Позволь звезде зажечься

                    — Рейстлин! — вскрикнула Крисания, резко садясь в кровати.       Сон всё ещё не отпустил её, и сейчас ей казалось, что она снова лежала посреди Мрака, что тянул к ней свои щупальца, а издалека доносились тихие слова, пронзающие ледяными стрелами: «Ты мне больше не нужна», и шорох мантии по песку.       — Тише. Я здесь.       Крисания потянулась на голос и тут же почувствовала прикосновение горячих ладоней, что легли ей на плечи. Рейстлин притянул её к себе, и она уткнулась лицом ему в грудь, прислушиваясь к ровному биению чужого, нет, родного, сердца, хриплому дыханию и вдыхая аромат роз и тлена. Он был здесь, рядом с ней. Это просто не могла быть иллюзия. Осознание реальности происходящего растеклось по телу приятной усталостью, расслабляя напрягшиеся мышцы.       — Вот так. Успокойся, — прошептал Рейстлин, почувствовав, как Крисания обмякла в его объятиях.       — Рейстлин, ты не оставил меня, — тихо всхлипнула она.       — Нет. Я рядом.       — Где мы? Я всё так смутно помню…       — В моей Башне. Ты проспала три дня. Сейчас рассвет четвёртого. Солнце ещё только встаёт и плавно золотит верхушки деревьев Рощи. Птицы начинают свои полёты и запевают трели, слышишь?       — Слышу, — отозвалась Крисания, отстраняясь, но не отпуская горячую ладонь.       Рейстлин ещё никогда так не описывал окружающий мир. Столь тихим и невольно завораживающим голосом, который оживлял слова, и Крисании казалось, что она всё это действительно видит. Он старался ради неё. Однако она чувствовала, что за мягким и спокойным тоном бушует буря сомнений, скрываемых ради неё. Ради неё.       Крисания осторожно подняла руку и положила её на щёку Рейстлина. Он прерывисто выдохнул, но не отпрянул. Впервые позволил просто коснуться его. Она ласково провела кончиками пальцев по нежной коже, почувствовав заострившиеся скулы и подбородок, резче, чем прежде прочерченные морщинки, глубже запавшие глаза. Безмерную усталость раскрыло ей его лицо. Пусть она не видела, но чувствовала так ясно, будто смотрела на него.       — Ты измотан, словно совсем не отдыхал, — тишина стала ей ответом, и Крисанию пронзила догадка. — Только не говори, что ты все три дня просидел со мной.       — Тебе снились кошмары, — она почувствовала, как он пожал плечами, ибо её рука соскользнула на острое плечо. — Я отдыхал, но большую часть времени проводил с тобой, поскольку… сам знаю, что такое быть там, где ты полностью бессилен.       — Рейстлин, — Крисания уронила голову ему на плечо и зарылась лицом в растрепавшиеся седые пряди, — спасибо тебе за всё. Я люблю тебя, Рейстлин.       Она почувствовала, как напряглось тело мага в её объятиях, но заглушила подступающий страх, доверяясь сердцу. Он не отбросит её сейчас, не оттолкнёт. Она просто знает это.       Где-то часы тихо отсчитывали секунды, минуты, а Рейстлин так и сидел неподвижно. Замерла и Крисания. Едва слышный, отчасти обречённый, отчасти умиротворённый выдох, и тонкие руки сомкнулись у неё за спиной. Горячие губы мягко коснулись мраморного лба.       — Я тоже полюбил тебя, Крисания, но пойми… я боюсь любви. Это человеческая слабость, а я не привык позволять себе слабости.       — Не бойся. Я покажу тебе, что любовь — это не слабость. Это просто воздух, необходимый каждому, опьяняющий мысли, согревающий душу и ласкающий сердце. Я научу тебя любить.       — Почему-то я верю тебе, — едва слышно прошептал Рейстлин, плавно отстраняясь и поднимаясь с кровати. — Но сначала тебе нужно поесть. Я скажу Даламару, чтобы он принёс…       — Нет, не надо, Рейстлин, — оборвала его Крисания. — Я хотела бы немного размять ноги.       — Тогда подожди, я попробую найти тебе какую-нибудь одежду, поскольку твоя была безнадёжно испорчена.       Тихо хлопнула дверь, и издалека послышались голоса. Крисания только сейчас осознала, что была без одежды. Кровь невольно прилила к щекам, но не успела она мысленно изготовить Рейстлину тираду, что одеться она уже в состоянии сама, как по полу снова зашуршали полы мантии.       — Я и не знал, что у меня до сих пор осталось белое платье Китиары, которое я хотел ей подарить, а потом мы поссорились… В общем, тебе повезло. Оно может быть и несколько длинновато для тебя, но во всём остальном просто идеально.       — Оставь на кровати. Я сейчас…       — Перестань, Посвящённая, — устало отмахнулся Рейстлин. — Я уже видел тебя безо всего, ибо нужно было обработать твои ожоги.       — Не называй меня так, — смущённо пробормотала она, выбираясь из уютного кокона одеяла.       — К тому же я не хочу, чтобы ты упала, запутавшись… Крис, — несколько неуверенно закончил он.       Ноги Крисании, словно в подтверждение его слов, тут же подогнулись, ступив на твёрдую поверхность. Горячие руки тут же поддержали, не давая упасть. Крисания невольно подумала, что теперь эти обжигающие прикосновения будут самым главным в её жизни. Ведь она больше никогда не сможет увидеть, как пробегает трещинка по золотому зеркалу глаз, обнажая сокрытое в душе тепло, не увидит, как изгибаются тонкие губы в кривой улыбке, что дороже самых изящных, не увидит плавного взмаха хрупких рук, творящих волшебство, не увидит… Она тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Зато у неё есть Рейстлин! Он остался с ней и предпочёл магию именно ей. Разве расплата за счастье зрением - цена высока? Нет.       — Осторожнее. Ты слишком долго пролежала без движения, поэтому ноги отвыкли. Стоишь?       — Вроде да.       — Тогда вытяни руки вверх, я наброшу платье.       Крисания почувствовала, как заструилась мягкая ткань, лаская кожу. К удивлению Рейстлина, платье подошло идеально по длине. И рукава, и подол, и плечи — всё на месте.       — Хорошо, что мы тогда разругались с Кит, а то я многое бы узнал о своём глазомере, — пробормотал Рейстлин.       Крисания слушала его, вдыхая пьянящий аромат роз, что исходил от тонкой ткани. Потеряв зрение, она обратила внимание на многое другое, чему раньше уделяла меньше внимания. Очень сильно обострился слух, который мог теперь уловить малейшую дрожь в голосе или же указать ей на скрываемую улыбку. Ароматы приобрели новую силу, рисуя в её воображении сотни цветных ассоциаций. Убедилась она и в чуткости своих пальцев, до этого незаслуженно обделённых почётом. Подумав об этом, Крисания вспомнила про заострившиеся черты лица Рейстлина, и догадалась, что он если и ел, то очень мало.       — Ну что, пойдём? — спросила она, заметив, что он замолчал.       А Рейстлин стоял, любуясь ей. Он прищурил глаза, пытаясь уменьшить искажение и увидеть всё таким, каким оно было. Лучи только поднявшегося солнца отражались от белой ткани и молочной кожи, придавая стройной и изящной фигуре Крисании сходство с незмным созданием Света. Тяжёлые чёрные волосы, пусть и несколько свалявшиеся, спускались на плечи, создавая неповторимый контраст. «Ты была права, моя Госпожа, — подумал Рейстлин, подходя к Крисании, — Чёрное с Белым смотрится дивно».       — Думаю, что будет лучше, если мы перенесёмся туда, а уже после, если захочешь, пройдёмся, только не по лестницам.       — Да. Ты прав.       Она прильнула к нему, по привычке закрывая глаза, чтобы отрешиться ото всего, и с горечью вспомнила, что теперь ей это не нужно. Однако, вся печаль рассеялась, стоило Рейстлину зашептать заклинание своим тихим, хрипловатым голосом. Магия окружила их, проникая даже сквозь слепоту Крисании. Её она воистину видела, словно нечто принадлежащее к иному миру и открытое ей.       — Уже всё. Идём за мной.       Крисания отступила на шаг и взяла Рейстлина за руку. Он подвёл её к столу и помог сесть. Раздавшийся рядом тихий скрежет, известил Крисанию о том, что сам маг тоже сел, причём совсем близко. Неожиданно её слух уловил чьи-то шаги. Походка была лёгкой, почти неслышной.       — Даламар? — предположила она вслух.       — Да, Госпожа Крисания. Это я.       Осторожное прикосновение холодных пальцев к её руке и последующее за этим невесомое касание губ к тыльной стороне ладони, окончательно вогнали Крисанию в краску.       — Не называй меня так, Даламар. Я не госпожа тебе.       — Как пожелаешь, — тихо ответил он.       Когда шаги эльфа несколько отдалились, Крисании показалось, что она услышала тихий рык слева от себя. Она обернулась, но наткнулась лишь на темноту. Тихий вздох и горячая ладонь, что накрыла её руку под столом, стали ей ответом.       «Неужели Рейстлин ревнует?», — пронеслась в её голове мысль, которую Крисания поспешила счесть безумной.

***

      Когда они поели, Рейстлин снова притянул Крисанию к себе, и они перенеслись на поляну перед Башней. Никто из людей, пришедших сюда вопреки воле хозяина, никогда не смог бы увидеть той красоты, что раскинулась сейчас перед парой.       Деревья расправляли свои листья, позволяя ветру играть с ними, яркие цветы пробивались сквозь высокую траву и тянулись к солнышку, заливавшему эту скромную, но уютную поляну.       Крисания ничего этого не видела, но перед ней открылось намного больше, чем для простого наблюдателя. Она слышала шелест листьев на ветру, пение птиц, затаившихся в кронах деревьев, чувствовала дивный аромат десятков цветов и тонкую нотку свежести, подсказавшую ей, что рядом было озеро или река.       Рассмеявшись, она вывернулась из рук Рейстлина и легко побежала по траве.       — Осторожней! — тревожно прозвучало сзади, но Крисания не обратила внимания.       Ей уже очень давно не было так легко и спокойно. С самого детства. Она тряхнула ногами и сбросила туфли, ступая на травяной ковёр босыми ступнями. Покружившись вокруг своей оси, Крисания упала на землю, вытягиваясь на ложе из полевых цветов. Тихий шорох мантии возвестил о приближении Рейстлина.       Он присел рядом с ней, недовольно пробормотав:       — Тебе стоит быть осторожнее. Хотя бы первое время, пока ты… не привыкнешь.       В ответ Крисания лишь улыбнулась и, приподнявшись, прыгнула на него, доверяясь чутью. Первым, что указало ей на верно выбранное направление, был бестактно оборванный вскрик: «Не…». Ну, а вторым — мягкая ткань мантии и ровно взымающаяся грудь под её пальцами. Представив, как со стороны выглядит могущественнейший чёрный маг Кринна, лежащий в траве, с наверняка запутавшимися в растрепавшихся волосах цветами, Крисания не смогла сдержать звонкого смеха.       Рейстлин молчал, но она знала, что судить о своей проделке ей стоит не так. Осторожно коснувшись его лица, она очертила изогнутые в улыбке тонкие губы.       — Ты улыбаешься! — победно воскликнула она.       — С тобой невозможно по-другому, — тихо ответил он.       Крисания слезла с него и легла рядом, положив голову на худое плечо и переплетя свои пальцы с его. Ей казалось, что она попала в сказку, где сбывались её самые сокровенные мечты. Так легко и спокойно. Разве это возможно? Но она слышала и порой срывающиеся с губ Рейстлина тихие вздохи, чувстовала, как напрягалась его ладонь. Крисания прекрасно понимала, что он старается жить иначе. Понимала она и то, что это весьма непростое испытание для него. Задрёмывая под тёплыми лучами солнца, она тихо пробормотала:       — Я люблю тебя, Рейст, — и мысленно пообещала себе, что будет делать всё, чтобы несколько насмешливая, но столь любимая, улыбка не покидала его лица.       — Я люблю тебя, Крис, — едва слышно отозвался Рейстлин, целуя улыбающуюся во сне Крисанию в макушку.