All I need is you.

Весь день я провёл в приготовлениях. Сегодня свадьба Чана всё-таки. Я очень переживал, там ведь столько незнакомых людей будет, столько родственников, пока ещё невеста Чана... Перед ними нельзя позориться, чтобы не подставлять Чана, да и себя тоже. — Ты такой красивый, — улыбнулся Минхо, опёршись о дверной косяк. Я смущённо улыбнулся. Мы уже четыре месяца встречались, а я всё никак не мог привыкнуть к его комплиментам. Так приятно. Я поправил бабочку и подошёл к нему, он обвил руками мою талию и поцеловал в губы. Хотелось выть, такой он классный. Если б Чан не был моим братом, я бы точно остался дома и никуда не пошёл. Я поцеловал Минхо в шею, она была слишком соблазнительно открыта, он усмехнулся и щёлкнул меня по носу. Если так и будем мудиться, то опоздаем к назначенному времени. Я вздохнул и ещё раз подошёл к зеркалу, чтобы посмотреться. Вроде норм. — Хорошо смотримся, а? — Минхо подошёл ко мне и взял за руку. — Ага. Я готов терпеть этот костюм в следующий раз только у нас на свадьбе. Минхо усмехнулся. — Не хочу тебя расстраивать, но ты будущий адвокат, — он поцеловал меня в лоб. — Пойдём уже. Я кивнул и пошёл за ним. Мы сели в такси. Почему-то ощущение такое странное, даже вроде нервничаю, будто это меня там женить будут, но, к счастью, нет. Если у меня когда-нибудь и будет свадьба, то буду выходить замуж. Я усмехнулся. Да уж, если б Хёнджин заявил мне такое год назад, я бы точно прибил его. А потом бы и сам повесился. Неважно. Всё так круто изменилось за это время, хотя прошло не так уж и много. Я улыбнулся и взял Минхо за руку. Невольно вспомнился эпизод из августа. — Можешь взять меня за руку, пожалуйста? — шёпотом спросил я. Я почувствовал, как его рука переплелась с моей. Я подавил улыбку. Да, это то, что мне было нужно. Да, сейчас мне даже просить не надо было. Минхо поглаживал большим пальцем мою ладонь. Он всегда так делал, когда чувствовал, что я нервничал, и мне действительно становилось спокойнее. Хван бы сейчас заспорил, но нет, Минхо действительно был самым лучшим. Мне до сих пор было непонятно, как у него получалось читать мои мысли и чувствовать моё настроение, когда я даже не подавал вида. Но меня всё более чем устраивало, раньше я о таком и мечтать не мог. Завтра Рождество, мои родители позвали нас на ужин. Так волнительно. Мы созванивались несколько раз после того моего визита, и они каждый раз интересовались нашими с Минхо делами. Не знаю, делали они это из вежливости или им правда было интересно, но пока бабуля на моей стороне — мне ничего не страшно. Я ведь начал принимать антидепрессанты на следующий день после сеанса, потому что испугался, что мне могло стать ещё хуже, состояние и так стремительно ухудшалось, а это ничего хорошего не предвещало, мысли о том, что Минхо всё это будет видеть, что ему придётся за мной ухаживать, угнетали, я опять начал чувствовать вину за своё существование, а значит, что попытки свести счёты с жизнью маячили где-то на горизонте. И я, наверное, не прогадал. Сначала вообще ничего не менялось, я был похож на сонную муху, а потом так вообще меня по ночам начало колотить (я думал, что у меня были панические атаки во время гроз, ха, как же я ошибался (хотя лучше бы они и были такими относительно лайтовыми, как во время гроз)), мне было так страшно, я хотел отказываться от таблеток, но психотерапевт попросил немного подождать, убедил, что это нормально и через плюс-минус неделю, как мы выйдем на рабочую дозу, это пройдёт. И действительно, после неё мне постепенно становилось легче, на 100 дней наших отношений я уже был вполне весёлым и даже попробовал глубокий петтинг тогда. Обычно я не испытывал особого сексуального влечения, как во время депрессии (не знаю, каким чудом мне всё же удалось возбудиться тогда, за несколько дней до самого важного приёма у психотерапевта), так и в начале приёма таблеток. Я даже думал, что вообще асексуал, но, как оказалось, нет. Мне понравилось, и позднее я начал больше этим интересоваться, читать, даже что-то пробовать, но неважно. Вчера Минхо сказал мне, что мои глаза стали улыбаться (конечно, уже шла девятая неделя приёма антидепрессантов). И я был счастлив это услышать, для меня это был самый трогательный и важный комплимент. А ещё, это чувство, когда понимаешь, что в тебя верят и любят. На радостях я и Хвану этим похвастался, а он тоже меня похвалил и поддержал, сказал, что я хорошо справляюсь и что у меня всё получается. Это придало мне сил. Я думаю, что у меня действительно получалось справляться с депрессией. С любовью и поддержкой моих близких, с терапевтом. Таблетками тоже. Это оказалось легче, когда я действительно признал, что мне нужна была глобальная помощь, и когда начал её принимать. Суён, должно быть, мной гордилась. Я улыбнулся, Минхо это заметил и обнял меня за плечи, притянул к себе поближе. — Тебе так идёт улыбка, я так люблю тебя, — он поцеловал меня в макушку. — Знаешь, я совсем не жалею о том, что мы тогда не смогли нормально познакомиться. Пускай. Тогда было неподходящее время. Спасибо тебе. — За что? — я удивился. — За то, что ты есть. Я когда просыпаюсь и понимаю, что ты рядышком спишь, мне так хорошо становится. Лежу, глупо улыбаюсь, но недолго, надо ещё завтрак тебе приготовить ведь. А потом ты приходишь на кухню такой сонный и ничего не понимающий, но как только начинаешь есть, то сразу будто энергией наполняешься, такой довольный. И я понимаю, что пропал, что готов готовить тебе до конца жизни и вообще... Вообще, я похоже нашёл своё место. Рядом с тобой. Давай будем жить долго и счастливо до конца наших дней, ладно? — Хён, — я заныл. — Ну вот зачем ты, я же сейчас расплачусь и придётся опухшим на свадьбе сидеть. Минхо засмеялся и поцеловал меня в лоб. Я вылез из машины первым. Ноги немного затекли, но в целом порядок. Церемония прошла спокойно, у Чана очень красивая невеста. И имя у неё тоже очень красивое. Где он только нашёл девушку с европейской внешностью? Родинки на лице здесь были скорее редкостью, поэтому меня приятно удивила её родинка над губой. Красиво. Минхо пошутил, что начинает ревновать, я смутился и перестал пялиться, он поцеловал меня в висок. После церемонии мы поехали отмечать. Чан подошёл ко мне позже, сказал, что гордится мной и надеется, что в следующий раз гулять мы будем уже на нашей с Минхо свадьбе. Я посмеялся. Как бы часто мы об этом ни шутили, в реальности это вряд ли было возможно. Здесь, в Южной Корее, однополые браки всё ещё были под запретом. Конечно, можно было бы пожениться где-нибудь за границей, но какие гарантии, что брак не аннулируют по приезде? Да и он, в общем-то, не особо и нужен был нам, мы и так прекрасно друг с другом живём. Но я был счастлив похвале Чана. Пока Минхо отошёл куда-то, я подошёл к столу и заметил своих родителей. Точно, они, как родственники, тоже же здесь были. Я занервничал, потому что не планировал знакомить их раньше времени и без подготовки. Мама меня заметила и подозвала к себе. — А где бабуля? — спросил я, когда подошёл. — Она не поехала, сказала, что слишком старая для таких мероприятий, — мама улыбнулась. — А где твой парень? — Вы разве не хотели познакомиться с ним на Рождество? — я скривился. — Хотели, но что нам мешает познакомиться с ним заранее? — подал голос папа. — К тому же, день всего остался. Я, я вам мешаю. Но, к сожалению, ненадолго. Минхо появился в поле зрения, я попытался глазами ему показать, чтобы он шёл в другую сторону, но бесполезно. Ладно. Только лишь бы всё было хорошо. Он подошёл ко мне и взял за руку, стал успокаивающе водить большим пальцем, только сейчас это не помогало. Вообще. Я шумно выдохнул. — Мам, пап, это... мой Минхо. Хотелось зажмуриться, чтобы не видеть их реакции, мой голос чудом не сорвался. Если они его не примут, я откачусь назад, я был в этом уверен на все сто процентов. Все полгода трудов пошли бы насмарку, или сколько там прошло. Мне очень не хотелось возвращаться в начало. Хотя, таблетки и поддерживали моё состояние, поэтому вряд ли бы я стал таким же убитым, как раньше, но мне всё равно было страшно. — Приятно познакомиться, — улыбнулась мама, они поклонились друг другу. У меня потемнело в глазах, и я присел. Мой организм был всё таким же слабым. К счастью, в обморок падать не пришлось (у меня был план “Б” — притвориться, что упал в обморок, если они не поладят). Да, я давил бы на жалость, но тут были все средства хороши. Минхо родителям понравился. Ну конечно, как он вообще мог кому-то не нравиться? Такой хороший. И терпение у него ангельское. Мои родители его точно задолбали сотней глупых вопросов, но он держался молодцом, со стороны даже казалось, что ему было интересно в этом обсуждении участвовать. Я сидел чуть подальше от них и пялился на Минхо. Впрочем, ничего нового. Но кое-что всё же было. Я вдруг почувствовал разливающееся по телу тепло и улыбнулся. Он такой потрясающий и... мой. Да, точно мой. Я люблю его. Больше всего на свете люблю. Я подошёл к нему и выцепил его у родителей. — Поехали домой. — Уже? Мы же только приехали, неудобно как-то. — Хён, я... Мне нужно кое-что тебе сказать. Кое-что очень важное. Хочу, чтобы обстановка была подходящая. Уверен, Чан не обидится. Мы отсидели достаточно. Минхо кивнул и вызвал такси. Так волнительно. Но действительно ли нужно было так срываться со свадьбы брата только ради того, чтобы признаться Минхо в любви? Но какая теперь разница? Такси уже едет. Пускай этот момент действительно станет особенным. Мы сели в машину. Всю дорогу я думал о том, как именно ему признаться. Раз уж решил сделать момент особенным, нельзя просто прийти домой и сказать: “Я люблю тебя”. Наверное, надо создать романтическую атмосферу? Или... Да, закажем пиццу и будем смотреть какой-нибудь романтический фильм, там подгадаю момент и признаюсь. Допустим, нормально. Я заказал пиццу прямо в машине, чтобы её привезли примерно к нашему приезду. Я забежал в дом, хотел успеть переодеться перед курьером, Бёль как назло путалась под ногами. У нас дома тоже зеркало стояло в прихожей, я пробежал мимо него и остановился. Что-то показалось мне странным, и я вернулся обратно, чтобы посмотреться. Как такое вообще было возможно? — Ты тоже это видишь? — радостно спросил я и повернулся к Минхо. — Я — белая единица с запахом ванили. — М? — он непонимающе посмотрел на меня и неуверенно улыбнулся. — Не видишь? Раньше я был чёрной двойкой, но теперь — белая единица с запахом ванили. Это ведь хорошо. Наверное, это потому, что я окончательно себя принял. Или ты до сих пор видишь чёрную двойку? — Если честно, я не совсем понимаю, о чём ты говоришь, — он почесал затылок. — Ну, цифры... Вот ты — оранжевая восьмёрка с запахом яблочного штруделя, мама — жёлтая тройка с запахом лимона, Хёнджин — зелёная семёрка с запахом хвои и так далее у всех людей. Ещё места тоже. Дом — оранжевая восьмёрка с запахом яблочного штруделя, универ — коричневая девятка с запахом лакрицы и т.д. Действия или события обычно нет. — У тебя одинаковые ассоциации для меня и для дома? — Минхо улыбнулся. — Да. У тебя нет? — Да я как-то... не ассоциирую что-либо с цифрами? Ещё и цветными, пахнущими. Не знаю, если честно, впервые о таком вообще слышу. — А я думал, что это у всех такое... — меня это даже немного расстроило. — Зато ты у меня единственный и неповторимый, — он улыбнулся и подошёл ко мне близко, растрепал волосы. Я поцеловал его. Кажется, сейчас был самый подходящий момент для признания. Или нет. Стоило мне только открыть рот — в дверь позвонили. Курьер. Я забрал пиццу и предложил Минхо посмотреть фильм, он согласился. Не хватало только вина, очень не хватало. Но нельзя. Мало ли сорвусь. А, и с антидепрессантами пить нельзя. Я сглотнул и пошёл переодеваться. Сам того не замечая, выбрал слишком приличную для дома одежду. Мы лежали на кровати, он обнимал меня, мне всё больше хотелось глупо улыбаться. Нет, всё же правильно, что мы ушли. Романтические фильмы были хороши тем, что настраивали на нужный лад. Но они были ужасно скучными, так и тянуло зевать. Я перевёл взгляд с экрана на своё плечо, обратив внимание на то, как Минхо гладил его пальцами под рукавом футболки. Это настраивало на слегка другой лад. А ещё эта атмосфера, которую я создал... Полумрак, аромасвечи. Мы ещё и постельное утром поменяли на красивое бежево-серое, такое приятное. Да, к пицце мы так и не притронулись. Я забрался повыше, поцеловал его в губы, он тут же проскользнул языком в мой рот. Похоже, у него тоже с романтическим(?) настроением всё было в порядке. — Хочу тебя, — прошептал я, опёршись на его лоб. — Я тебя тоже, — он ответил шёпотом и снова поцеловал меня. У меня мгновенно побежали мурашки по всему телу и сердце забилось быстрее. Главное было не переволноваться, сегодня всё должно получиться. Но на самом деле, волнение отступило сразу же, когда я почувствовал, как в меня упирался его стояк. Думать о чём-либо стало невозможно. У меня самого всё пульсировало, какие тут мысли. Мы судорожно снимали друг с друга одежду, слава богу, оба были в домашнем, и особых усилий это не потребовало. Я слегка толкнул его на кровать и поцеловал выпирающий кубик пресса, потом спустился вбок и провёл языком по тату. Ну какое же у него потрясающее тело. Он действительно занимался в зале в свободное время, и это было заметно. Он растрепал мои волосы и поменял нас местами, теперь я лежал под ним. — Мне лучше перевернуться? — я посмотрел ему в глаза. Как же неловко. К моим ушам и щекам ощутимо прилила кровь. — Я так не смогу следить за твоей реакцией, — он замотал головой. — Но, если тебе так будет комфортнее, — перевернись. Я замешкался, но всё же остался лежать так. Подумал, что тоже хочу видеть его лицо, так мне будет спокойнее. Он целовал меня по всему телу так нежно, что мне хотелось хныкать от любви. Его тёплый рот мягко обволакивал по очереди ареолы, а язык мокро играл с самим соском. Я готов был отдать ему душу, что уж говорить про всё остальное. С каждым вздохом мне хотелось большего. Не знаю, как, но он буквально одними поцелуями доводил меня до экстаза, моё тело покрывалось мурашками и прогибалось само по себе. Но я не был этому против. Минхо целовал меня уже где-то внизу, и я позвал его. Он тут же вернулся и впился в мои губы, а потом посмотрел мне в глаза. Я дал ему добро на продолжение, и он стянул мои боксёры. Я тяжело дышал через нос, Минхо отстранился и слез с кровати. Я повернул голову, чтобы проверить, куда он пошёл. За смазкой. Мне казалось, что Минхо настолько меня разморил прелюдией, что теперь мне будет всё равно, но тело всё равно невольно сжалось от мимолётного представления продолжения. Я закрыл глаза и расслабился. Всё будет хорошо, он никогда не причинит мне боли намеренно. И мы любим друг друга. Он быстро вернулся ко мне и убедился, что я всё ещё в подходящем настроении и всё ещё согласен. Я машинально сглотнул, когда почувствовал, как внизу по мне потекла тёплая смазка. Минхо медленно ввёл в меня палец и поцеловал, разрабатывая стенки. Потом ввёл второй. Ощущения были намного лучше, чем в прошлый раз. Минхо нежно целовал меня то в губы, то в шею, одновременно растягивая, кажется, уже четырьмя пальцами. Я, похоже, разучился дышать, а от чувства заполненности подгибались пальцы на ногах. — Хён, — жалобно простонал я. — Всё хорошо, — он заправил мои влажные от пота волосы за ухо, я раздвинул ноги пошире. Он улыбнулся и поцеловал меня в губы, а потом отстранился, чтобы надеть презерватив. Я дышал через рот и смотрел на него выжидающим взглядом, пока он размазывал смазку. В комнате было ужасно жарко. Минхо пододвинулся ко мне поближе. Он переживал, видимо из-за воспоминаний о прошлом разе, когда он успел войти только головкой, и я напрягся, машинально его оттолкнув. Тогда было достаточно сильно больно нам обоим, но моё тело казалось неуправляемым. Я погладил его по руке и приподнялся, чтобы поцеловать. Он поцеловал меня в ответ и кивнул. Я почувствовал, как он медленно в меня входит, и мышцы автоматически напрягались. Чёрт. — Я не сделаю тебе больно, обещаю, — он наклонился ко мне и поцеловал за ухом. Я закрыл глаза, стараясь расслабиться, но Минхо уже отстранился. Он поцеловал мой торс и прикоснулся губами к головке. О нет. Моё и без того тяжёлое дыхание совсем сбилось. Я сжал в руках простынь, когда почувствовал, как он провёл по уздечке языком, поднялся выше по головке, а потом взял её в рот. Всё тело подрагивало. Тепло и мокро, но хорошо. Я держался за простынь и изгибался на кровати, чувствуя, как он вбирал в себя всё больше, лизал, массировал мошонку. Если он хотел свести меня с ума, то уже был к этому близок. В момент мои глаза застелила полупрозрачная пелена, я прикрыл их и застонал громче обычного. Казалось, ещё пара секунд и я кончу, но Минхо выпустил мой член и отодвинулся. Я был готов взвыть. Ещё, пожалуйста. — Хён, — всхлипнул я от нахлынувших эмоций. — Ты весь дрожишь, — он улыбнулся и положил свою ладонь на моё бедро. Конечно, дрожу. — Возьми меня уже, — жалобно простонал я, всё ещё сжимая простынь от напряжения. — Или я сам. Он перехватил мою руку и поцеловал внутреннюю часть моего бедра. Господи, просто возьми меня здесь и сейчас, иначе я взорвусь от возбуждения. Он осторожно вошёл тремя пальцами. Я задрожал в его руках ещё больше. “Пожалуйста”, — захрипел я, когда Минхо их вытащил и отодвинулся. Он нашёл откинутую в сторону смазку и снова размазал её по мне. Господи. Он наклонился и прикусил мою мочку. У меня свело колени. Боже, да если бы я знал, что с ним так хорошо, я бы ни за что не противился своей натуре гея с самого начала. Он развёл мои ноги, толкнулся головкой и замер, я изо всех сил старался не зажиматься, пытался расслабиться. Вроде даже немного получалось. Я кивнул ему, он начал медленно входить. Сначала всё шло хорошо, но чем дальше он продвигался, тем мне было тяжелее. — Больно, — не смог сдержаться я. — Перенесём? — Минхо остановился и посмотрел мне прямо в глаза. — Время, — мысли в моей голове путались. — М? Хочешь, чтобы я выбрал время? — Привыкнуть... чуть-чуть... — я тяжело выдыхал. Он усмехнулся и наклонился ко мне, чтобы поцеловать в губы. Я потянулся к нему ближе, мне так сильно захотелось обнять его, почувствовать горячую кожу как можно ближе к своей, как можно больше. Минхо спустился к шее, я точно чувствовал, что завтра там останутся следы засосов. У меня срывало крышу от того, как нежно он покусывал тонкую кожу, а потом зализывал “ранки”. — Двигайся, — шёпотом попросил я, он проверил моё лицо и, поцеловав в щёку, вошёл ещё немного глубже. У меня слёзы собрались в уголках глаз, когда он начал двигаться. Я прикрыл их, чтобы не напугать Минхо. Это было скорее с непривычки, чем от боли. Но его аккуратные движения всё равно отзывались саднящей болью, и я разрывался между двумя сторонами: закончить прямо сейчас или ускориться, несмотря ни на что, потому что, несмотря на всё это, мне хотелось большего. — Хён, — жалобно позвал его я, и он тут же с жадностью впился в мои губы. Он вошёл полностью, и я вскрикнул. Немного больно, непривычно, но в то же время так приятно. Я подавался вперёд, отвечая всем телом на любое его действие. Эмоции притупляли боль. Кажется, ему удалось найти ту самую точку с первого раза. Мне нравилось чувствовать его в себе, заполненность сводила с ума. Я всхлипывал и дрожал, Минхо осыпáл меня поцелуями и поглаживал большим пальцем бедро, чтобы отвлечь и успокоить, как будто мне было дело до чего-то кроме новых ощущений и моего пульсирующего члена, до которого очень хотелось дотронуться самому. Но я не успел даже руку убрать с его талии, как почувствовал, что он схватился за ствол, а потом дотронулся до головки, надавил и всё. У меня перед глазами повзрывались фейерверки. Думаю, я понял, что тогда имел в виду Хван. Мне с партнёром и местом повезло. Даже очень. Минхо позволял мне не использовать вежливый стиль речи с самого первого дня нашего знакомства, но в такие чувственные моменты я не мог называть его по-другому, кроме как “хён”, потому и в моих стонах проскальзывало лишь обращение, но сейчас я почему-то громко всхлипнул: “Минхо”. Видимо, ему больше нравилось слышать своё имя (или это из-за того, что у меня всё бесконтрольно сжималось?), потому что прямо за этим последовал его тяжёлый стон, и он остановился, нависнув надо мной. Я чувствовал, как дрожала его рука, сжимающая моё тело. Он горячо поцеловал меня и оторвался, чтобы наконец лечь рядом. Мне не хватило, я потянулся за его губами, когда он стал отдаляться, но он то ли не заметил, то ли сил больше не было, и тут я расплакался. Нет, не от того, что он не поцеловал меня снова, а от того, что во мне кипело слишком много чувств, с которыми справиться я никак не мог, только выпустить вместе со слезами. — Что случилось? — Минхо крепко прижал меня к себе и гладил, пытаясь успокоить. — Так сильно болит? Не молчи, — он смотрел на меня испуганными глазами. — Нет, я просто... люблю тебя, — я всхлипнул. — Господи, — он выдохнул с облегчением и поцеловал меня в лоб. — Я тоже очень-очень сильно тебя люблю, — он начал шептать и лёг на спину. — Всё ещё хочешь пройти лечение? — хитро спросил он. — М? Мы же с психотерапевтом договорились сократить срок до 4-х месяцев, и потом постепенно сбавлять, но сейчас только 9-я неделя, 2 месяца. — Какой же ты у меня всё-таки дурачок, — он повернулся на бок ко мне и потрепал за щеку. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше всех. Но зад капец болит. И спать очень хочется. — Ложись, — он накрыл нас одеялом, я устроился на его груди. — Придётся ещё завтра потерпеть, надеюсь, тебе никуда не надо? Это должно быстро пройти, так что не пугайся. Если хочешь, я возьму отгул, будем весь день валяться, фильмы смотреть. Я улыбнулся. Мне теперь в принципе никуда не уйти, я чувствовал, что прирос к его груди, но я был очень счастлив. Очень. Готов был на всё, лишь бы чувствовать его рядом чуть дольше, чем обычно. И, конечно, он возьмёт отгул, конечно, мы будем весь день валяться. Я бы с ним всю жизнь провалялся. Да, теперь я наконец-то понял, что нашёл свой дом, свою оранжевую восьмёрку с запахом яблочного штруделя.