Пять шагов куда?

Когда-то предо мной возникнул сложный выбор: Пройти ли мимо? Может промолчать? Тогда мне показалось: «Это ж очевидно!» Так просто взять… и сделать первый шаг. Оказалось проще, чем она думала. Макс сделала это быстро, почти ничего не объяснив. Просто хлопнула дверью перед носом Лукаса, надеясь, что он отстанет и не будет пытаться все вернуть. Пока она не знала, как сильно ошибается. Проблема была только в ней, Синклер тут абсолютно ни при чем. Он постоянно пытался проводить с ней больше времени, оказывал внимание, искренне веря, что у них выйдет что-то серьезное. Наверное, у него действительно были к ней какие-то чувства… А Макс не чувствовала ничего, но сказать об этом не могла. Нет, не потому, что боялась обидеть его, а только потому, что когда-то первая сделала шаг в нему навстречу. Зачем? Она понятия не имела. Никто не принимал ее тогда, а Лукас оказался рядом. С ним она не чувствовала себя такой подавленной, было спокойно и хорошо, но все меняется. Макс чувствует, что он тянет ее назад, словно камень, который она никак не может отвязать. Руки скользят по мокрой веревке, которая затягивается все туже, но сдаваться не хочется… Она еще видит небо, но оно меркнет под толстым слоем воды, а следом исчезает и спасательный круг. В голове Мэйфилд мысли бегали словно надоедливые тараканы, рисуя образы русоволосого спасателя. Очень блеклые образы, но въевшиеся куда-то под кожу. А рядом с Лукасом была тишина. Нагнетающая тишина. Первый шаг был сделан в попытках почувствовать хоть что-то кроме пустоты. Лежать в ночи, да звезды созерцать. Я буду думать долго лишь о том… И как теперь сказать и дать понять, Что я хочу парить, а не лететь бегом.  — Если ты думаешь, что твои слова меня оскорбили, то нет, — фыркнула Макс, подхватывая рюкзак. — Я просто разочарована. Приятного вам вечера, мальчики. Второй шаг был словно дежавю. Как будто она застряла в каком-то ужасном дне, вынужденная проживать его снова и снова. Картинки меняются вместе с числами на листах календаря, но все остальное словно застыло. Зачем она вообще вернулась? Он стоял на ее пороге, неловко извиняясь, и Макс стало неприятно, что она ничего не объяснила. Она согласилась снова сходить в кино, а на следующий день он снова держал ее за руку, словно они и не расставались. Девушка чувствовала, что ее лишили какого-то выбора, но его даже не было. В этот раз он действительно задел ее, но она скорее извинится перед Билли, чем спустит все Лукасу так легко, как в прошлый раз. Неприятный осадок зашелестел очередными мыслями в голове, пока девушка упорно крутила педали своего нового велосипеда. Ветер свистел в ушах, они начинали неприятно покалывать, но она лишь набирала скорость. Вот бы врезаться во что-нибудь, чтобы все прекратилось.  — Хочешь посмотреть на звезды? Макс неторопливо вышла из дома, надеясь, что Билли не услышит или просто проигнорирует то, что она ушла в такое время. Уилл терпеливо ждал, пока она управится с велосипедом. Все-таки видеть ее на скейте привычнее, да и ей было намного удобнее.  — Все еще обижаешься? — спросил Байерс, лежа спиной на холодной траве.  — Почему я должна обижаться на тебя? — удивилась Макс, повернувшись к парню. Уилл думал, что причины были. Он ведь тоже сидел там, пока Лукас говорил всю ту ерунду.  — Не на меня, — произнес он, не смотря на девушку. Она замолчала и снова сосредоточилась на звездах, словно это было единственное, что ее волновало. Намного лучше глупого кино, почему Лукас не мог извиняться вот так? Почему не мог заставить ее почувствовать? Второй шаг был сделан из-за неприятного осадка в груди, который не проходил после каждого следующего шага. В простой любви достаточно быть рядом… Ей чужды постоянные слова. Держать за руку, заключить в объятия… И молча сделать вместе третий шаг.  — Почему ты никогда меня не целуешь? Макс удивленно смотрела на Лукаса, думая, в чем их проблема. Она поцеловала его лишь один раз, на Снежном балу. Это был выброс эмоций, радость от того, что все те ужасы позади, а впереди спокойная жизнь. После этого она даже не разу не задумывалась о том, чтобы снова поцеловать его… Мысль об этом словно была чужой, лишней в ее голове. «Потому что не хочу.»  — А ты? — перевела Макс. — Я думала, ты у нас парень. Не хочешь проявить инициативу? Теперь каждый раз они целовались у него дома, пока Эрика не возвращалась домой с кучей своих подружек, чтобы устроить игру «Кто сможет вывести Лукаса быстрее?». Удивительно, но Макс довольно быстро нашла общий язык с этими девочками, поэтому ее они не трогали. А вот за Синклера девушка впрягаться не спешила, давая ему самому позаботиться о себе. Что у него выходило из рук вон плохо. Даже во время поцелуев Макс не чувствовала ничего, за что испытывала дикое чувство вины. Это стало самым важным для Лукаса, как будто девушка нужна только для удовлетворения желаний своих подростковых гормонов, что было абсолютно отвратительно. Она бесилась, что он почти ничего не обсуждал с ней, забывая о ней в присутствии друзей и просто слегка сжимая ее руку в своей. Как жалко, что тепла от нее не исходило.  — Я устала, прости, — отодвинулась Макс, не выдерживая давления. — Позови меня, когда захочешь поговорить, а не покрасоваться перед друзьями, как будто я какой-то трофей. Он ничего не понял, но девушка просто устала объяснять. Он пропускал самые важные слова, а может попросту игнорировал. Она бы обижалась, но панцирь стал слишком толстым, а камень не мог утянуть глубже, чем сейчас.  — Ты целовался когда-нибудь? — спросила Макс Уилла, бросая в воду гладкие камни, которые они собрали на берегу реки.  — Что, прости? — опешил Байерс, выронив все, что держал в руках.  — Значит, нет. Тогда как это должно ощущаться, по твоему мнению? — девушка сверлила его любопытным взглядом, а он отводил глаза, собирая камни дрожащими руками.  — Не знаю… Может, как приятное тепло, разливающееся по всему телу? Или ощущение внутри, переворачивающее все вверх тормашками?  — Я тоже так думаю, — грустно заключила Макс. Но тогда что с ней не так?  — Я думал, вы уже целовались с ним. Ну… ты поняла, — затараторил Уилл. «Надеюсь, твой первый поцелуй пройдет лучше моего. Жаль, что я не могу…» Мэйфилд знала, что все вернется назад, хотя и пыталась это отрицать. Байерс подал ей руку, чтобы помочь подняться с каменного берега. Она притянула его ближе, благодарно обнимая, а он смущенно провел рукой по ее волосам.  — Спасибо, — прошептала она, боясь сказать лишнего. — С тобой так легко. Третий шаг был сделан из-за усталости и желания банальной стабильности. Я так устала от подобных заявлений, Не знаю, что еще могу сказать. Неужто ты совсем глупец… не видишь? Я как собачка… начинаю отставать… Четвертый шаг был сделан так уверенно, что Макс даже не собиралась возвращаться. Сколько можно бегать от себя? Каждый раз причины была одинаковой, но признаться в этом значило изменить все, а с переменами у Мэйфилд были старые счеты. Она не понимала его шуток, которые почему-то пролетали мимо, вызывая смущение. Иногда она смеялась, видимо по привычке. Просто не могла перестать притворяться, а Лукас наивно верил. Она чувствовала себя последней сукой, но он не видел очевидного, хотя Макс объясняла все уже три раза как минимум. Вчера она уснула у Уилла, пока тот рисовал вид ночного неба из своего окна. Было обидно, что родители даже не побеспокоились об ее отсутствии, но она уже привыкла. Знала только, что Билли будет ругаться, поэтому и не хотела возвращаться. Она чувствовала, что ошиблась с выбором, но Лукас не отпускал… От чего она бесилась еще больше, срываясь на всех подряд. Сорвавшись на Уилла, девушка наконец почувствовала что-то. Глядя в его глаза, она увидела собственное разочарование. Извинений было мало, но Байерс с радостью принял их, потупив взгляд. Спрятав от нее осадок, он просто обнял ее в ответ. Она ненавидела себя за то, что обидела его… Никогда не забудет тот взгляд. Макс начала отдаляться, не хотела снова сделать ему больно. Не понимала, что именно этим ухудшает все. Девушка отшивала Лукаса по привычке, зная, что он вернется. Она давно уже не двигается вперед, скрываясь от перемен. Ей было плевать на отставание, постепенно она замкнулась окончательно. Закрылась и от Уилла. Прошла всего неделя, но они отдалились настолько, чтобы просто здороваться, когда оказывались в одном помещении. Уилл волновался за нее на расстоянии, боясь сломать. Четвертый шаг был сделан из-за желания отдалиться. Любовь не терпит сей невидимый «ошейник», Я все еще хочу легко порхать… Мне надоел твой голос, твои тени… Я прогоню их, научусь назад шагать. Пятый шаг дал понять, что так будет всегда. Она уходит, а потом возвращается. По привычке, потому что так легче. Потому что если попросить, то Лукас всегда обнимет, а на его чушь можно просто закрыть глаза. Потому что ему Макс не боялась сделать больно. Каждый раз она делала шаг назад — к Лукасу, потому что шаг к Уиллу было сделать страшно. Девушка застряла в бледной проекции своей возможной жизни, ожидая, пока он вытащит ее отсюда, но Байерс был слишком нерешительным. Мир жесток и несправедлив, иногда любовь прямо тут, ты чувствуешь ее… Но дно слишком глубокое, ты уже не можешь выплыть ей навстречу. Макс слабая, поэтому просто научится жить с тараканами в своей голове, которые отчаянно шепчут ей другое имя. Научится жить с его тенью за своей спиной, пока в реальности рядом будет тот, кого не страшно оттолкнуть. Она научится жить на дне. Пятый шаг становится последним из-за принятия решения, с которым Макс придется жить до конца. Я прогоню их и начну назад шагать.