Кровавый след в истории

      Потянулись дни нашего житья около моря. Каждый день рядом с Ло’тейем не был похож на предыдущий. Мы проводили вместе очень много времени. Почти сутки мы не отходили друг от друга, поддерживая общее хозяйство. Первую неделю это грело мне душу. Он все время старался мне помогать, сидел всегда рядом, пусть даже и ничего не говорил, но наблюдал за тем, чем занимаюсь.       В один из дней мы решили выйти на пляж. Я разглядывала веселящиеся у берега волны, замечая, что песок по форме похож на маленькие звездочки. В глубине песка прятались немыслимо красивые ракушки, а в воде, совсем рядом с берегом плескались рыбки. Большие и маленькие, разноцветные и однотонные, проворливые и медлительные.       Я ходила по пляжу то в одну, то в другую сторону, набирая побольше ракушек, а Ло’тей лениво следовал за мной. Пусть ему и не была особо интересна подобная прогулка, но он явно находил даже в этом времяпрепровождении наслаждение. Например, наблюдение за мной. Он с явной охотой созерцал как я шаталась по пляжу, набирая в руки все больше перламутровых раковин.       В моменте со стороны леса послышалось шуршание и вскоре оттуда к нам вышла Ту’ка. Яркая словно апельсин, она деловито дотопала до нас, чуть отряхиваясь. Было не особо понятно по каким местам шарахался этот икран, но все ее крылья и хвост были в грязи. В некоторых местах было даже не совсем понятно — а оранжевая ли она. Скорее походила оттенком на свежий капучино.       — Ту’ка, ты опять в грязи валяешься? — возмутился Ло’тей, подходя поближе и начиная снимать с нее корки засохшей глины. Я лишь посмеялась, подходя к животному и поглаживая его по шее. Икран была больше меня почти в 10 раз, размером с небольшой человеческий дом. Но она была добрейшим созданием на земле рядом со мной. Неизвестно почему, но она относилась ко мне с особым трепетом и осторожностью. Не так, как с Ло’тейем.       С мужчиной Ту’ка могла и поиграть, и даже прикусить его, но со мной никогда не занималась подобным. Чаще всего мы общались на языке нежности. Я всегда гладила ее по морде и ласково что-то ей лепетала, пока та жмурилась и мурчала от удовольствия. Вот и сейчас икран наклонилась ко мне поближе и уткнулась мордой в мой живот, прикрывая от удовольствия глаза. Я лишь посмеялась, но обняла ее за морду, начиная гладить и ласкать.       — Ты ее разбаловала! — возмутился Ло’тей, пытаясь вычистить ей хвост, пока икран мотала им из стороны в сторону, открыто издеваясь над хозяином. Казалось, что икран даже посмеивалась, пока тыкалась мордой в мой живот и ворчала. — Ту’ка! А ну перестань сейчас же!       — Может, ее проще помыть? — спросила я, осторожно и застенчиво улыбнувшись.       Ло’тей глянул на меня с недоверием, а потом перевел взгляд на животное, которое уже во всю топталось вокруг меня, требуя нежностей и ласки. Мужчина чуть ухмыльнулся, видимо все же соглашаясь с моей идеей. Он схватил из-за пазухи пару тряпок, которые на самом деле захватил с собой, чтобы в них собрать все, что я насобираю на пляже и отдал одну мне. Я с улыбкой приняла ее и пошла в сторону воды, поманив за собой Ло’тейа. Вслед за нами бросилась и икран, разбрызгивая вокруг тучи брызг. Этот дождь посыпался на нас с небольшой задержкой, даря приятную прохладу и влагу. Я расхохоталась от этого фонтана, понимая, что промокла до нитки за считанные секунды. Ло’тей тоже посмеялся, поднимая руку и жестом успокаивая животное, говоря с ним на родном языке.       — Спокойно, Ту’ка, спокойно, — приговаривал мужчина, поглаживая икрана по шее. Когда наконец животное поняло, что игр пока не будет, она села в воде и стала разглядывать нас. Я не стала терять зря время и, схватив тряпку, начала оттирать и размачивать грязь на грубой коже икрана. Пока я протирала одно крыло, Ло’тей успел расправиться уже с половиной туши Ту’ка, подходя поближе ко мне.       — Помочь? — спросил Ло’тей, стоя рядом, пока я пыталась дотянуться до грязных участков повыше.       Икран долго наблюдала за нами, ловя каждый жест и взгляд хозяина. Та давно чувствовала как себя ощущает хозяин рядом со мной. Как с той, с которой проведет жизнь. Как со своей. Для животных Пандоры связь была важна не меньше. И они наравне со своими хозяевами прекрасно понимали, что выбор своего партнера — очень важен. Поэтому Ту’ка склонила незаметно голову за моей спиной и толкнула меня на Ло’тейа. Я чуть охнула и перехватила ее за отросток на нижней челюсти, по-хозяйски отводя ее голову в сторону.       Икран недовольно фыркнула и хлопнула по воде хвостом, подняв в воздух тучу брызг, заливая нас обоих с ног до головы. Ло’тей чуть посмеялся и снова принялся успокаивать животное на своем языке. Но икран не собиралась сдаваться. Она снова склонила голову, но уже позади хозяина и пихнула его в мою сторону. Ло’тей удивленно выдохнул, чуть не налетев и не придавив меня. Мужчина во время успел поставить руки по обе стороны от меня и упереться в упругое крыло икрана.       Я удивленно обернулась, упираясь взглядом в живот мужчины. Чуть похлопав глазами, я медленно подняла взгляд выше, вопросительно смотря на Ло’тейа. — Что такое? — спросила я, смотря на него с приподнятыми бровями. Ло’тей чуть побагровел, чувствуя неожиданный прилив волнения в живот и эту гребаную щекотку по стенкам желудка, будто внутри порхали бабочки или стрекозы. Мужчина еле смог помотать головой и осторожно присесть передо мной, хватая меня за талию и поднимая над своей головой, чтобы я могла домыть наконец крыло икрана. — Ух, ты! Спасибо!       Я чуть похлопала в ладоши и продолжила мытье икрана. Ту’ка же была самая довольной во всей этой ситуации. Животное наконец расслабилось и отвернулось, иногда поглядывая на нас с ехидным прищуром, будто все понимала.       Так летели дни. Мы проводили все своей время в компании друг друга, вели общий быт и вскоре стали понимать, что мы оба… Надоедаем друг другу? Казалось бы, как такое может быть, ведь мы жили вместе всего лишь около недели, может чуть больше, но однообразность дней, еды, разговоров стала давать о себе знать. Меня стало раздражать его постоянное присутствие и забота. Хотелось побыть просто наедине с собой и немного подумать. О чем-то кроме плетения корзин, охоты, стирки своей одежды и прогулок у моря. Постепенно я начинала скучать по обществу людей, телефонам и книгам. Казалось, что я начинала чувствовать, что деградирую.       — Ты будешь авосливу? — спросил над ухом голос Ло’тейа.       Я чуть вздрогнула и едва обернулась. Сейчас я сидела у выхода из нашего маруи и смотрела просто в пустоту. Мне катастрофически не хватало общения с кем-то кроме него. Чуть прикрыв глаза, я выдохнула и помотала головой, опускаясь на свои ноги и зарываясь носом в свои коленки.       Ло’тей нахмурился. С каждым днем мне будто становилось хуже. Будто я начинала болеть. Мужчина медленно опустился за моей спиной, коснувшись моей спины. Но я чуть повела плечами, прося его убрать руки с моей спины. Мужчина выдохнул с нервозностью и осторожно наклонился сбоку от себя, пытаясь заглянуть мне в лицо.       — Алиса? Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? — спросил осторожно Ло’тей, нервно отбивая по полотну маруи своим хвостом.       Я едва подняла на него глаза и тут же стыдливо их опустила, нервно выдыхая. Я не имела просить его о том, чтобы мы вернулись обратно в деревню. Но мне безумно хотелось увидеть и пообщаться еще хоть с кем-то.       — Я просто… — я глянула на обеспокоенное лицо Ло’тейа, но признаться ему, что я устала от него, я так и не решилась. В груди внезапно поднялась волна стыда, мешающая это сделать. Сжав зубы поплотнее, я выдохнула и отвернулась к морю, которое было видно из-за макушек пальм. — Я просто… Не очень хорошо себя чувствую.       — Что болит? Я могу тебе помочь? — Ло’тей разглядывал мое лицо с обеспокоенным интересом, снова протягивая ко мне руку, но не решаясь меня коснуться.       — Это… — я метнула на секунду взгляд влево, пытаясь придумать что у меня болит или почему же мне все-таки плохо. Нервно потеребив рукав своего одеяния, я все же смогла выдумать. — Живот тянет. Но все хорошо.       — Живот? — мужчина на секунду задумался, разглядывая мое тело, будто пытаясь представить что это за боль.       В конце концов, он вспомнил, что раз в месяц я на неделю где-то оставалась в маруи, стараясь не выходить из него. Ло’тей чуть кивнул, сам для себя решая что со мной и куда-то ушел. Я глянула на него с долей непонимания, почесав затылок. Неужели ему так не понравилось, что я ему сказала, что мне плохо? Мне же не бывает всегда хорошо!       Чуть хмыкнув, я лениво зевнула, встала и ушла в маруи, решая для себя немного поспать. Устроившись поудобнее в дальнем углу дома, я прикрылась своим пледом и задремала. Ло’тей вернулся не скоро. Но вернулся он с корзиной фруктов. Заметив меня забившуюся, по его мнению в углу, он подсел ко мне и осторожно пригладил мои волосы, ложась рядом. За все это время Ло’тей ни разу не думал о том, что я ему надоела. Он наслаждался каждой секундой, которую он проводил со мной. И даже я злилась на него, критиковала или просто ворчала, он все равно радовался этому, просто пропуская все мимо ушей.       — Ма’Лиса, — раздалось над моим ухом, вырывая меня из сна. — Я принес тебе фрукты.       Я чуть сморщилась и накрылась пледом с головой, будто говоря ему, что я хочу поспать.       — Ма’Лиса, ну не расстраивайся, — промурлыкал Ло’тей, поглаживая меня по голове через плед.       Я лишь простонала что-то нечленораздельное, развернувшись лицом к нему и уткнувшись в его широкую грудь. Он был особенно мягким и теплым, что позволило мне быстро провалиться в сон. Один только Ло’тей лежал, поглаживал меня по спине и пытался понять что же со мной происходит. Но мужчина после долгого дня не мог уже продолжать бодрствовать и вскоре тоже погрузился в спасительный сон.

***

      Во сне всегда странные ощущения. Но почему-то этот сон был для меня живее и красочней, чем другие, что я видел раньше. Вокруг было настолько ярко, что я в начале даже жмурился. Яркий свет исходил от всего: земли, неба и растений вокруг, но больше всего света было… от нее.       В начале мне показалось, что передо мной предстала сама Эйва в ее обличии, но это было не так. На меня смотрели те же глаза, которые я видел всегда. Тот же взгляд. Только теперь он был наполнен не просто радостью, возмущением или смятением. В нем была откровенная любовь, заставляющая побежать по моей спине мурашки. Я бы ни за что и никогда не перепутал этот взгляд. Взгляд полный любви и ее желания.       — Ма’Лиса? — тихо позвал я, протягивая к ней руки, словно она была священным граалем.       Когда ее руки в привычном жесте оказались в моих руках, я заметил на ее лице разлившийся румянец. Каждый раз как она смущалась — доводил меня до мурашек. Я жил и общался с ней уже больше двух месяцев и… каждый раз приходил к выводу, что она неповторимая. Единственная в своем роде бусина, которая украшает любой браслет или ожерелье. Единственный и самый сладкий плод на дереве.       — …если не хочешь, — раздался ее тихий голос. Пока я витал в облаках, я пропустил половину ее слов. Глупо поморгав на нее, я чуть дернул ушами. Девушка в свою очередь только больше залилась краской, медленно проговаривая свои слова. — Ты можешь не делать этого, если ты не хочешь?       Я замер словно вкопанный. Весь этот сон был каким-то чересчур реалистичным. Я не до конца понимал о чем она говорит и снова огляделся. Обстановка начала проясняться. Мы были под Древом Душ. В полном одиночестве. Только я и она. Вновь взглянув на нее, я заметил как она медленно заводит руку за голову и берет в руки свою косу, протягивая его ко мне. Она… Хочет? Хочет быть моей сама?       Я смотрел на все происходящее в замешательстве, не совсем осознавая, что происходит между нами сейчас. Но все же я схватил свою косу и коснулся своими отростками ее. На секунду в глазах помутнело — привычная реакция от единения. Глянув на нее, я заметил в ее глазах некоторый испуг и смятение. Чего она так боится?       Я долго разглядывал ее, пока мой взгляд не опустился на ее руки. Такие крохотные и нежные. Возможно, многие из моего клана сочли бы меня за извращенца также как и ее люди, но, я был на двести процентов уверен, что если бы она была в облике на’ви, мои чувства к ней не поменялись бы. Я любил ее душу. Я видел ее. А тело… Не было для меня препятствием восхищаться ее знаниями, характером и поведением.       Я мягко улыбнулся ей и осторожно потянул ее на себя, предлагая присесть ей ко мне на колени. Я чувствовал ее дыхание, биение сердца, смущение в душе, но вместе с тем что-то странное меду нами. Что-то похожее на… легкое возбуждение? Да, это чувство было сложно спутать. Это то самое чувство, когда ты изнываешь от желания попробовать человека на вкус, но не знаешь как это сделать. Как подступиться? Как не навредить, как… Как сделать приятно?       — Ма’Лиса, — я наклонился к ней поближе, осторожно касаясь руками ее талии, словно она была из чистого хрусталя. Как же я боялся сжать ее сильнее чем нужно! Только бы не навредить… — Ма’Лиса, как… Как я могу сделать приятно?       По моей спине резко пробежал табун мурашек, заставляя это странное чувство возбуждения усилиться — это ее реакция на мои слова. Она не могла не улыбнуть. Значит, она чувствовала то же желание, но, видимо, боялась сказать как обычно.       — Мы… Немного разные, — начала было она, заставляя в груди снова неприятно кольнуть, напоминая о различиях в наших телах. Но я быстро прервал ее смятение.       — Я не спрашиваю тебя что в наших телах разное. Я спрашиваю тебя — как я могу сделать тебе приятно, — прошептал я ей на ухо, заползая своими пальцами под ткань ее футболки. Опять на ней было так много бесполезного тряпья, что аж злость брала. Хотелось быстрее избавить ее от ненужных тканей и хотя-бы немного порадовать.       Она снова залилась краской. Снова смущается, но доверяет. Я чувствую как ровно ее сердце бьется рядом. Она верит мне и спокойно дышит в моих руках, она не боится, не волнуется, не старается меня избежать. Я быстро понял, что она все же расскажет как мне можно ее порадовать.       — На Земле… — тихо начала она, доверчиво прильнув ко мне, кладя подбородок на плечо. Я тут же прильнул головой к ее виску, прикрывая глаза и вдыхая аромат ее волос, которые пахли цветами. Такой странный и манящий аромат, что умереть можно… — На Земле мужчины… Делают это языком.       Я на секунду озадаченно замер, но быстро спрятал эти чувства, чтобы она не успела почувствовать помимо моего желания еще и чисто бытовое любопытство. Неожиданно стало неловко за свое несвоевременное любопытство, но я сумел сохранить свое самообладание и податься вперед, укладывая ее на мягкий мох в корнях Древа Душ. Девушка лишь единожды дёрнулась, попытавшись встать, но я перехватил ее инициативу, мягко целуя ее в начале в лоб, потом в висок. Потом в щеку и наконец я сумел добраться до ее пухлых губ. Поцелуй вышел влажным, манящим, развязывающим руки.       — Подожди!.. — пролепетала она в смятении, хотя ее руки уже давно нашли мою шею, осторожно поглаживая меня по затылку. — Не здесь же!..       — А где? — спросил озадаченно я.       Действительно, а где еще? У на’ви не принято это делать в других местах. Это ведь единение не только друг с другом, но еще и с Эйвой! Но все же я чувствовал ее легкое волнение. Она боялась, что кто-то увидит, что осудят, что у меня будут проблемы. Чуть улыбнувшись, я мягко прильнул к ее шее, находя пульсирующую жилку и осторожно ее целуя. Глаза сами закрылись от удовольствия. Этот дурманящий запах, теплота ее кожи и громкое дыхание заставляли меня изнывать от желания попробовать ее быстрее.              Я, не открывая глаза, на ощупь спустился ниже, чувствуя свои поцелуи на ее коже, словно на себе. Тсахэйлу была поистине волшебной вещью, передавая мне все, что чувствовала она. Каждую мою ласку, мой взгляд, мое касание. Я мог чувствовать не только как она ощущает это на себе, но и ее чувство. На секунду мне показалось, что я могу читать ее мысли.       — Ло’тей… Ма’тей… — послышался ее сбивчивый шепот, когда я коснулся губами ее живота, приподнимая ненавистную футболку.       Это ласковое прозвище заставило меня на секунду замереть, прижавшись носом к ее горячей коже живота, просто, чтобы выдохнуть и не сорваться. Я медленно поднял на нее глаза, полные обожания и любви, желая услышать это снова.       — Повтори, — мой голос прозвучал необычно хрипло даже для меня. — Повтори еще раз.       — Ма’тей, — тихо позвала она, заливаясь краской и протягивая ко мне свои ладони.       Я почти мгновенно нашел ее пальцы, мягко целуя их и чуть прикусывая. О, Эйва, ее голос даже смягчается, когда она говорит моё имя… За то мне все это… Я громко выдохнул в очередной влажный поцелуй на ее животе уже ближе к пупку, прижимая ее небольшое тело к себе и чуть жмурясь от этих нереальных ощущений.       — Ма’Лиса, — прохрипел я, осторожно подцепляя руками ее брюки. Почему-то все мятые и грязные. А местами даже порванные. — Можно я… Попробую?       Я поднял на нее глаза, полные надежды. Я изнывал внутри от желания, но не мог себе позволить делать что-то с ее телом без спроса. Я терпеливо ждал, пока ее лицо трижды приобретет ярко-пунцовый окрас и она медленно кивнет.       Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке, когда я откинул в сторону ее лишнюю одежду, оставляя ее нагую передо мной. Такой она нравилась мне еще больше. Эта новая грань, такая необычная и манящая заставляла меня внутри трепетать и чуть подрагивать стенки желудка. Ох уж эти стрекозы в животе…       Раздвинув ее коленки, я медленно опустился между ними, целуя каждый сантиметр ее ножек. Ее пальчики, ступни… Икры и коленки. И от каждого моего поцелуя пробивало на дрожь не только ее, но и меня. Я чуть жмурился от этих ощущений, но упорно продолжал ее ласкать, чувствуя как сам уже на грани.       — Какая же ты… Нереальная, — тихо промурлыкал я, хотя мой голос больше звучал рыком.       Я приоткрыл глаза, рассматривая ее лоно. А ведь. Наша анатомия мало чем отличалась от людской. Я медленно опустился между ее ног, не забывая поглядывать на ее реакцию. Ей было волнительно. Ровным счетом также как и мне.       Осторожно погладив ее по бедрам, я чуть облизнулся и наконец медленно коснулся ее складок своим языком, чувствуя все ощущения на ее теле как на себе. В этом был неоспоримый плюс — мне не нужно было спрашивать — приятно ли ей. Достаточно было сосредоточиться на ее ощущениях.       Мои движения по началу были медленными. У меня была возможность дать ей привыкнуть к новым ощущениям. Привыкнуть к новому довольствию. А она меж тем сладко постанывала, дрожащими руками трогая мои волосы. Как же она любила мои косички… Пусть трогает, если ей они так нравятся. Ей можно все.       Постепенно я стал ускоряться, выбирая наиболее приятный темп для нее. Она срывалась на громкие стоны, чуть сжимая мои косы меж своих пальчиков, но не останавливала меня. Постепенно я стал чувствовать на языке новый вкус. Её вкус. Я, не скрывая своего собственного удовольствия, стал чуть причмокивать, пытаясь насладиться этим нектаром сполна. И как оказалось, эти звуки не только не оттолкнули ее, но по ощущениями еще и завели ее только больше.       Она развела ножки чуть шире, прижимаясь сама к моему языку. Ее тонкая спинка прогнулась в дугу, выделяя ее и так красивый стан еще четче. Я восторженно выдохнул в ее порядком промокшие складочки сладкой кожи, продолжая ее ласкать языком и наблюдать за ее удовольствием. За тем, как она ярко выражала его, не сдерживаясь.       Я бы мог ласкать ее вечно, каждый раз дразня ее свои языком, но удерживать на грани, если бы в какой-то момент она сладко не взмолилась об оргазме. Прикрыв глаза, я тихо простонал, начиная размеренно вести ее к концу. Секунда, вторая и она… содрогнулась от яркого удовольствия. Настолько яркого, что ощущения от ее тела, заставили вздрогнуть даже меня. Насколько же ей было приятно… Это просто не описать словами. Она была… Волшебной. Просто нереальной.       Я медленно отодвинулся от нее, вновь нависая над ней и склоняясь, чтобы ее поцеловать, когда столкнулся с ее все еще мутным взглядом темных глаз.       — Ты сладкая, — прошептал я ей в губы, утягивая ее в нежный поцелуй. — Такая сладкая, что я готов пробовать тебя вечно…       — Ты… Можно, я доставлю удовольствие тебе тоже? — раздалось из ее уст, когда я оторвался от нее.       Эти слова заставили меня встать в ступор.