Игра в пазлы-2

Hа двоих один паспоpт, для pазвода ментов, Плееp маpки «Романтик» и кассета «Битлов». Hа двоих один свитеp для холодных ночей, Паpа банок консеpвов, полкило сyхаpей. Hа двоих один беpег, на двоих один лес, Hа двоих одно моpе, на двоих один кpест. Hа двоих целый месяц и бyтылка вина, Hа двоих «Паpабеллум», если война. Hа двоих один доллаp, на обpатный пpоезд. Hа двоих одно гоpе, для двоих один кpест. Hа двоих сигаpета и паpа бычков, Hа двоих один зонтик и одна любовь.

«Чиж и Ко»

Этот день Лань Чжань не забудет никогда. Всего лишь шаг в сторону от дяди и брата — и вот уже толпа несет его неизвестно куда. Конечно, он не испугался, потому что был почти взрослым. Ему только неделю назад исполнилось шесть лет, чем он втайне немножко гордился. И все же находиться одному на ярмарке небезопасно, поэтому мальчик начал прикладывать усилия и вскоре оказался у лотков, стоящих на окраине. Здесь было не так ярко и красиво, как в центре, и люди одеты победнее, но предпраздничное настроение и суета никуда не исчезли. — Думаю, этот малый не жилец… Недолго ему осталось… — Ванцзи увидел неподалеку небольшую кучку людей, которые столпились у входа в подворотню. — Что ты хотел, говорят, родители бросили его. Он с лета тут ошивается. — произнес парень лет двадцати, со страшным шрамом во все лицо. — Бродячие собаки совсем одолели… Уж больно зима холодная. Вчера на мою внучку напрыгнули, сын с друзьями еле отбил. — в голосе пожилой женщины слышалось сочувствие. — А этому кто поможет. Лань Чжань подошел поближе, протиснулся в передний ряд и увидел перед собой на снегу ворох тряпья, кровь и еще улыбку, которая выглядела противоестественно на избитом и покусанном лице. Приглядевшись, Ванцзи понял, что на снегу лежит мальчик, очень худой и плохо одетый. Один глаз его совсем заплыл, а второй смотрел на окруживших его людей испуганно и выжидающе. Все тело его было покрыто синяками и свежими ранами от укусов, он замерз, и пальцы его с трудом удерживали трех соломенных куколок. И все-таки он улыбался! Эта улыбка потянула к себе юного заклинателя, как магнит, и уже через минуту он оказался рядом, снимая с себя меховую накидку. — Юный господин, что вы делаете? — толпа пришла в волнение. — Отойдите, он ведь может оказаться бешеным! Собаки бродячие, неизвестно, какую заразу они разносят. — Одежду запачкаете, зачем вам сдалась эта падаль? — бодро произнес какой-то мужчина лет сорока, судя по внешности, довольно зажиточный. — Сдохнет, туда ему и дорога. — Да, да, да, — вдруг затараторила женщина, говорившая про внучку. — Зачем вы хотите продлить его мучения? Чем быстрее умрет, тем ему же лучше. Но Ванцзи не слышал окружающих. Он видел только яркую улыбку и глаз, который смотрел теперь на него очень пристально, словно ожидая какого-то подвоха. Лань Чжаню не хотелось, чтобы на него так смотрели, поэтому он подошел совсем близко, очень осторожно приподнял мальчишку, чтобы усадить, после чего сел рядом, обнял его и бережно укутал их двоих в свою накидку. Оставалось только ждать, когда дядя и брат спохватятся и найдут Ванцзи. Ведь ему всегда говорили: когда потеряешься, будь на одном месте, тогда тебя обязательно найдут. Толпа вскоре потеряла интерес к двум сидящим неподвижно мальчикам, однако несколько человек все еще продолжали наблюдать за ними со стороны. Такими и нашел их слегка запыхавшийся от поисков Сичэнь: запачканная в крови и грязи меховая накидка одна улыбка и три глаза на двоих — один серый и два золотых, смотревших на него с удивлением и упрямством соответственно. Без слов понимавший эмоции брата, Лань Сичэнь усмехнулся, потом подошел и тихо спросил: — Я правильно понимаю, что без своего нового друга ты домой не вернешься? Чжань посмотрел на сидящего рядом мальчика, потом на брата и согласно кивнул. — Дядя будет недоволен. Лань Чжань зажмурил глаза и решительно мотнул головой. — Ну и пусть. — перевел Сичэнь жест брата и внутренне тяжело вздохнул. Несмотря на возраст А-Чжань отличался от других адептов терпением, упорством и непрошибаемым упрямством. Обычно он был послушным и сговорчивым, но иногда становился просто невыносимым. Чего стоили его многочасовые сидения возле домика матери. К тому же сидящий рядом ребенок был ранен, и оставить его без помощи не позволяла уже совесть Сичэня. Так Вэй Ин впервые оказался в Облачных глубинах. Пока он пребывал в покоях целителей, Лань Чжань каждую свободную минуту старался находиться там. Он никому не доверял заботу о найденыше, хоть дядя и был недоволен таким положением вещей. С трудом Ванцзи удалось узнать имя мальчика, потому что после происшествия тот почти не говорил, да и раны на лице давали о себе знать. Целители также выяснили, что у малыша было золотое ядро, хоть и слабое. Чжань передал старшим разговор на улице, из которого становилось ясно, что родители мальчика пропали при невыясненных обстоятельствах. Он же уговорил брата и дядю, чтобы после выздоровления Вэй Ин поселился в цзинши рядом с ним. Впрочем, выбора у них почти не было, потому что изначально Цижень все-таки заставил малыша спать в комнате вместе с другими адептами. Однако наутро Сичэнь нашел Вэй Ина возле цзинши. Тот не просился внутрь, не уговаривал, просто молча сидел возле дверей, ожидая, когда Лань Чжань выйдет. После нескольких таких ночей А-Ин простудился и снова слег, правда, ненадолго. После этого вопрос о ночевке с адептами больше не поднимался. На память о бродячей жизни А-Ину остались соломенные куколки, шрамы, в том числе и на лице, солнечная улыбка, настороженность в обращении со всеми, кроме братьев Лань, старая грязная лента, которая когда-то была ярко-алого цвета, и огромная привязанность к младшему из нефритов, за которым он скользил бесшумным хвостиком. Жизнь в Облачных глубинах текла своим чередом, пока однажды Сичэнь во время ночного патруля не заметил одинокое белое пятно возле кухни. Подойдя ближе, он увидел сидящего на земле Вэй Ина, который как-то тоскливо смотрел на дверь, сидя на пороге. Сичэнь подошел ближе и заботливо поинтересовался: — А-Ин, почему ты не спишь? Правила запрещают находиться на территории ордена по ночам. Малыш поднял на него свои огромные серьезные серые глаза, тяжело вздохнул и тихо произнес: — Сюнчжан, как я могу спокойно уснуть, пока на кухне в погребе мерзнет еда? Второй нефрит улыбнулся про себя, а вслух ответил: — А-Ин, есть такая еда, которой полезен холод, иначе она испортится. Но если ты хочешь, у меня есть то, что нужно съесть как можно быстрее. Ты поможешь мне с этим? Мальчик тут же просиял и поднялся с земли. Сичэнь взял его на руки и быстрым шагом пошел к себе. Он любил сладкое и постоянно держал про запас несколько палочек танхулу, которыми поспешил поделиться с просто светившимся от счастья Вэй Ином. Юноша отнес заснувшего ребенка в цзинши, где случайно разбудил спящего Лань Чжаня. С тех пор оба нефрита втайне от дяди хранили в своих мешочках цянькунь что-нибудь съестное и время от времени подкармливали друга, который с большим трудом, но все же начинал привыкать, что ему больше не придется быть постоянно голодным.