу, и подняла над землёй. Дьякон со страху закрыл глаза и промычал, ощущая, как огромные острые когти оставляют глубокие царапины.
– Это ведь не ты, Гэви. Я помогу тебе, – хрипло говорит Ричард, надеясь, что сквозь тяжёлое дыхание чудовище будет способно услышать слова любимого если не разумом, то сердцем.
Внезапно рычание грозного человекоподобного волка затихает, и он медленно ставит служителя церкви на пол. Крепкие, сильные руки отстраняются от человека. Теперь кровавые глаза внимательно наблюдают за дьяконом. Ричард дышит учащённо, шумно. Нежить приближается к нему мордой, словно пытаясь что-то сказать. Но внезапно Гэвин громко взвывает – в спину воткнулось что-то острое. Только мгновением позже Ричард замечает, что в спине его любимого был нож. Это сделал Камски, которого хищник упустил из виду несколькими минутами ранее.
Мерза вырывает холодное оружие из спины, откидывает его на пол, рыча и злясь пуще прежнего. Гэвин поворачивается к учёному и наступает ровно на того. Кажется, кто-то вспомнил старые обиды! Хищник валит охотника на пол, продолжая рычать и истекать слюной от нетерпения. Рид отчётливо понимает, что прямо сейчас хочет откусить чужую голову, потому широко раскрывает огромную зубастую пасть, пока Элайджа истерично кричит на полу, под этой тяжёлой тушей, и зовёт Ричарда.
– Не делай этого! – святослужащий знал, чего хочет демон, завладевший рассудком Гэвина. Нечисть желала крови и своей целью избрала Элайджу, который прежде позволял себе пытать хищного зверя в лаборатории. – Ты знаешь, что это непоправимый грех! Господь не простит тебе этого! Я не прощу!
Парень всё это время старался оттащить мерзкое создание от друга, но у него совершенно ничего не получалось. Рид в новом обличье был сильнее. Но даже так его совесть и желание быть с любимым откликнулись на слова дьякона. Лесная тварь отступила, но не сразу. Прежде чем оставить Камски в покое, бывший служитель церкви сильно расцарапал его грудь когтями и отбросил в сторону. Однако больше не трогал.
Монстр чувствовал запах крови в комнате, ему безумно хотелось сожрать любую плоть! Он держался только ради Ричарда: метался по комнате, царапал стены и портил прутья клетки дальше, лишь бы излить все силы и животную ярость на разрушение, а не на терзания и убийства.
Рэйкет вывел Камски из подвального помещения, чтобы перевязать ему и себе раны подальше от глаз озверевшей твари. И Гэвин, похоже, был только благодарен за возможность остаться один на один с собой и своим недугом. За пределы лаборатории он так и не вышел за всю ночь, которую люди провели в доме учёного. Дьявольское создание продолжало отрываться на мебели, даже не коснувшись языком крови, которая осталась на полу и стенах комнаты. Человеческая натура в нём оказалась не такой слабой, чтобы поддаться сладкому искушению. Самосознание вернулось к нему даже раньше, чем луна спряталась за горизонтом!
У Ричарда душа раздиралась на мелкие куски от сильного желания помочь своему любимому. И всё же он осознавал, что сейчас заходить в подвал было очень опасно и в какой-то степени неуместно. Поэтому он уложил своего друга спать на кровати, а сам устроился на матрасе, на полу. Рычание, скулёж и вой всю ночь не утихали в подвале. Только ближе к рассвету душераздирающие и пугающие звуки перестали быть слышны.
На утро дьякон сменил бинты на груди и руках Элайджи и проделал то же с собой. Ни он, ни Камски не решались заходить в остатки лаборатории, ведь та тишина, которая воцарилась на заре, напрягала их. И всё же дьякон решился войти. Он сделал это тихо, осторожно, замечая на стенах и полу уже подсохшую кровь и украшения в виде следов от мощных когтей и клыков. Но монстра, сделавшего их, уже не было. Вместо него в помещении находился вполне безобидный человек, укрывшийся под куском ткани, чем-то напоминающим одеяло, а из-под него выглядывали каштановые волосы. Священнослужитель тихо вздохнул, делая шаг вперёд.
Под шалью Элайджи прятался самый настоящий Гэвин, теперь уж точно похожий на того человека, каким был раньше. Только с парой изменений – по всему его телу, в положенных для того местах, отросли волосы, по своей структуре больше напоминавшие мех, а в ряду зубов заострились четыре клыка. Ричард невольно заулыбался, увидев такое родное его сердцу лицо. Но долго его радость не продлилась. Бывшему волчонку сейчас, наверняка, было очень холодно. И голодно тоже.
– Эл, ты сможешь накрыть на стол? На троих, – Рэйкет поворачивает голову к товарищу, вошедшему в комнату буквально только что.
Учёный не поверил собственным глазам, увидев, какой беспорядок в лаборатории устроил человек, в которого вселился отныне виданной силы демон. И теперь он лежит под шалью Камски и дрожит во сне.
– Да... Да, уже иду! – не скрывая удивления, отвечает безумец.
Увидеть на месте свирепой твари обычного парня он явно не ожидал. Но он-таки поплёлся наверх, чтобы приготовить завтрак, уже предвкушая, как человек, лица которого он не разглядел – хоть и был очень хорошо знаком с Гэвином, – расскажет о том, почему его тело захватила волчья сущность.
