Музыка души

Сегодня у него выдался на редкость удачный день: сначала в середине учебного дня с грустным видом подошел заместитель баскетбольного клуба и проинформировал, что тренировки не будет, потом отменили последние два урока, затем произошло совсем уж невероятное – позвонила Унагия и сообщила, что: «У тебя сегодня выходной, потому что…»- продолжение перешло в неразборчивое ворчание, закончившееся короткими гудками. Ну, Ичи в легком недоумении, не особо расстраиваясь по этому поводу, не торопясь, побрел со школы. - Я дома,- открывая дверь, негромко произнес он. Постоял пару секунд, блаженствуя и наслаждаясь такими редкими тишиной и спокойствием, быстро заглянул в гостиную и на кухню, прислушался, и, удостоверившись, что дома действительно никого нет, легко, почти бесшумно, взбежал по лестнице в свою комнату. Закусив губу в предвкушении, нырнул рукой в небольшую щель между стеной и шкафом и бережно достал оттуда гитару. Он понимал, конечно, что это глупо, но почему-то упорно скрывал ото всех, что умеет играть. Знал только Чад, который и научил Ичиго самым азам, а затем помогал покупать это чудо, которое первое время гордо висело на стене, а позже было спрятано от посторонних глаз. Плюхнувшись на кровать, Ичиго с любовью очертил ладонями деревянные бока, пробежался пальцами по грифу, задевая струны, но, пока придерживая их ладонью другой руки, не издавая звуков, наслаждаясь тихим поскрипыванием. Замер. Глубокий вдох, прикрытые глаза, прямая спина, приподнятый подбородок. Складочка между бровями, дрогнув, исчезла – Ичиго настраивался. Наконец карие глаза распахнулись, и Куросаки, решительно тряхнув рыжей шевелюрой и перехватив гитару, сделал несколько пробных аккордов. Руки, давно не бравшие инструмент, слушались неохотно, спотыкаясь, сбиваясь, звуки получались несколько неуклюжие. Светлые брови снова нахмурились. Ичиго даже не заметил, как вытянул шею и приоткрыл рот, сосредоточенно вглядываясь в положение пальцев на ладах, пытаясь вспомнить очередной аккорд. Постепенно пальцы привыкали, вспоминали подзабытый навык, мелодия выравнивалась, звуки становились чище и звонче. На губах появилась легкая улыбка. Ичиго, покачиваясь в такт, снова прикрыл глаза, и позволил рукам двигаться по их усмотрению, интуитивно. Переборы перетекали один в другой, пальцы мелькали все быстрее, мелодия лилась, обволакивала, усложняясь, завораживая. То затихала, то взрывалась буйством звуков, сейчас она удивительно подходила Куросаки, она была самим его сердцем, сутью, воплощенной в музыке. Это было настолько естественно, чувственно… откровенно. Настолько откровенно, что слушать это казалось кощунственным, словно заглянуть кому-то в распахнутую настежь душу. Поэтому Юзу и Карин, тихо пришедшие несколько минут назад, стояли в коридоре и слушали, затаив дыхание, боясь прервать этот волшебный миг. Поэтому Ишшин спокойно улыбался, прислонившись спиной к стене, незаметный в тени лестницы. Поэтому, едва музыка стихла, он бесшумно вернулся в клинику, а сестры снова открыли входную дверь и громко ею хлопнули, делая вид, будто только что пришли. И, как ни в чем ни бывало, дружно улыбнулись спешно спустившемуся на шум брату.