Незваный гость

***

Коноха. Сейчас Хокаге деревни Скрытой в листве является одна из легендарных Саннинов – Цунадэ. Уже не первый год она занимает этот пост, и никто не мог усомниться в том, что именно она достойна этого. Много времени ушло с тех пор, как принцесса могла путешествовать по миру, и делать то, что ей вздумается. Теперь не может позволить таких вольностей. Пятая как всегда сидела допоздна, разбирая кипу бумаг. Ей это не особо хотелось, но Шизуне постоянно подгоняла ее. Неожиданно для нее кто-то постучал в кабинет. - Войдите, - тут отозвалась Пятая, отодвигая толстую папку в сторону. Дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился Джирайа. Он медленно зашел внутрь , пройдя к самому центру. - Джирай, что ты тут делаешь? И так поздно, - удивленно спросила женщина, смотря на собеседника. - Цунадэ, я хотел тебя предупредить, важно произнёс Саннин, сложив руки на груди, - Орочимару недалеко от нашей деревни. Думаю, он хочет пробраться внутрь…несколько дней назад его видели возле Конохи. - Что?! И ты говоришь мне об этом только сейчас…почему ты раньше не сказал? - Я хотел проверить, будет ли он предпринимать попытки проникнуть снова. И попытки были..я хотел идти к тебе уже с точной информацией, - мужчина посмотрел на давнюю подругу и нежно улыбнулся. Джирайя так пристально посмотрел на нее, что это смутило легендарную игральщицу. Она быстро увела взгляд, делая вид, что ей нужно еще работать. Напарник лишь тяжело вздохнул. - Спасибо, что сообщил, - блондинка, наконец, посмотрела на своего давнего друга, и улыбнулась ему в ответ, - Теперь мне нужно пересмотреть, кто патрулирует все входы и выходы из деревни, включая тайные. Видно действительно придется задержаться на ночь. - Смотри не переусердствуй! Я завтра еще зайду, - вновь улыбнулся Саннин, тряхнув своей массивной шевелюрой и затем, направился к выходу. После того как напарник вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь, Пятая откинулась на спинку стула. Теперь внутри нее поселилась не унимаемая тревога. Ведь кто знает, зачем Орочимару пытался пробраться в деревню. «Хорошо, что Джирайя в деревне…кто знает, что в голове у нашего змеелюба» - пронеслось в голове Цунадэ. Она легонько убрала прядь волос с лица, которая выпала из прически. Кое-как собравшись с мыслями, достала недавние папки с отчетами и стала их важно пересматривать. Окна в помещении были открыты, дул чистый свежий ветерок, что играл с ее кончиками волос. Ночь была действительно тихая, но это не удивительно, ведь сейчас поздняя ночь. Все уже спят. Она даже отправила свою охрану, Шизуне и других помощников по домам. Последние пару дней сильно ленилась, откладывая проверку отчетов, но сейчас уже поздно жаловаться. Придется все делать за одну ночь. Неожиданно атмосфера в воздухе немного поменялась, словно стало холоднее. Сначала не обратила на это внимание, но воздух снова похолодел. На секунду ей показалось, что кто-то наблюдает за ней. Но, в кабинете никого не было, кроме нее. Блондинка продолжала писать в документах, ссылаясь на свою усталость и на буйное воображение. Неожиданно ветер открыл нараспашку окно, что было прямо за спиной женщины. Даже подпрыгнула от неожиданности. Немного потянувшись, встала из-за стола и прикрыла окно. - Ну, здравствуй, Цунадэ, - раздался хриплый жуткий голос позади женщины. Пятая тут же развернулась и увидела облокотившегося на стену Орочимару. Он стоял по правой стороне от нее. Взгляд женщины стал более яростным, а плечи напряглись. Она пристально смотрела на него несколько секунд, не веря тому, что решился заявиться к самому Хокаге. - Орочимару, - сквозь зубы выдавила Цуна, сделав шаг к столу, - Что ты тут делаешь? На лице змеиного Саннина была его фирменная хитрая ухмылка, показывающая, что он тут всем «заправляет». Он продолжал стоять неподвижно, сложив руки на груди, пристально наблюдая за реакцией бывшей напарницы. - Я был неподалеку от деревни, решил, дай загляну, к старой знакомой, - хриплым, слащавым голосом вымолвил Саннин. - Ты в курсе, что мои люди ищут тебя? Если ты думаешь, что тебе будет так просто покинуть деревню – ты ошибаешься. Если я подниму тревогу.. - Если...., - грубо перебил змей. - А ты в этом сомневаешься? – злостно произнесла женщина, обойдя стол и став перед ним. Она положила руки на пояс и недовольно нахмурилась. Орочимару был не глуп. Он точно знал, что его напарница не забыла все те «детские» шалости, что они делали, когда он не покинул Коноху, когда еще не был предателем. Даже Джирайя об этом не знал. Да и некому бы в голову не пришло, что между змеем и повелительницей слизней что-то есть. Уж больно они разные. Особенно отрешенным от мира считали Орочимару, поэтому его мало кто мог представить с девушкой под ручкой. Он вечно сидел в своих лабораториях и ставил свои ненормальные опыты. Однако ночью когда они выполняли миссию, их команда остановилась на одном горячем источнике. Именно там произошло то, что никогда не должно было произойти. В женской части бани были сломаны души, там не было воды. Хозяин заведения сказал подождать час-два, и все будет хорошо, но Цунадэ не терпелось лечь спать. А после горячих источников непременно надо было освежиться, столько пота скатилось и вышло из нее. Поскольку это было поздно вечером, решила зайти на мужскую часть бани. Это было ее роковой ошибкой. Она думала, что там уже никого нет и начала мыться. Но, Орочимару был еще там. И увидев свою напарницу обнаженную через маленькую щелку занавески дико возбудился. В ту ночь он накинулся на нее словно зверь, а Цуна не успела даже опомниться, как поняла, что сама позволяет целовать себя напарнику. Эта была дикая ночь. С тех пор они не раз тайно ото всех уединялись, иногда почти перед самым носом у Джирай. Но, беловолосый Саннин никогда не мог о таком подумать, что между Цунадэ и Орочимару есть что-то. После того, как блондинка и змей проводили ночи вместе, делала вид, что ничего не было. Орочимару тем более – обычным людям, даже друзьям, по его лицу вообще не определить, что у него на уме. С тех пор утекло много воды. После того как он покинул деревню, Пятая дала себе слово не вспоминать об этом. Всегда считала это ошибкой, и каждый раз корила себя, когда соглашать спать с Орочимару. Но, каждый раз что-то щелкало в ней и она не могла сказать нет, не могла остановиться. Словно ее не слушало собственное тело. И во теперь он снова здесь. Но зачем? Ведь змей давно оборвал все свои связи с деревней и тут не появлялся. Все больше вопросов появлялись в голове светловолосой, на которых не было ответа. - Я знаю, что мы с тобой враги, - ухмыльнувшись, произнес Саннин, - Но, как на счет удовольствия… может, мы забудем на пару минут, что мы враги. Нам же было раньше так хорошо вместе.....ты помнишь, Цунадэ? Я знаю, ты меня хочешь… - Ничего не хочу помнить, это было ошибкой. Такого больше не повториться…, - яростно выдохнула Пятая, стукнув по столу, - Теперь у меня будет с тобой разговор короткий! Услышав эти слова Орочимару хрипло захихикал, облизнув свои губы. Бывший напарник быстро направился к Цунадэ. Не успела она ничего сделать, как тот всем своим телом прижал ее к столу. - Отойди, Орочима…. Пыталась произнести Пятая, но Саннин жадно впился в губы напарницы, что всеми силами пыталась вырваться. Она отпихивала его руками, била руками по груди, но все безуспешно. Мужчина продолжал целовать, изучая всю внутреннюю полость рта. Его длинный фиолетовый язык уже вовсю орудовал в ее рту, даже попытался засунуть его ей в глотку. Не из-за того, что хотел сделать больно, нет. Это от жадности. Ему так хотелось Цунадэ, что он готов был съесть свой объект вожделения. Он еще крепче прижал ее к столу. Волосы женщины немного растрепались. Снова это возбуждение…или похоть, но Пятая сдалась. Почувствовав, что блондинка не так вырывается, змей медленно отлип от губ «жертвы». - Как же я хочу тебя…всю тебя, - произнес змей, лизнув ее щеку, а затем пристально посмотрев в глаза напарницы. Их взгляды встретились, и сердце Цуны забилось быстрее. Ее дыхание стало учащенным и прерывистым. Казалось, что время остановилось, и, все вокруг перевернулось вверх дном. Поймав себя на мысли, что вновь дико желает Орочимару, прикусила губу. В этот момент мужчина грубо стянул с нее зеленую тунику, а затем нырнул своей белой рукой в штаны возлюбленной. Блондинка издала сладкий стон, который послужил словно сигналом для более грубого секса. Он засунул ей два пальца в лоно и начал грубо пихать туда пальцы, словно пытался достать клад из планеты сокровищ. Цуна снова томно вскрикнула, ощущая, как пальцы изучают ее лоно. По всему ее телу пронеслась легкая дрожь. Мужчина посадил повелительницу слизней на стол, при этом раздвинув ей ноги. Одним движением стянул с нее штаны и верхнюю кофту, оставив полностью нагишом. Цуна смущенно увела взгляд. В этот самый момент злилась на себя за то, что снова не смогла сказать – нет. Ей хотелось одним ударом выбить всю дурь из своего бывшего друга, но что-то останавливало. Словно разрывалась на две части. Однако, взгляд мужчины так поглощал ее, что готова была отдаться без всяких разговоров. Никто никогда не смотрел на нее, с такой страстью, с таким диким желанием завладеть. Он достал из штанов свой набухший от возбуждения член, и грубо вставил, притянув к себе. После полностью повалил на стол, а сам навис над ней и стал жестко проникать внутрь. Каждый такой толчок отдавался эхом по всему телу женщины. Это было немного больно, но это была сладкая боль. С каждым таким грубым проникновением, становилось еще приятнее. Возбуждение все нарастало и нарастало. И, уже Цунадэ сама не заметила, как стала неприлично кричать. Половина окон в кабинете было открыто, кто-то может услышать эти стоны снаружи…она понимала это, но ничего не могла поделать с собой. Орочимару заводили эти стоны еще сильнее. Он стал проникать в нее еще жестче, на всю длину члена. Он долбил в нее изо всех сил, немного издавая рыкающие стоны, словно дикий изголодавшийся зверь. Возбуждение было настолько сильным, что смазка блондинки вытекала рекой. Из-за этого, при проникновении раздавались булькающие звуки. Каждый раз как Саннин насаждал ее на свою горячую плоть, раздавался звук лопающихся шаров с водой. Он наклонился над ней еще ближе, а затем начал кусать шею, оставляя за собой огромные багровые синяки. Впивался зубами в шею, словно дикий зверь атаковавший добычу. От этого Цунадэ начала извиваться под ним, словно змея. Затем перешел на пышную и аппетитную грудь, и стал жадно целовать сначала левую, а потом плавно перешел на правую грудь. Немного приподнявшись, посмотрел на извивающиеся от наслаждения тело напарницы. Заметив, что змей изучает ее тело, сразу же покраснела. Ей хотелось провалиться от осознания того, что происходит. Но тело словно не слушалось, как и разум. - О-орочимару…, - произнесла Пятая, тяжело и томно вздыхая, жадно глотая воздух, - Надо остановиться…ты - враг деревни…. Саннин лишь хитро улыбнулся, проведя своим длинным языком по животу и груди женщины. А затем, убрав язык, остановил свой взгляд на нежно-розовых сосках. Немного полюбовавшись на них, медленно прильнул к левому соску и начал жадно, словно голодный волк, сосать его. Цунадэ снова раздалась очередным потоком томных криков. Даже птицы, что обычно садятся возле окна, услышав эти крики, испуганно слетели с крыши и подоконника. Мужчина продолжал сосать сосок, издавая сладкие чмокающие звуки. Пятая не выдержала и обхватила голову Орочимару, вцепившись в его волосы пальцами. Она попыталась силой отпихнуть его от груди, но он еще сильнее впился своими губами в сосок. Это действие проходило несколько минут, а затем змей довольно приподнялся над ней, осматривая ее сверху вниз. Неохотно достав член из теплого убежища, провел пальцами по половым губам, и они все оказались в липучей прозрачной смазке. Саннин лишь ухмыльнулся и слегка маниакально облизал свои два пальца, принюхиваясь к ним словно это аромат диких роз. Цунадэ продолжала лежать обнаженной на столе, с раздвинутыми ногами. Она тяжело дышала, стыдливо прикрыв глаза ладонью, и прикусив губу. В ней говорило столько разных эмоций. Почему так каждый раз? Прикосновение его рук каждый раз доводили ее до экстаза. Это были неописуемые наслаждения. Убрав ладонь с глаз, посмотрела на Орочимару, что стоял у нее между ног. Он лишь хитро хихикал, и пристально смотрел на нее. - Это еще не все.., - хриплым голосом произнес темноволосый, облизнувшись. Глаза блондинки расширились, в них уже читалась легкая паника. «Нет..я не могу так, надо это превратить. Это не правильно!» - мысленно ругала себя повелительница слизней. Она корпусом уже поднялась со стола, что бы встать, но змей грубо пихнул ее в грудь, и та рухнула спиной на стол. Затем обеими руками обхватил ляжки Цуны, а через мгновение, залез своим фиолетовым языком в лоно. Проникая в него все глубже и глубже. Блондинка снова громко застонала, извиваясь на столе. Пару секунд змей наслаждался реакцией напарницы, а затем жестко начал проникать в Цунадэ. Грубо проникая языком внутрь, и, так же грубо доставая. И снова жестко насаживая ее на язык. Томные вздохи блондинки возбуждали Саннина, с каждым разом все сильнее и сильнее. Его член был уже каменным, жутко горячим. С него все еще стекала смазка из лона. «Поиграв» с лоно своей жертвы, снова засадил свой член внутрь нее. Его бедра двигались быстро, грубо проникал. Со всей своей мужской силы. Он так жестко проникал в нее, что стол трясся, словно неустойчивый подсвечник. Стол стал жутко скрипеть, издавая такой же жуткий грохот. - Стой! Остановись! Нас могут услышать…, - выкрикнула Цунадэ, тяжело дыша и томно постанывая, - Нельзя, чтобы нас увидели… - Мне все-ровно, я хочу тебя… Соскользнуло с губ Саннина. Он долбил в нее со всей силы, все глубже и глубже. Цуна уже не могла сдерживаться и начала кричать во весь голос, сладко постанывая. Орочимару слегка наклонился над ее телом, так чтобы между ниму было свободное пространство. Его бедра стали двигаться еще быстрее, а булькающие звуки внизу стали еще громче. Саннин сам почти кричал от удовольствия, тяжело дыша. - Да…да…вот так…да, - прокричал Саннин своим хриплым голосом, полностью наклонившись над телом Цунады. Почувствовав тепло тела мужчины, обхватила его за плечи. Затем они слились в страстном поцелуе. Отлипнув от губ змей, ускорил амплитуду проникновения, и стол уже отодвигался назад, от ударов его бедер о бедра блондинки. Спустя пару секунд он почувствовал, как больше не может себя сдерживать, и с громким звериным рыком кончил прямо в нее. В этот момент ноги Пятой немного задрожали, словно в конвульсиях. И, издала громкий томный стон. Сразу после этого рухнул телом на напарницу, не высовывая члена. Их взгляды встретились и он снова хитро улыбнулся, полностью удовлетворённый произошедшим. Аккуратно приподнявшись, медленно достав свой орган из лона Хокаге, устойчиво встал на ноги. Кинув взгляд на лежавшую на столе Цунаде, которая еле дышала, подергивая ногами, доставляло ему удовольствие. Она чувствовала, что не может встать, настолько ослабленное было тело. Мужчина поправил штаны, застегнув их. Затем провел пальцами внутри половых губ женщины, и, снова жадно слизал с них смазку, а затем эротично облизнувшись. - Если вдруг заскучаешь, ты найдешь меня сама…, - слащавым голосом произнес повелитель змей, ухмыляясь, уходя к выходу, - Полагаю…раз еще никто не сбежался на твои крики, все спят. Воспользуюсь дверью, в этот раз… После этих слов Орочимару томно посмотрел на лежащую Цунадэ, не способную двигаться, а затем вышел. После того как дверь захлопнулась, прошло пару минут, Пятая кое-как поднялась. Ее руки и ноги дрожали, тяжело было контролировать движение. Она сидела на краю стола, закрыв ладонями лицо. Переведя дух быстро схватила свою одежду, затем попыталась одеться. Это не получалось делать быстро, из-за сильной слабости в теле, но она старалась. Ведь вдруг кто-нибудь услышал все эти крики и стоны, и, направляется сюда. От одной этой мысли сердце повелительницы слизней готово было выпрыгнуть из груди.

***

Наступило утро. Цунадэ провела ночь дома, и лишь утром вернулась в резиденцию. К счастью никого не было, даже Шизуне. А это значит, что никто не заподозрит того факта, что ночью она не работа. Сев за стол, ладонями хлопнула себя по щекам, и принялась проверять вчерашние отчеты. В дверь кто-то постучал, а затем дверь открылась. - Йо, Цунадэ, тяжело было ночью работать? – спросил появившийся в дверях Джирайя, затем подошедший к столу подруги. - Да так, ничего необычного…все как всегда. Работа утомляет, - монотонно произнесла Пятая с дёргающейся бровью.

***