SCARS

Я услышала как на другом конце квартиры открылась входная дверь. Я знала, что это Сережа вернулся с гастролей, знала, но не стала подрываться с постели и стремглав нестись к нему. Я скучала. Очень скучала, но моя гордость всегда брала верх в моменты наших ссор. К тому же, перед отъездом на три недели, его последняя фраза звучала не как «дорогая, не скучай, скоро вернусь», а что-то вроде «надеюсь, больше не увидимся». За эти три недели мы не сказали друг друга ни слова. Ни одного звонка. Ни единого сообщения. Что там говорить, даже его социальные сети перестали удосуживаться моего внимания, но не потому что не хотела знать что с ним и как, а потому что была чертовски на него зла! Три недели полной изоляции друг от друга и вот он здесь. Зачем он приехал ко мне, а не вернулся к себе домой? По-моему, Лазарев ясно дал понять, что ему больше не интересна моя персона. Его не было три недели, а он вёл себя так, словно ничего и не случилось. Будто не было никаких надрывных ссор, будто он не говорил мне, что я для него ничего не значу. Мой план действий оставался неизменным: лежать в постели и не проявлять никакой активности. Включив в себе актрису, я начала театр одного актера. Но ни через пять минут, ни через полчаса, Лазарев не объявился в нашей или уже моей спальной комнате. Неужели он действительно вернулся только для того, чтобы собрать оставшиеся вещи и уйти восвояси? Неужели это конец всему, что между нами было? Он что, даже не сделает вид, что борется на наши отношения? Волна злости и недоумения накрывала меня все больше и больше с каждой пробегающей мыслью в голове, но этот поток прервал Серёжа, который все-таки соизволил заглянуть ко мне. Я не видела, что он делает, так как лежала спиной к нему, по-прежнему придерживаясь роли спящей красавицы, но я отчетливо слышала, что он то топчется на одном месте, то расхаживает из стороны в сторону. Было похоже, что он не может на что-то решиться, что его терзают сомнения. Хотя... нет, Поль, перестань! Ты в очередной раз выстраиваешь догадки, которые вовсе не имеют места быть. Он всего лишь собирает остатки своих вещей в спальне, чтобы побыстрее убраться отсюда, больше ничего, забудь. Я всегда отличалась удивительной способностью накручиваться себя, доводя чуть ли не до истеричного состояния. Этот раз не стал исключением, к моему горлу подходил ком, который предзнаменовал появление слез. Класс, Гагарина, тебе не хватало сейчас только расплакаться! Черт возьми, почему все так сложно? Почему он не позвонил мне ни разу за эти три недели? Я ему так неприятна? Я правда так невыносима? Он что даже не попрощается со мной перед уходом из моей жизни? Просто молча уйдёт? Мое желание выйти из роли и сорваться с кровати, чтобы поставить все точки над «и» здесь и сейчас, было неимоверно сильным! Он не может так поступить со мной после всего, через что мы прошли! Если не он, то тогда я выведу его на этот разговор. Но мое желание так и осталось желанием, потому что его тяжелая рука неожиданно обхватила мою талию, а он сам прилёг рядом со мной. — Я знаю, что ты не спишь, - практически шепотом произнёс Лазарев. — Ты можешь и дальше притворяться, что тебе снится десятый сон и ты ничего не слышишь, и вообще не знаешь, что тут происходит, однако, Поль... - он немного замялся, — я вижу как ты переживаешь, буквально кожей ощущаю это. Он ещё ближе прижал меня к себе и я стала ощущать его дыхание, которое провоцировало миллионы мурашек на моем теле. — Но Полин, я устал. Устал от твоих постоянных вопросов, от твоего недоверия, от подозрений и неоправданной ревности. Я... - его голос дрогнул, — я хочу, чтобы ты просто была со мной. Когда мне плохо, когда мне хорошо. Дома, в гостях, на работе, везде, Поль. Мое сердце не выдержало и я повернулась, чтобы взглянуть ему в глаза. Он никогда так не открывался мне. Никогда не показывал подобных эмоций. Удел Лазарева молча уходить, ведь он не любил долгие и серьёзные разговоры. Серёжа никогда в этом не признается, но я знаю, что они причиняли ему не меньшую боль, чем мне. Я никогда не видела его таким растерянным и подавленным. Его глаза стали красными от постоянного недосыпа во время тура, от перелётов и смены площадок. Одно накладывалось на другое: гастроли, бизнес, семья и наши отношения. Если быть точным, то выяснение наших отношений. — Чего ты молчишь? — А что ты хочешь услышать, Серень? — У тебя нет никаких мыслей на этот счёт? - немного раздраженно спросил он. — Есть, но... — Что? Поль, пожалуйста... Его тон напоминал мольбу о помощи и я сдалась под этим натиском. Я отстранилась от своего мужчины и встала с кровати. Лазарев с недоумением смотрел на меня, пока я пыталась чуть ли не впервые в жизни взять всю волю в кулак и собрать в кучу путающиеся в голове мысли. Боже, как это было тяжело. — Поверь, я понимаю как тебе не просто, как ты устал, потому что я испытываю те же самые чувства, но... Сердце выдало бешенный ритм и пульс в секунды подскочил в несколько раз выше нормы, от чего закружилась голова. Поль, соберись, сейчас или никогда. — Но все слишком сложно. Ты никогда не выбирал меня, не вставал на мою сторону, не показывал своих искренних и настоящих чувств по отношению ко мне, всегда держался в стороне, будто чего-то боялся или просто не хотел становиться ближе. Во время ссор ты уходил и до сих пор уходишь, ты бежишь от проблемы, не решая ее. И самое обидно даже не это, а то, что тебе есть к кому уходить, всегда было. Я же отказалась от всех, выбрав тебя. Нет, я не жалею. С одной стороны это было сделано из-за твоей ревности, чтобы не провоцировать на новые ссоры. С другой стороны, я сделала этот выбор сама, потому что не хотела видеть вокруг никого, кроме тебя. Это какая-то затянувшая игра. Своим поведением ты подорвал мое доверие к себе, а я ничуть не лучше и сделала тоже самое по отношению к тебе. Ты не в состоянии отпустить ситуацию, а я не в состоянии отпустить тебя. Мне не хотелось вызывать у него жалость, не хотелось, чтобы он видел моих слез, но я была на грани. Закончив свой монолог, я вышла на балкон и рухнув на пол, уставила свой взгляд в ночное небо, которое виднелось сквозь панорамные окна. Лазарев некоторое время оставался сидеть на кровати, ошарашенный моим «криком души». Казалось, он выжидал, переосмысливал все сказанное, прежде чем присоединиться ко мне. — Прости, - сказал он, присаживаясь рядом со мной. — Не стоит, мы оба виноваты в том, что сейчас происходит между нами. — Ты самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал, правда. Ты не идеальна как и я. Да, ты остра на язык, вспыльчива, ревнива и до ужаса невыносима как и я. Ты любишь закидывать на меня ноги во время сна. Знаешь, первое время мне это не нравилось, но потом, я привык и даже стал расстраиваться, когда на гастролях никто не порывался этого сделать. Когда ты смеёшься, я непроизвольно улыбаюсь, потому что твой смех настолько заразителен, что ему сложно сопротивляться. А как мне нравится, когда ты дурачишься, возвращая меня в детство. Твой взгляд. Ты прожигаешь им до самого сердца, доходя до предела. Честно, в такие моменты, я даже боюсь тебя, - он слегка улыбнулся, — когда сильно плохо, ты срываешься, чтобы спасти меня, забывая о себе. И тебя не волнует день сейчас или ночь, работа или выходной день, ты просто это делаешь и все. Он положил свою руку на мою ладонь и мы переплели наши пальцы. Мы не поднимали друг на друга взгляда, сохраняя возникшее между нами молчание. — Я... Но мне не удалось договорить. Серёжа будто знал, что я собираюсь сказать и прервал меня на полуслове. — Не надо, Поль, знаю. Я тебя тоже. Он пододвинулся ко мне ближе и нежно поцеловал в висок.