Теневая сторона мага

      Ядро оказалось, если так можно сказать, интересным местом. Отчаяние, одиночество и замогильный холод. Вот что царило в этом месте. Все это копилось веками, превращая в обитель сплошной, непроглядной тьмы. Она не была похожа на ту, что ласково и мягко укутывала все естество хранителя. Нет, тьма вокруг слишком плотная, режущая острием холода. Она вилась изящной лозой вокруг шеи, стягивала запястья ржавыми стеблями. Заржавевшие шипы рвали кожу, впрыскивая медленнодействующий яд. Бурая, почти черная, кровь тут же впитывается в жадном металл. Одно неверное движение и оковы разорвут тело, выпьют душу. Это заставляет холодеть пальцы, стыть кровь в жилах, но одновременно — впустить как можно больше этого яда. Захлебнуться в этом океане. В горле — пустыня. Орвин едва сдерживается, чтобы малодушно не облизать губы. Не время для слабости… явно не здесь.       В этом царстве смерти и одиночества Аграм провел больше десяти тысяч лет. Десять тысяч лет наедине с собой. Десять тысяч лет боли и страданий. Десять тысяч лет памяти… смог бы сам хранитель перенести такое, не лишившись рассудка? И ответ приходит почти мгновенно. Нет. Его нынешний хозяин достаточно силен… в отличие от друида. Осознание раскаленной иглой бьет по нервам. Насколько же он был слаб? Внутри заворочилась тьма — что-то неуловимо меняется, но понять, что нет желания. Если нужно сломать свою сущность, чтобы стать сильнее, полезнее — все же хранитель теперь не больше, чем инструмент, — почему бы и не поддаться искушению? Наконец тьма снова сворачивается, завершив изменения.       Орвин кривит губы. Нет, он не чувствует боли… пока не чувствует. Тьма по какой-то причине все еще благосклонна к нему. На это, наверное, есть причины. Даже если он не считает себя достойным, даже если не понимает. Но это незнание начинает раздражать. Медленно вздохнув, мужчина заставляет себя успокоиться. Не стоит встречать повелителя в таком состоянии. Только ледяное спокойствие, которое тут же летит в Бездну, стоит только кривым рукам зеленого идиота потянуться к посоху. Раздраженный оскал в ответ на попытку коснуться артефакта. Первый и последний раз — предупреждающая атака, хотя маг мог бы и убить. Навряд ли эти тупоголовые упыри оценят проявленную доброту, но хоть запомнят… наверное. — Если вам еще дороги ваши жизни, никогда больше не трогайте мои вещи, — тихое, чуть ли не переходящее в рык, предупреждение звучащее угрозой, но его, видимо, не слышат. Жалкие. Презрительный взгляд достается скачущему гоблину. Такой же — второму. В который раз маг задается вопросом, почему Аграм держит этих тупиц при себе. Вопрос глупый, он и сам понимает. Ответ кажется таким же глупым и наивным, но другой в голову не приходит. Остается надеяться, что друид будет полезнее, чем зеленокожие, а пока он лишь плотнее стиснет зубы, пытаясь досчитать хотя бы до пяти. Спокойствие. Хранителю нужно спокойствие.       От размышлений отрывают гулкие звуки шагов и, едва уловимый для слуха, смех. Орвин тут же разворачивается, чтобы заметить приближающуюся фигуру. На осознание уходят секунды, растянувшиеся в вечность. Кажется, тысячелетний темный маг даже без зрения прекрасно чувствует направленное на себя внимание. Легкая усмешка неестественно ломает бледные губы и Аграм чуть щурит незрячие глаза. — Орвин, — констатация факта принадлежности нового слуги пленнику Ядра. От звучания имени хранитель чуть вздрагивает. Из глубины души поднимается желание подчиняться, упасть на колени, молить о снисхождении, сделать все, что пожелает обладатель голоса. Судорожно вздохнув и не желая противиться внутренним демонам, преклоняет колено, склоняя голову в повиновении. Посох опускается на черную землю — показательная безопасность.       Владыка тьмы, расположившись на троне, задумчиво хмыкнул. Аграм давно уже потерял зрение, но это не мешало ему видеть… по-другому. Через ту самую неприглядную ночную тьму и вездесущие тени, потаенные и подавляемые страхи. Они заменяют магу глаза. Видеть тьму во всем — весьма утомительно. Темная энергия искажает не только восприятие «смотрящего», но и восприятие остальными его облика. Именно поэтому перед «светлыми» он всегда выглядел отвратительно, однако для «темных» он — божество, сошедшее со страниц древних свитков и легенд. Вот только… задумчиво постучав пальцами по подлокотнику трона, мужчина обратил внимание на Орвина. Разглядывая бывшего врага, уголки губ Властилина тьмы чуть приподнялись. Сколько неприятностей доставил ему склонившийся маг даже думать не хотелось. Такой светлый, такой правильный и с наиболее интересными демонами…был абсолютно слеп к происходящему, хотя зрение имел отличное. Всегда был трудным соперником. Слишком яростный, фанатичный. Слишком верный, беспрекословно выполняющий приказы. Сильный и талантливый. И теперь это совершенное и бесстрашное оружие служит ему. Воистину царский подарок. — Признаться, — кисть изящно подпирает голову, губы ломает едва ощутимая улыбка, когда видит, как вздрагивает от его голоса новоявленный слуга, — мне по душе твой, — недолгая пауза, — новый характер. Он прекрасно подходит тебе, — очередная пауза, а следом совершенно неожиданное продолжение: — интересный посох.       Орвин лишь ниже склоняет голову, прикрывая глаза. В голове будто разом кончились все мысли, оставив лишь одно: «следить за дыханием. Только следить за дыханием». Не желает показывать, насколько тяжело переносить давящую холодом тьму. Множество глаз смотретли оттуда, сотни голодных пастей, испачканные кровью неугодных, скалятся в лицо. Тысячи тонких, похожие на иглы, лап замерли в миллиметрах от кожи. И сдерживал все это лишь Аграм. — Позволишь? — Неожиданный вопрос режет тишину. И на мгновение Орвин теряется, но тут же приходит в себя. Если это проверка, то… — Конечно, — древко тут же оказывается в руках, преподносится подобно дару, — Повелитель, — именно так, с большой буквы, тихий восхищенный выдох. Разрешения двигаться не было — тьма никуда не делась, покорным псом клубясь у ног узника Ядра. Совсем рядом щелкают клыки. Владыка недоволен. Это первое и последнее предупреждение. Однако… хранитель понимает. Наказание следует незамедлительно, но хранитель не против. Тонкий металл впивается в послушно подтавленную плоть. На руках расцвели алые узоры. Орвин восхищенно рассматривает оставленные отметины. Губы тихо шепчут слова благодарности даже не господину. Здесь и сейчас Агром — его бог. Хозяин души, разума и тела.       Агром чуть качнул кистью и посох оказывается в руках. Будь воля Орвина, он бы сам преподнес хозяину артефакт, но он итак позволил себе лишнего. Чуть приподняв голову, хранитель успевает заметить кровавую дымку, что заволокла шар, спустя мгновение рассеявшись. Тьма вокруг чуть отступает, давая возможность вдохнуть. Из темной бездны доносится тихий торжествующий звон. Пасти уже не скалятся так агрессивно. В множестве глаз читается едва заметное одобрение. Иглы отстраняются, давая больше пространства. И Орвин готов тянуться следом. Готов валяясь в ногах, умолять. Лишь бы снова почувствовать магию, ощутить более пристальное внимание. — Магический шар вернул мне зрение, — кажется, мыслями пленник Ядра был не здесь. Но спустя миг перевел взгляд темных глаз на владельца Шендора, — ты намного полезнее некоторых моих… слуг.       От скупой, но все же похвалы перехватывает дыхание. Мужчина чувствует, как тьма мягко ложится на плечи. Опасно. Одно неверное движение и она снова ощерится, являя свою неприглядную форму. По телу проходит предательская дрожь. Владелец Шендора позволяет себе приподнять уголок губ.       Позади раздалось недовольное бурчание гоблинов, о которых Орвин уже успел позабыть. Великая тьма, дай ему сил не убить их прямо сейчас. Но отвлекаться… в зале есть более значимая фигура. Внимание снова возвращается к Владыке. На лице хозяина застыла маска безразличия, но чуть прищуренный взгляд и давление тьмы говорят за себя: не он один думает об умертвлении этих двух зеленых туш. Однако… немой вопрос во тьму — такой же безмолвный ответ. Повелитель умеет быть благодарным, а потому… лишь согласно склоненныя голова — против воли своего Владыки он не пойдет, но если два идиота его допекут — без зазрения совести скормит их Шендору… а потом скажет, что так и было. Тьма вокруг на подобные мысли отвечает кривыми ухмылками и едва слышным смешком.