Слишком прекрасны

Украинка уже неслась к дому, начиная рыться в поисках ключей. Когда она откроет, то наверняка выслушает от УПА поучительную тираду: «Где ты шлялась?», «Почему так поздно?» Но сейчас её такое не особо тревожило, главное — с Божией помощью доползти до кухни, только бы поесть. Вот и распахнулась заветная дверь, явив украинке явно чем-то недовольного повстанца. — Чого ти такий злий стоїш? (Чего ты такой злой стоишь?) — невинно поинтересовалась девушка, хлопая глазами перед УПА. — А ти як думаєш? (А ты как думаешь?) — переспросил он у Украины, что из-за этого мужика не могла проскользнуть в дом — загородил дорогу. — Ну затрималася трохи, і що? Потрібно в рідний дім не пускати? (Ну задержалась немного, и что? Нужно в родной дом не пускать?) — ответила Укропинка и перешагнула через порог, наконец-то оказавшись дома. — Трохи?! Одинадцята година ночі, ти де була, дівчино?! (Немного?! Одиннадцатый час ночи, ты где была, девушка?!) — завопил УПА и указал на часы. А стрелки то показывали полдевятого вечера. — Розплющ очі, ідіоте! Скоро тільки дев’ята, ало! (Открой глаза, идиот, скоро только девять часов, ало!) — закричала в ответ хохлушка и бросилась в свою комнату. Видимо, её бесило столько заботы со стороны УПА. Но что поделать? Шутки шутками, а пацанчик то реально влюблён. Он с глубокого детства оберегал и заботился о ней, но теперь Украина выросла из той маленькой девочки и превратилась в прекрасную девушку, отчего в груди повстанца разрасталось некое странное чувство. Когда она была подростком, он чувствовал простую привязанность, или нет? Из-за новых ощущений он не мог спокойно спать по ночам, да и вообще жить. Армия сделался более рассеянным и потерянным во времени. Вспомнить ту же историю с супом! Flashback «Это случилось летом. В обед солнце грело, как в аду, и каждый жарился под его лучами. Вот и украинку постигла ужасная участь, но история сейчас не о том. Она переминалась с ноги на ногу перед УПА и судорожно объясняла, почему сейчас одета именно в велосипедки и спортивный топ. Повстанец, конечно, слушал её, о чём вы, и совсем не разглядывал формы украинки, нет, о чём вы? Сарказм, как раз таки наоборот: Армия не силился оторвать влюблённого взгляда от девушки, уже закончившей торопливую речь. В итоге он потянулся за солью, ибо суп получился, как ему показалось, пресным. Тянулся то он за солью, а по невнимательности схватил сахар, который полностью просто высыпал в свою тарелку. Поставив на место пустую сахарницу, Армия продолжил трапезу — ему пришлось сразу же выплюнуть обратно эту гадость, только почувствовав на языке приторно-сладкий суп, на что Украина лишь громко засмеялась.» И ради неё единственной он готов питаться сладкими супами и солёными тортами. Потому он решился зайти и позвать её есть, а заодно и извиниться. УПА покорно постучал в двери, ожидая хоть какого-то отклика. В следующее мгновение в дверном проёме показалась Украина. — Чогось потрібно? (Что-то нужно?) — спросила Украина, обратив к парню очаровательные зелёные глаза. — Я хотел извиниться и… — не успел тот договорить, как незамедлительно оказался в объятиях цветочка (ещё одно прозвище девушки). — И пригласить поесть. После они отправились на кухню. Когда ужин закончился, Армия завалился спать, а украинка приступила к выполнению плана мести. Она покрутила в пальцах маникюрные ножницы и пилочку для ногтей. Украинка всего то приняла цель подстричь когти УПА, которые он никак не собирался укорачивать, а если поточнее — не умел. Да-м, что-что, а стричь ногти он не умел. Ну, вернее, умел, но не себе. Следовательно, Украина безболезненно отстригла ему, спящему, ногти, а затем и подравняла края пилочкой, аккуратно отвертела крышку лака и не менее аккуратно покрыла ногти бордовым цветом. Выглядит очень красиво, но понравится ли УПА? Тот крепко задремал, войной не расшевелить. Украинка незаметно скрылась с «места преступления». Она быстро, можно сказать, со скоростью света, помылась и запрыгнула в постель. На следующее утро их поднял стук в двери. Повстанец первым поспешил отворить двери. К сожителям нагрянул Киевская Русь собственной персоной! Вот так сюрприз! — Україно, подивись, хто прийшов! (Украина, посмотри, кто пришёл!) — выкрикнул парень, отчего из комнаты за секунду выскочила сонная украинка. — Дідусь! (Дедушка!) — она кинулась ему на шею, обниматься. Русь тем временем уже успел заметить, что ногти УПА непривычно-бордового цвета. Шкурой ощутив пристальные глаза Киевского, Армия перевёл внимание на собственную руку и выпал из реальности. Что это? Ногти подрезанные и накрашенные! Твою мать, как так получилось?! Спустя целые долгие обнимашки Украины Киевская Русь обнял и повстанца, кое-что тихо шепча ему на ухо: «Я был лучшего мнения о тебе». Внутренности УПА будто упали к ногам; только бы хохлушка не оставляла их наедине. Укропинка, словно почувствовав чужие мысли, покинула их — отпрашиваться с работы, ибо хотелось посидеть с дедом. Она попросила Армию угостить гостя чаем и также накормить конфетами, а после покинула дом. — Ну… И как так вышло? — спросил Русь, исподлобья пиля взглядом парня. — Честно тебе говорю, там этого с вечера не было! — жалобно оправдывался УПА. — Не приближайся к ней больше, чем на три метра. — грубо вынес Киевский и отпил немного чаю. А наша немка, у которой, собственно, и отпрашивалась Украина, сама отлучилась от работы. Её телу ужасно плохо: болит голова и поднялась высокая температура. А Рейх в этом случае совершенно бесполезен — он попросту не знал, чем помогать. Германия с малых лет завидовала странам, у которых в семье нормальные родители. Которые успокаивали, поддерживали, а также знали, как бороться при болезнях. Такими характеристиками фашист похвастаться не мог. Республика с детства коротала жизнь в одиночестве, самые ранние отпечатки воспоминаний — то, как за ней ухаживают няни. Они и встретили каждый исключительно важный момент для любого родителя: первое слово, первые передвижения по квартире на четвереньках, первый самостоятельный шаг. А вот нацист считал себя точно непричастным к воспитанию. Ну… Ребёнок есть, живой, да и славу Богу. Конечно, девочку оформили на домашнее обучение после исполнения ей шести лет. К слову, нехилые годы учёбы она пропустила — войне наступил конец, половину Германии захватили и разодрали на куски остальные страны. Следом её удочеряли аж в четырех семействах. Среди них Германия и познала о любви и заботе со стороны опекунов. Хотя, в доме США жилось, так сказать, не совсем правильно. Парень думал, что имеет право подозвать маленькую девочку и лишь накричать, ибо у него очередной плохой день. Или в полночь вторгнуться в комнату приёмной Германии и вычитать ей мораль о поведении. А по сей день она взрослая девушка, ютящаяся в квартире с горе-отцом. Немка заботится о нём, ведь на старости лет совсем конечности отказали — Немец передвигается по жилищу с помощью костылей. Вроде и другие страны и не понимали столь светлого отношения к нему, но немка остаток дней проведет в заботе о нём. Рейх же её отец, всё-таки. Но Германия признает — ей бы и самой не помешала забота. С титаническим усилием она отрывается от кровати и медленно собирается в аптеку за жаропонижающим. — Ты куда? — отозвался Тройка и зашагал к своей дочери. — В аптеку. — осведомила немка. Она всегда так отвечала: сухо, коротко, понятно. Почему? В далеком прошлом, когда отец возвращался домой, юная девочка часто намеревалась рассказать ему, как прошёл день. Мужчина каждый раз одинаково кричал на неё и упрекал в том, что Германия родилась девочкой. В рождении не имелось её вины, но тот Рейх ослеп в ненависти к ребенку. Ведь уже и дочь выросла в зрелого человека, отчего совесть (которая, кстати, появилась по окончанию войны) нестерпимо мучила его. — Германия… — обратился немец-старший и скользнул руками на плечи девушки. — Давай я схожу? — В этом нет потребности. — отказала она, пусть и крайне удивилась. Что? Её отец готов пойти в аптеку? Ещё вчера с его стороны виднелись лишь заботливые мелочи, как, например, накрыть одеялом или приготовить завтрак, но и такое для немки явно более, чем достаточно. — Германия, послушай, у тебя жар, давай всё-таки я. — настоял Рейх и принялся распутывать шарф немки. — Нет. Я знаю, что мне надо. К тому же, 38.9 — не такая уж и высокая температура. — не уступила девушка, завязывая шарф обратно. — Сколько?! — заверещал Рейх и подхватил её за талию, из последних сил переставляя подальше от входной двери. — Ты чё, с ума сошла?! А ну-ка марш в постель, кому сказал! Германия немного испугалась, но в следующее мгновение оказалась в мягкой кроватке, а её отец, щелкнув задвижкой, стрельнул за лекарством. Он знал, что нужно купить одно жаропонижающее. Одновременно с ними США пристально пялился на русскую в компании скромного Китая. — А спорим, что эта heifer (тёлка) будет my? — выдал Америка, ехидно ухмыляясь. — Как ты её там назвал, 混蛋 (ублюдок)?! — возмутился Китай, впечатав Сашу в стену. — Хей, полегче, guy (парень). — ответил Мурик, ведь прекрасно осознавал — Поднебесный «немного» сильнее его.  — Не знал, что она твоя litter (подстилка)… — продолжил Саня, отчего и получил по хлебалу. — Она не 垃圾 (подстилка), кусок 拉屎 (дерьма)! — выкрикнул китаец и освободил Америку из цепких рук; тот ударился головой об вазон, стоявший поблизости. Китай поправил галстук и направился к России. Он должен признаться ей сегодня. Он вплоть до секунды помнит миг, когда впервые встретил эту девушку. Правда, там она ещё совсем маленькая. Flashback «Все на конференции, все скованы за массивным столом. Большинство стран уже разбредалось по домам, у одного Союза не выдавалось собрать каждого из пятнадцати детей по залу. Первых загонишь в кучу, так отвлечешься на других, и разбегутся все. Поначалу Китай наблюдал за этим с улыбкой, но принял решение помочь. Он подметил, что от группки детей отбилась ну совсем несмышленая девочка. Китай вовремя подоспел и поднял её на руки, всё равно потом в гости к Союзу. — Ну и как вас зовут? — хихикая, спросил Кит у малышки; в ответ ему она по-детски высунула язык. — Россия. — ответил за неё СССР, хватая прочих детей под руки. — Как ты только запоминаешь их имена? — удивился Народная Республика. — А как тут забудешь? Один раз ошибся именем — и всё, несчастный ребёнок сам от тебя отказался, уже пакует вещи в детский дом. — пожаловался Совок, на что Китай добродушно рассмеялся. — Тебе смешно, а мне плакать хочется. — заворчал Союз, пересчитывая детей. Семья вроде в сборе, стоит возвращаться домой. » End Flashback С тех времен минуло уже через чур много лет, Россия давно преобразилась в девушку, а Китай утратил контроль над зарождающимися чувствами и влюбился. Впервые он не догадывался, как выразиться, как поступить. Он вежливо стучится и прохаживается внутрь. Девушка озадаченно прищуривается перед своим китайским другом, а тот неуверенно объясняется. — Российская Федерация. — обратился Китай и посмотрел на ошарашенную россиянку. — 我愛你很久了，希望你不會中文，否則對我來說會更糟。(Я давно люблю тебя и надеюсь, что ты не знаешь китайского, иначе мне будет страшно). — Прости, я не совсем говорю на твоём языке. — призналась русская и приблизилась к парню. — Я… — медленно начал Китай. — Люблю тебя.