Звон

1850 г, Толедо. Кроули сидел на площадке колокольни Собора Святой Марии и с мрачным удовольствием погружался в свои тягостные мысли. Настроение было отвратительным, погода тоже. Холодный ветер трепал волосы, демон сидел, обхватив колени руками и думал. Думал о том, как он оказался здесь и как он стал тем, кто он сейчас. О том, как избавиться от постоянной колющей пустоты в груди, от тоски, тянущей жилы изнутри и от глухой печали. Он бесстрастно смотрел на старый город, на его резные каменные башни, на улочки, разбегающиеся от площади в разные стороны. Совсем недавно была, наконец, окончательно отменена Святая Инквизиция и Европа понемногу начинала приходить в себя, пытаясь смыть весь тот кровавый ужас, которым она пропиталась. Над башней сгустились темно-серые тяжелые тучи — видимо, мрачный настрой Кроули влиял также и на окрестную погоду. Он сидел тут с полудня и планировал просидеть так до самой ночи, а потом наведаться в какой-нибудь неблагополучный район и сбросить напряжение, дать выход своей природе, прихватив с собой с десяток заблудших душ — как и он сам, не имеющих надежды на спасение. Однако, едва часы на ратуше пробили четыре часа, он услышал какой-то шум на лестнице. После этого, совсем рядом раздался звук, будто что-то упало и со звоном покатилось по ступеням вниз, а затем бодрый голос прервал его торжественное одиночество: — Вот ты где! Кроули нахмурился и выглянул из-за каменной колонны. Удивленно поднял брови: — Ангел? Ты что здесь делаешь? Азирафаэль стряхнул с волос пыль, выпрямился и радостно улыбнулся: — Я увидел тучи над центром города и понял, где тебя искать, и что ты, очевидно, в мрачном настроении. Неудачный день? — Неудачный мир, — Кроули снова отвернулся. — Могу я предложить тебе ужин? Я знаю здесь одно прекрасное место: очень уединенное, там подают абсолютно феерическое мясо и редкое коллекционное вино, — Азирафаэль помолчал и добавил чуть менее уверенно: — Ещё можно прогуляться по местным улочкам. Демон хмуро покачал головой, все так же не отрывая глаз от горизонта: — Здесь все пахнет кровью. Ещё с тех пор. Ангел сочувственно вздохнул: — Вся земля пахнет кровью, ты же знаешь. Но вокруг еще столько всего прекрасного! Если думать только о плохом, можно совсем обезуметь. А красоты всегда больше. Вот кстати! — глаза его расширились, — Эль Греко! Знаешь Эль Греко? Доменикос Теотокопулос? «Совлечение одежд с Христа»? «Поклонение волхвов»? Демон равнодушно пожал плечами. — У него прекрасные работы на религиозную тему. Невероятный свет. Так анатомично и так мрачно — ух! Тебе стоит их увидеть, я уверен, тебе понравится! Кроули по-прежнему не реагировал на бодрые увещевания Азирафаэля. Ангел еще какое-то время постоял у него за плечом, задумчиво разглядывая и теребя в руках веревку от колокола, а потом вдруг весело дернул. Железный язык резко ударил по куполу и раздался оглушающий звон. Кроули от этого звука передернуло так, что он прикусил язык и, обернувшись, злобно зашипел: — Ты с ума с-c-c-сошёл? — Ну зато ты на меня посмотрел, наконец, — улыбнулся ангел. Кроули раздраженно закатил глаза и снова отвернулся. Азирафаэль подсел к нему рядом, смиренно сложив руки на коленях. Посидел так немного. Расправил складки на скромной бежевой тунике. Демон недовольно покосился на него: — Что ты забыл в Толедо? — Вообще, я услышал краем уха, что ты сейчас здесь, — охотно принялся рассказывать ангел, пропуская мимо ушей грубую интонацию вопроса, — и я подумал, что тоже мог бы сюда заглянуть, посмотреть как тут что. Попрепятствовать там всяким замыслам, кого-нибудь на что-нибудь вдохновить. К тому же, здесь очень красиво. Эль Греко вот, — он неопределенно махнул рукой и замолчал. Потом посмотрел на Кроули и тихо добавил: — Мы не виделись 80 лет и я немного…- он замялся и принялся теребить край туники, — Ну, знаешь. Мне тебя не хватало. Твоей компании, то есть, — поправился Азирафаэль, мельком глянув на демона. Кроули поднялся на ноги и встал у края площадки, сложив руки на груди и мрачно наблюдая за маленькими фигурками людей, бродящих по соборной площади. — Где ты был все это время? — тихо спросил Азирафаэль, глядя на него снизу вверх. — В аду. — М… — Азирафаэль помолчал, опустив глаза и поджав губы, — Звучит так себе. — Оно и есть «так себе». Слушай, ты чего хочешь от меня? — не оборачиваясь, устало спросил Кроули. — Ужин? — Азирафаэль сложил брови домиком. Затем тоже встал на ноги и поправил тунику, — И чтобы ты немного развеялся. Из тебя молнии скоро начнут бить. Он подошел ближе и сосредоточенно ткнул демона пальцем в плечо. Тот вздрогнул от неожиданности и удивленно развернулся к нему всем телом. Ангел ответил ему озорной улыбкой, снова протянул руку и ущипнул его за локоть. Демон от такой наглости еще шире распахнул глаза и даже приоткрыл рот. Но ангел, хихикнув, уже скрылся за самым большим колоколом. Кроули был совершенно не в настроении играть, но, все же, не мог это так оставить — он почувствовал, как глубоко внутри него шевельнулся давно дремлющий азарт хищного зверя, и решил не отказывать себе в маленькой сладкой мести. За кого Азирафаэль его принимает? За пастушка-меланхолика? Он демон, в конце-концов, настоящее исчадие Ада. Кроули тихо проскользнул между двумя средними колоколами и попытался ухватить мелькнувшего за ними ангела за край туники. Но тот со смехом отпрыгнул и перескочил на другую сторону башни, скрывшись за одной из колонн. Кроули медленно обошел связку маленьких колоколов, стараясь не задеть спутанные веревки и ничем себя не выдать. Однако, ангел выдал себя первым. Где-то за углом он, видимо, обо что-то споткнулся, зацепился за средний колокол и тот весело заголосил на всю округу. Азирафаэль сразу спохватился, схватил колокол за язык, чтобы заглушить звон и дать ему успокоиться. Но Кроули уже подкрался к нему со спины и с шипением вцепился ему в ребра. Притянул к себе и крепко сжал в кольце рук, как и подобает настоящему змею. Ангел пискнул и развернулся к нему лицом. Кроули оскалил клыки и встретил его зловещей звериной улыбкой. Азирафаэль стал отпихивать демона от себя, упираясь руками ему в грудь, пытаясь вывернуться и, при этом, бессовестно давясь смехом. — Что ты творишь, проклятый змей! — задыхающимся шепотом проговорил Азирафаэль, наконец перестав вырываться и стараясь изо всех сил придать пылающему лицу недовольное выражение. Но в этот момент Кроули замер, едва придерживая ангела за пояс. Азирафаэль все еще упирался руками ему в плечи и пытался отдышаться, шаря глазами по сторонам — но с места не двигался. Положение было несколько неловким, как и внезапно возникшая пауза. — Ты же…не сопротивлялся? — наконец, тихо сказал Кроули, широко раскрыв глаза и внимательно разглядывая раскрасневшееся лицо ангела. Азирафаэль перестал дышать и вообще подавать какие-либо признаки жизни. Во время этой «борьбы» Кроули вдруг ясно осознал, что ему не пришлось прикладывать совершенно никаких усилий, чтобы удержать ангела, а тот яростно бился в его руках - не прикладывая, при этом, совершенно никаких усилий, чтобы освободиться. И даже сейчас он не торопился ни увеличить дистанцию, ни принять хоть сколько-нибудь благочестивый вид. — Ты не сопротивлялся. — вновь, уже более уверенно, повторил Кроули и подозрительно прищурился. Азирафаэль снова задышал, не глядя на демона из-под опущенных ресниц, и вдруг, едва-едва касаясь, несколько раз погладил его по плечам большими пальцами. Настала очередь Кроули перестать дышать. Эта невозможная близость и безрассудная дерзость ангела заставила кровь прилить к щекам, а сердце заколотиться прямо в горле. Было не очень понятно, ветер ли так шумит на колокольне или у Кроули уже звенит в ушах от чрезмерного волнения. Ангел поднял взгляд, чуть вздернул подбородок и уже совершенно серьёзно, даже с вызовом, посмотрел ему прямо в лицо, продолжая держать за плечи. Глаза его были светлыми как холодное рассветное небо. И там, в этом небе, было - было, он точно видел - признание. И прощение. Просьба и обещание. Кроули почувствовал себя так, словно он потерялся и, одновременно, нашел самое большое из сокровищ. Глаза защипало, а желудок ухнул куда-то вниз, как будто он долго падал с большой высоты, но кто-то остановил падение, подхватив его легко, словно перышко. Азирафаэль продолжал молча смотреть ему в глаза с такой пугающей решимостью, как будто пытался не дать Кроули даже малейшей возможности понять что-то не так. Демон ошалело оглядывал это воплощение божественного света в своих руках и чувствовал, как плечи жжет сквозь рубаху от непривычных прикосновений. Когда Азирафаэль понял, что его не собираются отталкивать, его лицо смягчилось и он нежно, словно лаская, скользнул взглядом по лицу демона. От этого Кроули заново обдало жаром, его руки дрогнули и он выпустил ангела, нерешительно отступая на полшага и шаря глазами по деревянным доскам пола, будто ища там подсказку, что им теперь со всем этим делать. Но Азирафаэль, кажется, не сильно смутился. Он откашлялся и деловито сцепил руки под грудью. «Агнец божий» — мелькнуло в голове у Кроули и он не удержался от ухмылки. — Так что? — ангел вопросительно поднял брови, как будто они не прерывали светской беседы и не обжимались только что на самом видном месте в центре древнего города. — Что? — настороженно спросил Кроули, на всякий случай взявшись за поручень ограждения звонницы. Ангел мягко улыбнулся, кивком головы указывая на Запад, в сторону крепостной стены: — Ужин? Отличное вино. Еще я знаю здесь несколько потрясающе красивых мест — мы могли бы потом прогуляться… — он пожал плечами, будто бы от решения Кроули не зависели его, Азирафаэля, счастье и благополучие, однако его взгляд исподлобья оставался тревожным и внимательным. Демон сделал вид, что задумался на некоторое время, затем улыбнулся уголком губ, чуть подняв брови: — И Эль Греко? Лицо Азирафаэля вмиг просветлело, он заулыбался и довольно кивнул. Затем огляделся, поднял глаза наверх: — Смотри-ка. Снова солнце, — он весело прищурился, глядя на демона, — Все-таки, мне удалось немного развеять твою тоску?   Кроули прикрыл глаза, качая головой. Это все было настолько неожиданным, невообразимым и долгожданным, что ему не верилось, что это происходит на самом деле. Когда он снова открыл глаза, ангел все еще смотрел на него и его глаза блестели — то ли от щекочущего солнца, переливающегося сквозь облака, то ли от тихой радости, озаряющей его изнутри. Демон помолчал еще немного, потом несколько раз медленно кивнул с серьёзным видом: — Да. Думаю, что да. И тут же поднял бровь и хитро усмехнулся: — Так что, идём? Удиви меня, — он сложил руки на груди и вздернул подбородок. — С удовольствием! — хохотнул ангел и бодрым шагом направился к лестнице. Кроули проводил его тягучим взглядом, полным невыразимой нежности и застарелой тысячелетней тоски. Тряхнул головой, улыбнулся сам себе, и отправился следом.