жил на свете человек

Надеюсь меня простят. Душа моя перестанет страдать, а тело обмякнет. Я сгнию в сырой могиле, если меня похоронят. Прошу не вините меня, поражение, не означает конец. Мурашки бегают по телу. Из-за насквозь промокшей одежды, холод ощущается более явно. Окна открыты нараспашку, и в них дует северный ветер. Звонок все также настойчиво издаёт противный ушам шум. Виски пульсируют. То ли от переизбытка эмоций, то ли от простуды. Почти подойдя к двери Дазай замер. Он не собирался смотреть в глазок или прислушиваться к шагам за дверью. Все это было не к чему, однако его не покидало чувство легкой тревоги, ведь это явно не тетя или домработница. И снова - дзыыынь. Дабы прекратить это бесполезное ожидание шатен со скрипом открывает входную дверь . Нежданный гость выглядел немного злым, наверно из-за ожидания, а так же довольно взволнованным или даже ошарашенным. Конечно, не каждый раз будильник парня с множеством шрамов на руках, и одежде, с которой вода капает на лакированный пол. - При-при-привет Чу-чу-я. - Голос Дазая дрожал, выдавая своего владельца с потрохами, а красные от слез глаза лишь дополняли образ. - Здравствуй Дазай. - Чуя испуганно смотрел на создание, стоящие перед ним. Выпирающие рёбра и ключицы просвечивали под белой рубашкой, глубокие уродливые шрамы на руках, которые так и притягивали взгляд рыжеволосого. Ручейка крови струилась по рукам шатена, из маленькой раны на руке. Вид у Дазая явно был потрёпанный. - Я пройду. - Это было скорее утверждение, чем вопрос, и Дазай это сразу отметил. Не долго думая, Чу начал осматривать дом. Дорогие аксессуары, множество картин и фарфоровых ваз. Изысканная мебель, скорее всего итальянского производства. Но все это отходило на второй план, глаза Чуи бегали по дому в поисках аптечки. - У тебя есть аптечка или типа того? - С ноткой ярости пробурчал рыжеволосый. Дазай лишь слегка кивнул головой в сторону ванной. Сил на большее у него не было. Чуя рванул в ванную, ибо не хотел позволять своему возлюбленному истекать кровью.Быстро пооткрывав все возможные шкафчики, он все же обнаружил необходимые ему бинты с перекисью. - Сядь. - - Чуя слегка толкнул Дазай в сторону дивана, и тот не сопротивляясь отпрянул назад, падая на мягкие подушки. Руки Чуи мягкие и нежные. Они непроизвольно напоминали Дазаю руки его мамы, которые так безжалостно издевались над ним, нанося удары и пощёчины. Шатен отпрянул и попытался закрыть голову руками. Он сам не понял, как так произошло. Наверное давно забытые инстинкты сработали, и попытались защитить от предполагаемого удара. Но его не последовало. Накахара лишь вскинул одну бровь в верх, в знак удивления, и ничего не сказав, продолжил обрабатывать порезы. Всем телом Чуя ощущал дрожь одноклассника, а ещё этот звериный страх в глазах, нагонял тоску и жалость к его обладателю. От прежнего Осаму не осталось и следа. Нет больше того Дазая, беспечно глядящего в окно на уроках, вечно шутящего про суицид, с такой фальшивой, но до безумия очаровывающей улыбкой. - Сейчас, перед ним сидел ребёнок, не знающих ласки, доброты, совершенно сломленный и жутко запуганный... Но до сих пор, до безумия красивый. Кое-как Чуя уговорил шатена переодеться, и тот выйдя из своей комнаты в широких пижамных штанах и гигантской, наверное на три размера больше футболке, медленно переставляя ноги с ступеньки на ступеньку, спускался в гостиную. Чу очень хотел поговорить, он хотел выбить всю дурь из Дазая, разузнать все, чтобы помочь, но все же прекрасно понимал, что это может только больше ранить возлюбленного, принося в его и без того сложную жизнь новые страдания. Большая гостиная, плавно переходила в просторную кухню. Заварив себе чай, и кофе Осаму, Чуя сел напротив самоубийцы за огромный стол из красного дерева, предназначенный как минимум на 15 персон. - Что случилось? - Довольно банальный вопрос, но все же ради приличия Накахара был обязан его задать. - Хах, по мне не видно? - С ноткой издёвки прошептал Осаму. Чуя ничего не ответил, лишь наблюдал, как жутко трясущимися руками, словно у алкоголика, Дазай пытается сделать глоток напитка. - Ты пытался убить себя ? - Слова непроизвольно вылетают из уст, без согласия обладателя. - Да. - Дазай слабым кивком головы, как бы подтверждает свой ответ. - Который ? - Снова, почему я это спрашиваю? - Вертится в голове Чуи. - Двенадцатый наверно. - Шатен немного пришёл в себя, руки стали меньше трястись, и взгляд стал менее затуманенным. Он говорил так спокойно и непринужденно, словно они разговаривают о погоде. Голос Осаму нежный и бархатистый, но безумно печальный. Чуя же, был в состоянии оцепенения, голова отказывалась воспринимать сказанные собеседником слова. Как, как ему могло столько раз повести? А может это было вовсе не везение. Каждая реплика сопровождалась пятиминутным молчанием, заставляя Чую ощущать физический дискомфорт. - Спасибо тебе, Чуя Накахара, ты спас меня. - Услышав своё имя, Чуя вышел из транса. Совесть медленно пожирала рыжеволосого изнутри. Ведь он был одной из причин плачевного состояния шатена. Почему ты улыбаешься, когда тебе так больно, почему не просишь помощи? Я не дам тебе умереть. - Накахара знал, что делать и как поступать, но никак не мог решиться. Доля секунды. Чуя перегнулся через весь стол, и нежно, словно касается крыльев бабочки, поцеловал Дазая в губы. Так невинно, без похоти и разврата, по детски. Пламя топило лёд, но не в коем случае не обжигало. Накахара встаёт со стула и крепко обнимает Осаму, но не настолько сильно, чтобы причинить боль. Они молчат, слова не нужны, ведь Дазай, глубоко дыша, крепко сжимает серое худи и утыкается носом в огненно рыжие кудри. Осаму ошибался, он не лёд, он цветок, покрытый толстой коркой инея.