My lady

Ты обижаешься на всякую ерунду, Ну что ты паришься, ведь я никогда не уйду.

Валя часто обижалась на своего полковника. Она ревновала её к каждому столбу. Причём, зачастую, совершенно беспочвенно. Она закатывала Гале скандалы, когда та ходила на совещания к Колосову, ненавидела Немирова ещё со времён войны, а уж когда появился Полозов, патологоанатома перестали узнавать даже близкие друзья. Антонова понимала, что Галечка её любит, но мозг периодически подсовывал мысли о том, что, возможно, сильной женщине нужен более сильный мужчина, а не слабая и слишком эмоциональная женщина. Рогозина не злилась. Она, казалось, совершенно не понимает претензий подруги. Но тем не менее, каждый день находила способ доказать, что совершенно не собирается бросать свою любимую блондинку. Порой, совершенно неожиданно, Валентина обнаруживала на рабочем столе в морге небольшой букетик цветов или коробочку любимых французских пирожных. Но лучшие доказательства ждали её дома в постели. Вечером, когда она возвращалась позже, чаще всего обнаруживала неприступную начальницу в кружевном белье и лёгком шёлковом халатике. Когда же Валя видела любимую с распущенными волосами, она просто теряла дар речи и впадала в такую нежную истому, из состояния которой выходить совершенно не хотелось. Когда руки полковника нежно скользили по её уставшим плечам, мягко надавливали на них, слегка разминая, блондинка таяла. А когда она, взяв инициативу в свои руки, доводила железную леди до исступлённых хрипов и стонов, когда видела, как изгибается женское тело в её руках, совершенно сходила с ума…

Но, ты обиделась и снова закрыла дверь, Отключен телефон и домофон, но поверь…

Некоторые поступки любимой женщины бесконечно выводили Антонову из себя. Чаще всего это случалось, когда Галина Николаевна по неосторожности, или специально, кто уж её разберёт, лезла под пули. В такие моменты Валя не находила себе места, она очень боялась потерять родную душу и не менее родное тело. Но, когда всё приходило в норму и операция завершалась, весь гнев вырывался наружу: блондинка брала ключи от своей старой квартиры, отключала телефон и убегала на несколько дней. Она прекрасно знала, что у Рогозиной везде есть уши, но предпочитала думать, что своим отсутствием может научить женщину думать, когда она бросается в самую гущу событий, и помнить о том, какого это — быть одной. Она хотела, чтобы Галя поняла, что чувствует человек, находящийся в полной неизвестности. Под окна старой квартиры полковник являлась сразу же, как только осознавала, что любимой нет дома. Она писала, звонила, но никто не отвечал. Женщина психовала каждый раз, хотя и знала, чем разгневала подругу, и, как долго та может обижаться. Но чаще всего ближе к ночи Валентина сама не выдерживала, набирала знакомый номер и впускала начальницу в дом, всё ещё дуя щёчки и выпячивая губы. Ночью же возлюбленные мирились окончательно под Галины обещания больше так не делать, Валины слова о том, что она не хочет видеть на «разделочном столе» тело любимой, и общие сладкие стоны.

Да, я не идеальна, знаешь, живу, как живу, Но, ты, же знаешь, за тебя я любого порву.

Галина Николаевна прекрасно понимала, как трудно приходится Валечке из-за их работы, из-за её тяжёлого характера и непоколебимых принципов. Полковник всегда твердила, что нечего на людях демонстрировать эмоции и чувства, что о любви должны знать только двое, хотя прекрасно понимала, как трудно им обеим скрываться, ведь так хочется коснуться руки, чтобы поддержать в трудную минуту, поцеловать от внезапно нахлынувших чувств, или игриво ущипнуть, увидев, насколько любимая сегодня прекрасна. Да, все коллеги и знакомые думали, что они с Валей просто подруги, а каждый вечер уезжают вместе и каждое утро приезжают, просто потому что им по пути. Но всё же, всегда стоило держать ухо востро, потому что, если бы многочисленные недоброжелатели полковника прознали о связи женщин, всё было бы уже не так радужно. Полковник была неприступна, однако, у ФЭС бывали дела, когда даже непробиваемое спокойствие Гали давало слабину. Если Антонова, вдруг, оказывалась у похитителей или попадала под обстрел, вся контора стояла на ушах. Начальница носилась по зданию и сносила всё и всех на своём пути, а то и вовсе рвалась в бой вместе с оперативниками. Успокоить этот ураган мог только Тихонов, который аккуратно обнимал сильную женщину, в одно мгновение ставшую такой слабой, усаживал её в буфете и поил чаем. Вместе они ждали, когда ребята вернутся и привезут любимого патологоанатома. При первых звуках шагов Рогозина срывалась с места и неслась обнимать самого важного человека в своей жизни с твёрдой уверенностью в том, что за эту хрупкую блондинку она готова не только убить, но и умереть…

Моя леди, ты мне нужна, Твои соседи, шли они на…

И хотя из-за подобных ситуаций они иногда ссорились, примирения доставляли им куда больше хлопот. Кажется, в доме полковника была плохая шумоизоляция, именно поэтому каждый раз после ночи примирения в квартиру Гали стучалась старушка-соседка и настоятельно просила её быть потише. Но какое им было дело до жалоб соседей, когда умы плавились от эмоций… Когда каждый вдох и выдох рядом друг с другом приносил невероятное удовольствие. Когда переплетение тел заставляло воздух пропитываться самым сладостным ароматом. Когда вскрики и стоны заводили ещё больше, с каждой секундой распаляя желание… Антонова сходила с ума, когда её Галочка, извиваясь на постели хрипло шептала «ещё»… Рогозина совершенно теряла рассудок, когда подруга своими гибкими пальцами доводила её до пика и в полутьме крепко прижимала к себе со словами «моя леди»…