Мой свет

— Он мой! Слышите, крысы?! — крик светловолосого юноши, продолжавшего улыбаться, несмотря на собственные раны, гулко раздался в пустом ангаре, полном трупов. Пнув лежащее у его ног тело в белой ушанке, блондин оскалился, крепче прижимая к себе добычу. — Мой! И никто больше его у меня не отнимет! Тонкие пальцы с почти втянутыми когтями, заляпанными кровью, ласково провели по бледной коже того, чьё тело он так упрямо прижимал к себе. Слыша еле заметное даже его чуткому слуху сердцебиение израненного детектива, Тигр с безумной нежностью во взгляде заглянул в бледное, украшенное многочисленными порезами и синяками лицо: — Моя добыча... — и рассмеялся, громко, со всхлипами от неожиданно горячих слёз, стекающих по щекам, прижимая к себе того, кто позволил ему преодолеть свои страхи, показал свет. И того, ради кого он пойдёт на всё. — Дазай-сан, я ведь молодец?! Я же справился? Ну же, отвечайте! — рассмеялся, не слыша ответа юноша, пронзая удлиннившимися когтями второй руки тело шатена в чёрном костюме с красным шарфом, пропитанный кровью, сидящего у стены и с равнодушной улыбкой глядящего на них мёртвыми глазами. От этого он лишь завалился набок, падая на изломанной куклой лежащего рядом своего рыжеволосого телохранителя, несмотря на ненависть, оставшегося верным своему боссу до конца. Юноша крепче прижал к себе свою добычу одной рукой и, спрятав когти окончательно, подхватил худощавое тело детектива на руки. Полюбовавшись алыми подсыхающими разводами на бледном лице, Ацуши направился к выходу из ангара, трепетно прижимая к себе свою законную, как урчал в сознании оборотня Белый Тигр, добычу. Но остановился, когда прямо в распахнутых дверях дорогу ему перегородила тонкая девичья фигура в чёрном брючном костюме, держащая в дрожащих руках пистолет и направляющая его на эспера. — Отпусти его! — стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла брюнетка, чьи длинные волосы растрепались и под морским ветром с побережья больше походили на диковинные чёрные водоросли. — Как ты посмел убить Босса?! Не забирай у меня ещё и брата! — почти прошептала к концу своей речи Гин, но в ответ светловолосый юноша лишь оскалился, продолжил шагать вперёд. — Я... Я буду стрелять! — но дрожащие руки младшей сестры Рюноскэ, той, ради которой он жил все эти годы, выронили так и не выстрелившее оружие, когда бесстрашно идущий прямо на неё эспер подошёл вплотную и, склонившись к бледной больше обычного девушке, проговорил, глядя в полные ужаса серые глаза той, кто только недавно узнала, что у неё жив брат, и кто обречена была потерять его снова: — Он — мой Свет. Я никому его не отдам. Живи, раз вы с ним одной крови. Но принадлежит теперь он только мне... Блондин, больше не обращая внимания на девушку, упавшую на колени в слезах и ужасе от близости леденящего холода смерти, обошедшего её стороной, вышел наружу, чуть жмуря глаза, расцветкой напоминающие яркие анютины глазки: солнце над Йокогамой ослепляло и давало надежду, что новая жизнь для них возможна...