Кровавый след в истории

      В деревню мы вернулись рано. День был в самом разгаре, а я уже чувствовала себя разбитой. Мне срочно нужно было найти врача. Найти Нейтири. Только она могла мне помочь как тсахик. К нам подошло двое приятелей Ло’тейа, предлагая ему полетать немного на икранах. И это была отличная возможность для меня.       — Иди, — чуть кивнула я, когда Ло’тей глянул на меня с некоторым смятением. — А я. пойду посплю. Устала.       — Хорошо, — он чуть кивнул и отвесил мне привычный для них жест как приветствия так и прощания. Я повторила его почти на автомате и тут же скользнула под корни дерева дома, поднимаясь чуть выше, чем был наш этаж. Там, в одном из маруи сидела Нейтири и медитировала. — Нейтири! — рявкнула я настолько громко, что вывела женщину из транса. Та в ужасе обернулась, прижимая уши к голове и смотря на гостя с явным недовольством.       Заметив меня, тсахик улыбнулась, успокаиваясь и подзывая меня поближе. Тут уже не выдержала я, кивнувшись к ней с панике, на ходу расплетая косу. Женщина удивленно ловила каждый мой жест, не совсем понимая почему я так нервничаю. Когда я упала перед ней на колени, я тут же дернула волосы в сторону, демонстрируя нервные отростки на затылке.       — Что со мной?! У меня… У меня выросло это! Как у вас! Я не на’ви, я не могу!.. — взмолилась я, будто пытаясь попросить Нейтири, чтобы она их отрезала или убрала. Женщина замерла в нерешительности, тихо ахнув. Медленно присев за моей спиной, она потянулась к моим новообразованиям, медленно коснувшись их. — Это ошибка!..       Я сбивчиво говорила на ее языке, чтобы женщина поняла, что я от нее хотела, но мои попытки возымели обратный эффект: мой голос дрожал, слова сбивались в один неразборчивый крик о помощи и слышались какие-то отдельные выкрики: Помоги, спаси, я не понимаю… Волна мурашек мгновенно поднялась по телу, когда Нейтири наконей нерешительно коснулась серебристых нитей, но я решительно игнорировала это, давая ей осмотреть меня, пока та медленно шептала и восклицала что-то про Эйву. Когда же наконец она отстранилась, я вновь обернулась к ней. Нейтири достала небольшую ленту и стала вновь заплетать мне косу. Только уже более аккуратную.       — Это не ошибка, дитя мое, — прошептала женщина, медленно перебирая пряди и о чем-то думая. — Это. Это высший дар. Эйва никогда не дарила его чужакам.       — Но… Но за чем?! За что?! Я не просила! — взмолилась я, чувствуя как по щекам начинают течь снова слезы. Даже сама тсахик клана была бессильна перед даром богов. Что уже тогда говорить о мне самой? Принять, то у меня вырос, считай, второй спинной мозг и жить с этим дальше?       — Может, попросили за тебя, — заметила тихо Нейтири, заставляя меня впасть в ступор. Я провела глазами по комнате, не понимая о чем она. Даже не могла представить кому это было нужно и зачем. Чуть прикусив губу, я попыталась спокойно выдохнуть, приобняв себя за плечи. — Нити тсахэйлу не прорастают просто так. Они даются тому, кому нужно стать частью этого мира. Эйва приняла тебя как гостя, а теперь — как своего ребенка. Это и есть высший дар.       Когда Нейтири закончила плести, она перекинула косу мне через плечо. Я по-новому посмотрела на этот подарок, пытаясь принять для себя то, что Эйва скорее всего была права, когда позволила мне здесь остаться. Значит, все это было не просто так, а для чего-то. Коснувшись своей косы, я медленно приподняла ее — самый кончик и глянула на извивающиеся нити связи. Уже готовые к новым ощущениям.       — Оберегай их, — предупредила Нейтири, вырывая меня из созерцания данного подарка. — Никому не позволяй их трогать. Только тем, кому ты действительно веришь. Если ты решишься и выберешь кого-то из нашего племени и соединишься с ним, то уже никогда не сможешь выбрать другого, потому что вы связаны тсахэйлу. А это — самая сильная и крепкая связь. Понимаешь?       — Понимаю, — обреченно сказала я, опуская понуро голову. Пока я не чувствовала от этих нитей пользы. Скорее, это было что-то, что сковывало меня словно цепи на этих, все еще чужих для меня землях.       Я вышла из маруи Нейтири и медленно побрела к нашему. Вроде и солнце светило ярко, и трава была зеленой, но настроение было паршивым. Мимо меня проносились дети племени, не разбирая дороги. Но обходили меня достаточно аккуратно. В племени давно привыкли, что я слабее остальных и со мной нужно обращаться соответственно.       Я, словно в прострации, спускалась по лестнице, выходя на нашу с Ло’тейем ветку древа. Дойдя до своего маруи, я глянула на него. Большой дом был спрятан среди листвы и полностью закрыл от возможных ветров или дождей. И сейчас он казался мне особенно неуютным и неродным. Изначально я думала, что я здесь гость. Ну, поживу неделю, ну, месяц, а дальше найду способ связаться с людьми и меня заберут, но…       — Эйва, — я подняла глаза к нему, обернувшись в сторону знакомого бескрайнего леса. — Ты… Права ли ты в своем решении?       Словно в ответ на мой вопрос, передо мной пролетели три семени с Древа душ, одно из которых опустилось ко мне на руку. Она всегда мне отвечала. Я чувствовала ее незримую поддержку, защиту и благословение. Но почему-то мой человеческий мозг до сих пор отказывался верить в реальность происходящего. Я болезненно прикрыла глаза, выдыхая и медленно поднимая руку, отпуская семя в свободное плавание. И сейчас она уверена, что права…       Не получив желаемого освобождения от этих нитей, я все же зашла в маруи и села на пол, поглядывая по сторонам. Давно высохло белье. Пора было сложить его в рюкзак. Так как теперь у меня не было привычных мне условий, я обустраивала в маруи все по своему: натянула веревку, чтобы сушить одежду, рюкзак теперь служил чем-то типа шкафа. Там лежали все мои вещи, с которыми я впервые сюда пришла. Тем более, что многие были уже бесполезны и утилизировать их было просто некуда.       Я медленно складывала одежду, укладывая ее на дно рюкзака, пока не почувствовала что-то, о чем забыла. Фотографии в рамках. Я медленно сглотнула и вытащила на свет давно забытые мною фото родных. Первые месяцы я регулярно доставала их, разглядывала, вспоминала их лица. Но уже как полтора месяца я просто не помнила, что это сокровище лежало в моем рюкзаке.       — Твоя соайа? — раздалось над самымо ухом, заставляя вздрогнуть все мои нервные окончания и поморщиться. Я чуть обернулась, заметив Ло’тейа, который вернулся совсем уж быстро. Не прошло даже полутора часов.       — Ты чего так быстро?       — Мы поймали пару мелких йериков и решили вернуться. Сегодня отец затеял общее собрание, чтобы обсудить дальнейшее направление развитие деревни, — я слушала его одним ухом, сама погруженная в созерцание лиц своих родных. Джонатана, Марты, Хиггена, Нагачики и Джозефа. Интересно, как они там? Марта наверное все также печет пирожки на полквартала, а Нагачика все занимается ремонтом… Поджав губы, я глянула на себя в кругу этих людей. Беззаботный и счастливый ребенок улыбался и смотрел на меня. Казалось, она желала мне счастливо прожить жизнь с фотографии.       — Все хорошо? — спросил меня Ло’тей, но я лишь чуть отстранилась, покачав головой. Мужчина чуть нахмурился, склоняясь надо мной и пытаясь заглянуть мне в глаза. Я попыталась избежать его взгляда, но он не позволил, недовольно рыкнув и схватив меня за щеки, буквально заставляя меня поднять голову и глянуть на меня. — Смотри на меня!       Я глянула на него в изумлении, пытаясь понять, приказывал ли он или молил о том, чтобы я не прятала взгляд. Мужчина долго разглядывал мое потерянное лицо, будто пытаясь считать меня изнутри.       — Ты… Из-за тсахэйлу так переживаешь? — спросил наконец мужчина, чуть нахмурившись. — Это дар. Понимаешь? Подарок богини.       — Я знаю, — тихо ответила я, перехватывая его руку и отводя от своего лица. — Но это подарок, который просто… не по силам человеку. Понимаешь?       — На все воля Эйвы, — прозаически заметил Ло’тей, пожимая плечами и касаясь моей головы в мягком жесте. — Ты только… Не нервничай сильно. Я буду рядом.       Я глянула на него, чуть улыбнувшись. Он был странным. В начале откровенно презирал, потом терпел, потом дружил, а сейчас… Я не могла верно понять его поведение. Я боялась ошибиться в своем понимании. Не верно расценить его доброту и жесты. Поэтому я лишь кивнула, отпуская его руку. Ло’тей проследил за моей молчаливостью, чуть выдыхая и потирая устало шею.       — Пойдем вниз, — предложил наконец он. — Деревня собирается уже.       Я не могла себе даже представить — что такое собрание деревни. Я еще ни разу не была на подобном мероприятии и была немного растеряна тем, что меня позвали. Чуть глянув на свою косу, я откинула ее за спину и вышла из маруи, спускаясь под самые корни дерева, куда медленно стекались воины и их жены, старики и дети. Все из деревни. Там же присутствовали и гости клана, которые не смогли вчера покинуть деревню из-за погодных условий. Заметив меня Ао’нунг и Роццо расплылись в улыбках, помахав мне. Я тоже помахала им в ответ, стараясь улыбаться как можно радостнее.       А вот Ло’тей, глянув в их сторону, чуть дернул ушами и подтолкнул меня в сторону его родителей, которые стояли и о чем-то напряженно переговаривались. Периодически я ловила на себе удивленные и почтительные взгляды жителей деревни. Я практически сразу поняла о чем они узнали. Новость о моем тсахэйлу благодаря Нейтири разлетелась по деревне быстро, о чем я успела пожалеть. Дойдя до Джейка Салли, мы заметили рядом с ним Тэ Цу Тэя. Напряженный мужчина стоял и сверлил меня взглядом, пока наконец не выдержал и громко заговорил. Так, чтобы услышала вся деревня.       — Покажи! — я чуть вздрогнула от голоса мужчины, но постаралась не показывать перед ним своего страха и медленно перехватила свою косу, демонстрируя серебристые нити тсахэйлу. Вся толпа ахнула. Покатились восторженные вздохи и шлепки в ладоши. Народ был явно в восторге от такой щедрости их божества. — А чему вы радуетесь?!       Тэ Цу Тэй обернулся к народу, буквально испепеляя их взглядом. Ло’тей нахмурился, понимая, что сейчас явно не будет вежливых разговоров. Он задвинул меня за спину, пока Джейк Салли пытался успокоить воина и своего товарища. Но тот лишь оттолкнул его руки, смотря на него с открытым недовольством.       — Она получила то, чего никогда не заслуживала! Тсахэйлу — священный дар Эйвы только для ее детей! А она — не дитя Эйвы! — взорвался ругательствами воин. Вся толпа притихла. Нейтири, которая до этого не вмешивалась в разборки мужчин мгновенно навострила уши и ощетинилась, уже готовая вмешаться. — Она паразит! Она украла эти нити! Или же Эйва ослепла!       — Как смеешь, грязный червь! — раздался громогласный голос тсахик клана. — Эйва изначально даровала ей возможность дышать! Она приняла ее гостем на наших землях, позволила жить! А сейчас даровала ей возможность стать ее ребенком! Значит, она достойна этого! Эйва никогда не ошибается в своих решениях!       — Мать права! — вмешался Ло’тей, закрывая меня собой от глаз и гнева своего некогда близкого по духу взрослого, от своего учителя и наставника, с котором он проводил лучшие дни своего детства, учился стрелять из лука и искренне считал своим дядей. Родным человеком, а не просто лучшим воином в деревне. — Раз Эйва так решила, то значит так нужно!       — Нужно? Нужно, чтобы эта чужачка жила с нами? Чтобы ты связал с ней жизнь и стал ее рабом?! — по залу всколыхнулись ахи и вздохи, заставляя Ло’тейа разозлиться ни на шутку. Его мать тоже нервно била хвостом, пока Джейк молча выжида. Он ждал момента вмешаться. Жадл момента, когда сможет присеч оскорбления Тэ Цу Тэя на корню. — Ты вождь, Ло’тей! Ты не принадлежишь себе. Ты будущее нашего клана. А она — никто!       Тут уже Ло’тей не выдержал. Как же ему хотелось в тот момент вмазать по роже старшему. Избить на глазах толпы, чтобы он наконец заткнулся и не смел больше высовывать свой поганый язык. Но мужчина сдержался. Из уважения к нему, как к старшему, как к отцу его бывшей невесты Ним, как к скорбящему отцу, который не мог унять боль утраты и не понимал, почему мне достался такой ценный подарок, а душа Ним отошла в мир иной.       — Она — гостья клана! — наконец утробно зарычал Ло’тей. — Она — моя ученица! Она — моя… И тут он замолк. Слова застряли в горле, не желая выходить. Я смотрела с беспокойством на Ло’тейа, пытаясь найти выход. Или хотя-бы придумать как успокоить его. Но в голову ничего не лезло. А мужчина просто не мог при всех сказать, что я — его любимая. Та, с кем он хочет делить расветы, с кем он готов пойти на край света и с кем хочет разделить свою жизнь. Тэ Цу Тэй злостно ухмыльнулся, понимая, почему он не договорил фразу.       — Ну? Твоя кто, племянник? — его голос прозвучал особенно язвительно и издевательски, заставляя Ло’тейа дернуть своим хвостом от напряжения. — Договаривай. Или ты сам не знаешь?       — Она — моя, — тихо, но твердо ответил Ло’тей. — Это все, что тебе нужно знать.       — Твоя? Тогда докажи, — раздался голос Тэ Цу Тэя. Нейтири не выдержала и уже сделала было шаг вперед, чтобы выцарапать глаза наглецу, который посмел ставить под сомнение авторитет ее единственного и любимого сына. Но ее за руку перехватил Джейк, призывая ее не торопиться. Видимо у Салли уже был план. — Если она твоя — надень на нее браслет предков. И пусть весь клан увидит это. Или ты боишься? Боишься, что не примет? Или боишься, что мы не примем?       Он сделал особое ударение на слове «мы». Я замерла, ловя каждое слово этого разговора. Пусть я и не могла разобрать некотрую часть в потоке быстрой речи, но все же я понимала, что сейчас происходит. Я медленно перевела взгляд на племя. Все смотрели, затаив дыхание. Особенно гости клана. Напряжение в воздухе достигло пика и также быстро схлынуло, когда Ло’тей махнул хвостом, заговорив.       — Я докажу. Когда сочту это нужным, — прозвучал его голос в звенящей тишине. — Не тебе указывать мне, как и когда.       Он развернулся ко мне и схватил меня за руку, подталкивая в сторону спиралевидной лестницы. Тэ Цу Тэй злобно расхохотался, крича что-то по типу: «Ты слаб! Слаб как твой отец!». Но дальнейшей тирады мы не услышали. Раздался мощный удар и громогласный голос Джейка Салли: « Оскорбляй меня, считай, что я трус, но моего сына я не позволю оскорблять и научу уважать.»