Я болею тобой

Гилберт был в ярости. Он давно уже не испытывал такой сильной злости. И причиной всему стал его собственный брат. Какая же ирония. Даже к врагам Гилберт относился бесстрастно. На поле боя у него просто были четкие задачи и мозг разрабатывал планы для их выполнения. Потому противники даже не воспринимались им, как живые люди. Всего лишь преграды, не более. Злиться не оставалось времени и сил. Теперь же и того и другого было предостаточно. Гилберт скрипел зубами от одной мысли о поступке Дитфрида. Для майора не было секретом, что его старший брат презирает Виолетту. Но он даже подумать не мог, что это презрение выльется в столь гнусный поступок. В доме Бугенвиллея проходил бал. Матушка устроила праздник в честь самого Гилберта, который, наконец, согласился вернуться в светскую жизнь. Он не мог позволить себе и дальше избегать титулованных знакомых, посвящая себя исключительно службе и Виолетте. Нужно было возвращаться и Гилберт сдался под напором старшего брата. Матушка будто помолодела на десять лет, когда принялась организовывать бал. Гилберт даже стал радоваться своему проигрышу. Он пригласил Ходжинса с Каттлеей. И, конечно, Виолетту. Гилберт был в бальном зале с несколькими старыми знакомыми, когда к нему подошел Клаудия. Именно Ходжинс заметил, как Дитфрид приказал куда-то увести девушку и был этим весьма обеспокоен. Гилберт быстро нашел брата в саду. Тот не скрывался. Белый мундир, привычная коса, Дитфрид выглядел настоящим аристократом. Только вот гадкая ухмылка на губах все портила. — Где она? — Не стал ходить вокруг да около майор. Рядом переминался с ноги на ногу Ходжинс. Он явно предчувствовал беду и был не рад оказаться в гуще событий. — Там, где ее место, братец, — Дитфрид приподнял свой бокал, салютуя родственнику. — И где же оно? — Мрачно поинтересовался Гилберт, чувствуя, что ответ ему не понравится. Но он даже не представлял на сколько! — В твоей спальне, конечно. Ты же этого добиваешься? Не пойму только зачем столько усилий? Я уже давно говорил, ей стоит только отдать приказ. Гилберт и сам не понял, как оказался около брата. Замах и Дитфрид отлетел на пол метра в кусты с рассеченной губой. Он зло ругался пытаясь выбраться, но Гилберт не медлил. Еще один удар и мужчину скрутило на земле. — Это станет твоим местом, если ты не оставишь Виолетту в покое, — прошипел разъяренный майор мрачно взирая на валяющегося у его ног родственника. Гилберт едва остановил себя, чтобы не продолжить избиение. Он видел с каким шоком на него смотрит Ходжинс, видел, как в глазах Дитфрида, наконец, проносится понимание. Последнее брата и спасло. Гилберт резко развернулся и направился в собственные покои. Нужно было вернуть Виолетту на бал. Нужно было объясниться с ней. Гилберт еще не знал, что скажет. Но он обязан был исправить то, что натворил его идиот-брат. Одна мысль, что Виолетта получила подобный приказ и послушно пошла в его спальню сильно ранила. Он ведь так старался искоренить в ней это тупое подчинение. Неужели не вышло? Неужели он ошибся и она все еще его послушное орудие? Нет! Гилберту казалось он не выдержит этого. Слишком живо было воспоминание хрупкой безумно красивой девушки. Девушки, способной полюбить… В спальне Гилберт застал очень странную картину. Нет, он готовился ко многому. Он ждал, что Виолетта будет сидеть на кресле, безучастно ожидая дальнейшего приказа. Ждал, что она станет от злости крушить его комнату, обманутая в своих надеждах и его заверениях о дружбе. Даже с ужасом ждал, что она встретит его в кровати. Готовая исполнять приказ. От последней картины Гилберта просто воротило, а ярость на брата переростала все возможные пределы. Но реальность оказалась совершенно иной. Виолетта стояла около его гардеробной, где на комоде были расположены флаконы с туалетной мужской водой. Гилберт редко использовал их. Но слуги всегда следили, чтобы у хозяина был огромный выбор. И Виолетта с упрямым и каким-то решительным выражением лица поочередно открывала эти флаконы и осторожно подносила их к лицу. Она принюхивалась, замирала на секунду, затем расстроенно возвращала флакон на место и принималась за следующий. Гилберт не сдержал смешка. Он то уже успел себя напугать разным исходом Дитфридовой «шутки», а его Виолета искала видимо какой-то аромат. Чем же еще заняться то в мужской спальне? Услышав, что уже не одна, Виолета вздрогнула и резко развернулась. Она встретилась взглядом с майором и залилась краской смущения. Гилберт невольно выдохнул. Перед ним однозначно стояла молоденькая смущенная девушка, а не «оружие». — М-майор, — запнувшись, произнесла Виолетта. — Что ты здесь делаешь? — Гилберт постарался мягко улыбнуться, чтобы девушка перестала смущаться, но, кажется, сделал только хуже. Щеки Виолеты уже просто горели. Даже в полумраке комнаты это было заметно. — Извините, я не хотела… — Виолета принялась комкать собственную юбку. Гилберт все больше удивлялся. Никогда еще эта девушка не вела себя столь человечно. — То есть, конечно хотела, иначе не стала бы нюхать. Но… Чем дальше она говорила, тем больше запутывала и себя и Гилберта. В конце концов, Виолета шумно выдохнула и спрятала лицо в ладонях. Гилберт даже растерялся. Вот уж чего он не ожидал, так это подобной сцены. Виолетта выглядела шикарно в светлом бирюзовом платье, обтягивающем ее хрупкую фигуру жестким корсетом и спускающимся пышной юбкой до самого пола. На плечах ее был короткий темный пиджачок, а на руках кружевные перчатки. Брошь Виолетта прикрепила к вороту пиджака. И хотя она не сочеталась с остальными украшениями, но девушке было все равно. С этой брошью она никогда не расставалась. Гилберт подошел к Виолетте и нежно отвел ее руки от лица, удерживая девушку за запястья. — Успокойся, — голос его звучал мягко, а взгляд помог Виолетте немного прийти в себя. Она сама не понимала отчего вдруг ей захотелось спрятаться от этих красивых глаз. Виолетта совершенно перестала понимать себя. — Объясни все по порядку. Как ты оказалась в моей комнате? — В вашей комнате? — Виолета или не знала, где находиться, или была удивлена самому вопросу. — Ваш брат сказал вас здесь подождать. Разве не вы его об этом попросили? — Нет, — Гилберт улыбнулся. Он испытал облегчение от того, что Вилетта не поняла насколько гадко с ней поступили. Майор не хотел чтобы она огорчалась. Не хотел, чтобы испытывала на себе всю ту грязь, которую вылил Дитфрид. — О, извините, — неуверенно проговорила девушка, а Гилберт не удержался и провел ладонью по ее волосам. — Все в порядке. Главное, что я пришел за тобой. — Да. — Теперь расскажешь, чем занималась? — Гилберт кивнул в сторону злополучных флаконов, а Виолетта вновь покраснела и как-то обреченно вздохнула. — Конечно, майор. — Это не приказ! — Немного резко произнес мужчина. — Просьба. И я ведь уже говорил не называть меня майором. — Простите, — Виолетта снова вздохнула. — Я нюхала ваши духи. — Это я понял, — Гилберт успокаивающе сжал в руках тонкие запястья, — но не могу понять зачем? — У меня просто… — Девушка отвела глаза, — кажется у меня на вас аллергия. — Что? — Гилберт моргнул. — Какая еще аллергия? — Извините, — смутилась девушка. — Виолетта, ты себя плохо чувствуешь? — Только рядом с вами, — в отчаянье девушка даже ногой топнула. Это немного развеселило Гилберта, но он упорно боролся с улыбкой. — Почему только со мной? — Я не знаю. Думала, может у меня аллергия на ваш запах? Но это не так. — Совсем тихо добавила Виолетта. — И как именно проявляется твоя аллергия? — Все еще не мог понять майор, что же происходит с девушкой. — Странно. — Поспешила ответить Виолетта. Она успокоилась. Для нее было привычно задавать Гилберту вопросы. Раньше майор всегда ей объяснял все непонятное. Так может и в этот раз сможет? «Нужно сразу было признаться, а не страдать!» — решила Виолетта. — Когда вы рядом у меня проблемы с дыханием. Сердце начинает очень быстро стучать. Иногда потеют ладони. А еще очень странное чувство в животе. Как будто немного подташнивает. Только как то приятно. Такой теплый узел и щекотно периодами. Гилберт слушал и чем дальше, тем больше понимал о чем речь. Он не знал смеяться ему или плакать. Было ясно, что Виолетте он просто нравится. И поскольку она уже вполне взрослая девушка, ее тело дает сигналы хозяйке о том, что данный конкретный мужчина ей не безразличен. Только вот сама Виолетта никак не могла понять, что с ней происходит. Видимо раньше такой реакции у нее не было ни на кого. Гилберт был немного оглушен от осознания, что эта прекрасная девушка, та, которую он так долго любит, желает его самого. Осознание этого шокировало и приводило в восторг. Только вот что дальше? Как ему объяснить Виолетте, что с ней происходит? Как убедиться, что все что он сможет сделать, сделает по ее желанию? Черт! А что вообще он сможет сделать? Она же сущий ребенок! — Вы знаете что со мной, майор? — Да, кажется знаю, — голос Гилберта звучал немного хрипло. Он нервно взъерошил собственные волосы. — Что-то не так? — Насторожилась Виолетта. — Не уверен, что я тот, кто должен тебе это объяснять. — Но кто, если не вы? — Удивилась девушка, а Гилберт рассмеялся. — Действительно, кто, если не я? — Мужчина взял Виолетту за руку и вывел из собственной спальни в небольшую гостиную с камином. — Присядь. Виолетта послушно устроилась в одном из кресел, а Гилберт, вместо того, чтобы занять второе — присел на корточки у ее ног. Тело Виолетты тут же обдало жаром, а в животе привычно уже защекотало. Девушка поморщилась. — Что не так? — Снова щекочет, — вздохнула девушка прижимая ладонь к животу. Гилберт кивнул сам себе. — Дай мне, пожалуйста, руку. — Девушка без вопросов протянула вперед правую ладонь и Гилберт аккуратно стянул с нее перчатку. Виолетта молча наблюдала за майором. Мужчина аккуратно приподнял пальчики девушки и практически невесомо их поцеловал. Виолетта вздрогнула. В ее животе зверь заворочался сильнее, вдоль позвоночника пробежала теплая волна, а кожа на руках покрылась мурашками. — Что ты чувствуешь сейчас? — Очень душно, — Виолетта удивленно смотрела на майора, — мне душно и странно тепло внутри. — Ясно, — Гилберт крепче сжал ее ладонь, но целовать больше не стал. — Виолетта, то, что ты испытываешь не болезнь. — Нет? Но иногда я слабею от этого. — Я знаю. Вот так, — Гилберт развернул руку Виолетты и прикоснулся губами к ее запястью. Девушку обдало жаром. Зрачки расширились, а на лице проступило какое-то новое для нее выражение. Гилберт не мог оторваться от ее глаз. — Что вы сделали? Это как-то передается через губы? — Почти, — Гилберт улыбнулся. — Виолетта, ты больше ни с кем не испытывала подобного? — Нет, — уверенно ответила девушка, — только с вами. — Только со мной, — повторил Гилберт и вновь поцеловал ее запястье. — Завтра я заеду за тобой. Наведаемся к твоим приемным родителям. — Зачем? — Ничего не понимала девушка. — Затем, что про твою аллергию лучше расскажет тебе миссис Эвергарден. Так будет правильнее. — Ладно, — Виолетте, конечно, не терпелось узнать, что с ней происходит, но спорить с майором она не хотела. — Но это не заразно? Я не заражу вас? — Не волнуйся, — Гилберт печально улыбнулся, — я уже давно болею.