Чем практики отличаются от теоретиков?

11:28

Меня зовут Люси Хартфилия и, нет, я не француженка. Мои родители просто заядлые фанаты Битлз. По крайней мере, так они пытаются оправдать выбор моего имени. Как бы странно это не звучало.       Люси перелистнула блокнот, пытаясь успеть записать очередной тезис. Профессор Конбольт как всегда спешил, но, девушка, благо, умела разборчиво писать сокращения – уже немного, но легче. Мужчина повернулся спиной к интерактивной доске, указывая ручкой в сторону выведенных схем. Он что-то занятно рассказывал про миротворческие операции, иногда запинался о международных организациях – в общем, типичная байда, которую обычно изучают на последних курсах юрфака.       Хартфилия облегченно выдохнула, когда за спиной начали шушукаться о конце лекции – из-за этого, кстати, профессор так и не смог подвести внятный итог темы. Переглянувшись с телефоном, Люси убедилась, что половина двенадцатого ей совсем не причудились и время скучных нотаций, наконец, подошло к концу. Девушка размяла шею, равнодушно поглядывая на мечущегося по аудитории преподавателя, выкрикивающие угрозы о недопуске, если до конца недели некоторые раззявы не скинут на почту практические.       Но Люси Хартфилию такая участь обошла стороной ведь она явно не из тех, кто может позволить себе просрочку хотя бы на один день.

Да. Единственное, чем я могу похвастаться, так это исключительным талантом к учебе. И это уж точно нельзя назвать самой положительной чертой.       Люси перекинула сумку через плечо и поспешила покинуть аудиторию, пока профессору Конбольту не взбредет в голову завлечь её в какую-то очередную внестуденческую деятельность. Девушке хватило плачевного опыта на втором курсе, когда её, откровенно говоря, добровольно-принудительно припахали строчить научную работу. А причина крылась в том, что Люси умела учиться. Не любила, а именно умела.       Как это обычно бывает, исключительный талант иногда перерастает во что-то вроде приговора и, на момент вступления на факультет, Харфтилия прекрасно понимала одну простую истину. Все четыре года в стенах универа НЕ учиться у неё не выйдет. С всех сторон прижимали разные «но», включая настояния отца (скорее, уговорки) и собственные убеждения, мол, «гляди, может пригодиться, может засветишься».

Юрфак я люто ненавижу.

      Вот, что поняла Люси в октябре-месяце на третьем году обучения, когда дело дошло до практических навыков. Папенька у Хартфилии не из бедных и глупых, отнюдь. Но на момент подачи документов, Люси готова была бросаться ему в лицо аргументами против, потому что принуждать поступать дочурку на и без того забитую до верха специальность – сущий ад. Душа Люси тянулась к прекрасному, творческому, к полёту фантазии. А не к монотонной работе с документами, судебными спорами и типичными разборками с полициями и криками «где мой адвокат?!».       Люси влекла литература, поэзия, возможно проза. Она, отмечая с подружками сдачу выпускных экзаменов, щебетала о журналистике или литературном факультете. Оговаривалась о неизведанном, тонком и прекрасном.

И как бы мне не хотелось верить в чудесатые чудеса, в конечном итоге, я получила это. Леви М. 11:44. Приезжай в суд на Центральной. Мавис подогнала нам дельце!

      Хартфилия вздрогнула, только её взгляд ухватился за последнее слово. Она топнула ногой и, досадно закусив губу, развернулась в противоположную сторону от метро. Изначально в планах было замутить тематический вечер в гордом одиночестве за кружечкой молочного коктейля и какой-то посредственной комедией. Но как всегда великая и всемогущая Мавис рушит все планы очередным незаурядным дельцем, на который одна только Люси в паре с Леви потратят не меньше суток. И это только пересмотр и анализ документов.       На первом курсе Люси свято верила в то, что знание юриспруденции ей пригодится, мол, «документы – штука запарная и хитрая, нужно уметь разбираться». Всё-таки, такие знания за спиной не носить. А вот ближе к концу второго, Хартфилия зареклась, что парочка заковырок и несколько тонкостей однозначно не стоят просранных в никуда четырех лет жизни.       Джуд настаивал на том, чтобы она с горем пополам закончила хотя бы бакалавр, а там – Бог в помощь, главное, что ты умеешь отличать ходатайство от иска. Ага, конечно. Как бы Люси не сопротивлялась самому факту, что отец всеми видимыми и невидимыми способами пытается развернуть дочку от журналистики, по итогу второго курса Хартфилию всё же зачислили в помощники к практикующему адвокату.

Мавис Вермиллион. Ходите и бойтесь.

      Суд встретил привычной тишиной, хотя Люси больше поежилась от осознания той мысли что двери суда переросли во что-то из разряда «привычно». Хартфилия оглядывалась в поисках столпившейся кучки студентов – таких же обреченных, как она, но видела лишь проходящих мимо судей, прокуроров и просто вольных слушателей, ждущих очередного заседания. Люси закусила губу от негодования, так как перспектива искать товарищей по несчастью битый час (а здание суда немаленькое) не особо радовала.       Но тут спасительный звук входящего звонка – и вот, спустя две минуты едва ли разборчивого лепета МакГарден, Люси теснит улыбку, шагая на встречу всё той же МакГарден и Эрзе. Скарлет держала в руках немалую кучу документации, а Леви что-то пронырливо выискивала в компьютере. «Команда неуловимых теоретиков» – как любит говорить Мавис, оценивая спешную работу троицы.

Ах, да. Мавис Вермиллион не просто практикующий адвокат, она – бывший преподаватель в каком-то навороченном калифорнийском университете. Не исключено, что Стэндфорт, так как я удачно опоздала на вступительную беседу.

      – У нас дельце про брак и алименты. Всё сильно запутано, но Эрза введет тебя в курс дела, пока я навожу справки по поводу биографии.       Люси незамедлительно кивнула, метнувшись к копавшейся в огромной кипе Скарлет. Леви и Эрза, вроде как учатся в менее престижном универе, нежели Хартфилия, однако попали под крыло Мавис самостоятельно. Да и в отличии от всё той же Люси, горят желанием водиться с юриспруденцией всю оставшуюся жизнь. Хартфилия же планирует смотаться после бакалавра на заветный журфак, а там уж полетела душа в рай.       – Мавис пока точных заданий не давала, но, думаю, работаем по старой схеме. Ищем способы, как дискредитировать оппонента.

И вот здесь стоит уточнить, что у Мавис всего более десяти студентов, разделенных на две группы. Таким редко, кто занимается, однако Вермиллион уверена, что для серьезных дел одного адвоката мало, поэтому в команде всего должен быть один теоретик и один практик. Сама она работает в паре с мужем, но подобный фееричный дует можно лицезреть исключительно в серьезных делах – по типу убийства или ещё чего. Семейные разборки всегда скидывают на молодняк, мол, «практика, все дела».

      Люси перелистнула краткое изложение о материальном состоянии семьи, пока Эрза читала вслух данные о крупных покупках за прошлый месяц. В чём суть дела Хартфилия догадалась походу, так как подобный шаблон уже проскакивал месяц или два назад.       Требования о разводе. Споры насчёт дележки имущества. Двое детей – вопрос опеки. Претензии жены, медленно плывущие к изнасилованию. Подзащитный – муж с хиленькой репутацией, огромным бюджетом и просто невьебенных размеров эго.       Мавис не первый адвокат. Предшественник провалил первое заседание, которое закончилось новыми деталями, аля-изнасилование, домашнее насилие. Какие семейные разборки, тут попахивает уголовщиной.

Команда теоретиков обычно занимается документами, анализом и поиском новой информации. Есть такие, как я – макулатурщики, а есть такие как Леви – компьютерщики, которые отслеживают банковские счета или странички в Фейсбуке. Это не всегда законно, но много чем помогает.

      – Нужно сказать ребятам, чтобы отследили партнера по бизнесу и узнали про связи с женой.       – Ты что-то нашла?       Люси недоуменно вздернула бровью, поглядывая на довольную Эрзу. Скарлет многозначно подмигнула и продемонстрировала фотографию молодого парня с зализанной шевелюрой – ну точно претендент на глянцевую обложку. Эрза просто мастак искать почву для вероятной интрижки – у неё будто бы чутье на все эти любовные мутки и дилеммы «кто с кем и когда спит». Хартфилия могла похвастаться лишь неплохой аналитикой, поэтому практически всегда была в тени фееричных Леви и Эрзы. Как бы не распирало (иногда, очень иногда!) от адреналина и интереса, Люси всегда предпочитала оставаться незаметной, а догадки либо передавать через Леви, либо искать им опровержение.

Потому что монотонная и лишь иногда увлекательная жизнь адвоката – уж точно не для меня.

      – Будь ты несчастливой в браке тридцатипятилетней женушкой и матерью двух бездарей, ты бы не запала на него?       Эрза усмехнулась, встряхнув снимок. Люси качнула головой, но позволила себе самую малость улыбнуться – ну это так, для виду. В пальцах шуршали бумаги, всё норовило выскочить из хилой охапки, поэтому приходилось время от времени поправлять стопку. Хартфилия сконцентрировано вчитывалась в строки про детишек, пытаясь понять, почему Скарлет отозвалась грубым «бездари». В конце коридора застучали каблучки – знакомая спешная походка, сопровождаемая веселыми переговорами.

В работе с Мавис есть всего один маленький плюс.

      Люси дернула головой в сторону приближающейся Вермиллион, но её взгляд искал кого-то за спиной улыбчивого адвоката. Хартфилия замерла, заметив этого «кого-то» плетущегося рядом с Греем. Хохот, обворожительная улыбка, уверенный взгляд, полный азарта и веселья. Этот «кто-то» и был тем самым маленьким плюсом в работе с Мавис Вермиллион. Люси невольно засмотрелась, толком не заметив, как ранее подпорченное настроение постепенно сдвинулось в сторону улучшения.

И есть практики, которые работают напрямую с людьми. «Выбивают» информацию через случайные встречи или посиделки в клубе. Некоторые хорошо бегают от офиса к офису, некоторые хорошо вытаскивают информацию через ненавязчивые беседы о погоде, а некоторые просто отлично «допрашивают» в постели. В отличии от теоретиков, они всегда под угрозой вскрытия имени Мавис, поэтому буквально осторожничают с каждым словом или жестом.

      Мавис переглянулась с каждым – так она приветствовала всех, кто успел вовремя выползти из кровати или вернуться с лекций. Вермиллион светилась от счастья и предвкушения то ли дела, то ли процесса исследования. Она спешно выхватила из кармана брюк телефон, шустро что-то просмотрела, а потом умчалась в сторону выхода, прикрикивая студентам привычное:       – Собираем манатки и едем в офис, сегодня устроим эксперимент.

***

12:45

      – Сегодня работаем в парах. Вы привыкли работать в командах – каждый в своей сфере, но это дело станет для вас экспериментом.       Мавис прошлась вдоль всей комнаты, причитая привычным, немного задорным голосом. Она – женщина удивительной комплекции, но не без «изюминки». В случае Вермиллион эта изюминка граничила с атомной бомбой. Её рост не превышал ста семидесяти, а на вид она и вовсе – безобидная и весьма добродушная мадам, которая и мухи не обидит. Типичный стереотип о домохозяйке с тремя детьми в охапке и пекущемся кексе в духовке – смекаете, да? Кто же знал, что за милым личиком и добродушием кроется нечто, способное разнести в пух и прах сторону обвинения от дела к делу?       Вермиллион присела на край стола и подхватила карандаш, ловко прокручивая его в пальцах. Люси поёжилась, с трудом заглатывая комок нервов. Ладно там работа в команде, мол, «альтернативные взгляды на проблему», но… Партнерство с кем-то из практиков? Возле Хартфилии едва ли не вскакивала от предвкушения МакГарден – Леви всегда было невтерпеж, уж она-то любитель потрепать себе нервы и поискать лишние приключения на задницу.       – Зереф и я решили, что стоит посмотреть на вашу продуктивность, если составить из вас пары «практик-теоретик» и дать определенное задание. Не надейтесь, что я оставлю вам право выбора. Пары будут составлены, исходя из качеств и способностей каждого из вас.       По другую сторону уныло простонала Джувия. Локсар, при всей её неординарности и вспыльчивости, входила в узкий круг хороших друзей Люси. Более того, Джувия Локсар была одногруппницей, частенько прогуливающей пары и, конечно же, компенсирующей лишнюю пару-тройку конспектов чашечкой латте в ближайшем кафе. К сожалению, дальше подобных посиделок не зашло, но Хартфилии с головой хватало.

Джувия – практик. Практик категории «живем один раз», так что обычно нужную для дела информацию она добывает самыми изощрёнными способами. Не трудно догадаться, почему я с ней держусь на расстоянии.

      Вермиллион подошла к столу и подхватила небольшую стопку папок с выглядывающим листками-стикерами – по всей видимости, там были имена будущих партнеров и особое задание, которое придётся выполнять в течении пока еще неопределенного времени.       Люси качнула головой, по новой прокручивая фразы Мавис в голове. Пары «теоретик-практик»? С одной стороны, очень запарно, если прикинуть возможных и нежелательных партнеров. Не очень-то хочется сидеть лицом-к-лицу с Греем, Гажилом или Локи. Более того, пытаться объяснить основы на пальцах, потому что им проще «всунуть-высунуть-уйти», чем думать о формулировках и заковырках во всё тех же документах.       – Леви и Грей.       Мавис протянула МакГарден папку и кивнула Фуллбастеру, вмиг шлепнувшего себя по лицу. Парень медленно поплелся ко вскочившей партнерше, которая уже во всю перерывала небольшую папку.

Но с другой стороны!

Разве это не отличная возможность испытать собственную удачу?

      Если же попадется Джувия – это будет неплохой опыт в паре с весьма неординарным человеком. Локсар умеет смотреть на вещи под разными углами, более того, она далеко не глупая и не «деревянная», чтобы пытаться искать общий язык. В целом, сожалений не будет. Самый настоящий эксперимент.

Но… Если попадется Нацу Драгнил… Что делать тогда?

      – Локи и Лаки.       Лео довольно потянулся, шепнув рядом стоящему Гажилу, мол, «пронесло». Олиетта благодарно приняла папку, любопытно поглядывая на розовый стикер. Локи высказался, что уже прямо сейчас готов лететь в ближайший клуб, чтобы разводить податливых телочек на показания, но партнерша перебила его фразой о банковских счетах и кредитах. Лео выхватил листик и завыл в потолок, жалуясь, что в цифрах он совсем не «бум-бум».       Люси косо глянула в сторону Нацу, равнодушно наблюдающего за происходящим. Он сидел в кресле буквально напротив и иногда поглядывал на наручные часы, со скукой ожидая своей участи. Хартфилия закусила губу, в надежде, что сегодня ей всё же повезет и её партнером будет совсем не Джувия или грубиян-Гажил.       – Гажил и Эрза.       Скарлет обреченно выдохнула, принимая папку с заданием, а Редфокс широко улыбнулся, напевая, что давно хотел помериться навыками с кем-то вроде Эрзы. Он буквально сразу же отобрал у партнерши папку, но, к счастью, получил ожидаемый тумак – в стиле Эрзы Скарлет, что тут сказать. Мавис всегда игнорирует подобные перепалки, поэтому Эрза не стеснялась вычитывать Гажила за его нахальность и полное отсутствие манер.       Будет ложью, если Люси скажет, что у неё не тряслись коленки в тот момент. Остались лишь она, Джувия, Джерар (еще один теоретик, держащийся особняком ото всех остальных) и... Нацу.

Два теоретика. Два практика.

      Люси сцепила зубы, пока Мавис спешно отвечала на телефонный звонок. По тому, как Вермиллион пыталась внятно объяснить какие-куда тетрадки пихать и что за предметы такие нынче пошли – Хартфилия практически сразу догадалась, что речь о Зерефе и двоих детишках, с коими Люси сама познакомилась месяц-два назад. Это было случайное знакомство, когда Мавис бегала то в кабинет к студентам, то к детям, галдящим из соседней комнаты. Август и Ракейд – те еще проказники.       Хартфилия с силой сжала телефон в ладони, чувствуя, как кнопки болезненно упираются – смартфон даже додумался перезагрузиться от такого напора, но Люси это мало заботило в тот момент. Её больше колышило имя кого-то, кто составит ей компанию в ближайшие несколько часов. Или дней.

Джувия или Нацу. Джувия… Или Нацу… Джувия… Или… Нацу…

      Страшно, если Мавис всё же удумает поставить Люси в пару к Драгнилу. Очень страшно, потому что Хартфилия не имеет ни малейшего представления, что делать, если… Они окажутся сам-на-сам. То есть, лицом-к-лицу. Если раньше подобное – сущий пустяк, потому что… Ну а кто? Кого Хартфилия могла расценивать как кого-то хотя бы на уровне «приятный молодой человек, не лезущий в трусики при первой встрече», а не «очередное полуадекватное синее тело, желающее потрахаться»? Даже Локи – и тот, умудрился впихнуть ей в грудь свой номер, расписанный на салфетке (тхнущей такос из ближайшей мексиканской забегаловки, между прочим) буквально стоило Люси появиться у двери кабинета Мавис.

Но вот Нацу…

      Он не проявляет никакого внимания или интереса. Ни к Люси, ни к кому-либо ещё. Нацу всегда мило улыбается, мало что говорит и только иногда светит своей смекалкой перед Мавис или Зерефом. Он практически всегда опаздывает и всегда уходит раньше на десять-двадцать минут. Если нужно – не откажет в помощи, что-то да подскажет или подсобит с поиском.

Он единственный из всей этой шайки, кто правильно произнес имя Люси с первой попытки (все частенько делают ударение на «и», когда в оригинале нужно на «ю»).

      И не то, что бы Люси прямо-таки изнемогала от нелепой влюбленности, ей просто… Ей просто нравился Нацу Драгнил, влекущий к себе какой-то непонятной тайной. Хартфилия и сама не заметила, как начала заглядываться на его сконцентрированное лицо, когда они сидят в офисе и проглядывают документацию… Или как закусывает губу, когда он закатывает рукава рубашки до локтей. Или как фантазирует, когда он легонько так улыбается, наблюдая за очередной перепалкой Грея и Локи – на секунду приподымает уголки губ, хмыкает и продолжает заниматься исследованием материалов.       Нацу… Влёк к себе абсолютно всем. От запаха, до каких-то незамысловатых движений, аля, взлохмачивание прически.       Поэтому Люси в то же время боялась оказаться НЕ в паре с ним. Это ведь отличный шанс хоть когда-то начать разговор, который не начинается и не обрывается одной лишь просьбой подать ту коробку или заварить плюс одну чашку кофе, когда вся группа и так сидит до утра. Люси не знала, что будет говорить и как думает себя контролировать, но она всей душой хотела услышать заветное «Нацу и Люси» от Мавис. Всего лишь раз.       Люси мельком взглянула на Драгнила, подкинувшего в воздух телефон. Он скучающее поглядывал куда-то в стенку, занятый собственными мыслями – похоже, ему совсем не интересно знать о собственном партнере. Хартфилия задержалась взглядом на его равнодушном лице и, стиснув зубы до зуда десен, зажмурилась.

Всего лишь раз. Пожалуйста.

      Мавис оставила телефон на столе и коротко переспросила, на чём остановилась. Грей, подкинувший в воздух ключи от своей навороченной иномарки, присвистнул, мол, «на сватовстве». Гажил прыснул со смеху, а Лаки прошипела в духе «какой ужас». Люси жмурилась до белых бликов перед глазами. Она не была особо верующей… К слову, вообще ею не была, но в тот момент она самостоятельно на ходу придумывала несуществующие молитвы ради только одной-единственной фразы.       Вермиллион потянулась к двумя валяющимся без дела папкам и с довольной улыбкой вышла в центр комнаты. Джувия и Люси замерли в ожидании, Нацу продолжал пилить взглядом ковер и крутить в пальцах телефон, а Джерар отрешенно таращился в окно, прижимая к груди небольшую стопку тетрадок.

И вот. Момент истины.

      – Люси и Джувия.       Адвокат вручила девушкам по папке, загадочно улыбаясь – как показалось самой Хартфилии, эта странная и весьма неоднозначная улыбка предназначалась именно ей. Люси не сразу поняла, почему в её руках оказалась ровно такая же папка, как у опешившей Локсар. Хартфилия недоуменно моргала и пыталась найти в удаляющейся к столу фигуре Мавис хоть какие-то ответы. Джувия гневно поджала губы и смяла в руках папку – она очень даже громко шипела в сторону Фернандеса, который только сейчас соизволил вклиниться в процесс.       – Только попробуй всё испортить, жалкая пародия Достоевского.       Люси пораженно обвела взглядом застывшую группку студентов, толком не понимающих суть происходящего. И только после того, как Фуллбастер разразился хохотом от едкой шутки со стороны Гажила, до Хартфилии медленно, но верно дошло. Насмешки шли в сторону Джувии и Джерара, который только и успел фыркнуть от брезгливости. Её взгляд скользнул вниз, к дрожащим пальцам, сжимающим папку. Люси даже не обратила внимания на коротко расписанное задание.       Только розовый стикер-квадрат. Только чёрный маркер, небрежно выводящий по диагонали два имени. Только буквы, постепенно складывающиеся в заветные имена.       Мавис присела на край стола и ухмыльнулась. Она с удовольствием оглядела всю команду студентов, галдящих в стенах небольшого кабинета, и откашлялась. На её лице читалось предвкушение. О, она-то ждёт от этого эксперимента великих результатов.       – У вас есть сутки. Копайте, где угодно, но в мерах разумного – меня интересует только результат. Самая активная пара получит небольшой бонус лично от меня.

Нацу Д. и Люси Х.

      Губы Люси непроизвольно дрогнули в робкой улыбке – она до конца не верила в прочитанное в тысячный раз. Руки прижали к груди папку, а в голове крутилось одновременно несколько сотен мыслей. Хартфилия пыталась сдержать порыв детской радости и счастья, пыталась не ерзать на диване и не дышать слишком громко. Люси не могла найти то, на чём можно сконцентрироваться, кроме одной только мысли – в этом мире её не обделили удачей.       – Дерзайте, ребятки.

***

21:36

Признаться, честно? Жутко дискомфортно.

      Люси поджала коленки плотнее, чувствуя, как сердцебиение в ушах перекрикивает ненавязчивую музыку из колонки. Всё стучит и стучит, как бешенное – ему не надоело каждый блядский раз напоминать о том, что сидит напротив? Хартфилия мысленно простонала, искренне надеясь, что у неё не написано на лбу что-то вроде «извини, пожалуйста, но я тут немного понервничаю, окей?».       Нацу сконцентрировано вглядывался в экран ноутбука и периодически хмурился. Иногда он тянулся рукой к чашке с чаем, иногда разминал шею и тяжело дышал, в очередной раз пересматривая материал по сотому кругу. Иногда и вовсе брал внеплановый перерыв, спешно отвечая на входящие сообщения. В общем, такая себе обстановочка.       Хартфилия непроизвольно закусила губу – на этот раз от беспомощности и полного отсутствия смелости. Люси снова утупилась в таблицу Эксель, которую ей прислала Леви час назад, пытаясь отыскать в абсолютно ничего не говорящих числах скрытый смысл. Пусть МакГарден и взяла с неё слово, мол, «кофеек, ты же понимаешь?», но Люси никак не могла понять… А зачем ей таблица банковских переводов, когда она ничегошеньки не смыслит в… Это же бухгалтерия, да?

Возможно, мне просто хотелось продемонстрировать навыки хромающего на обе ноги практика перед Нацу. Типа знаю, где искать информацию. Ага, как же.

      В любом случае, два часа в компании Нацу стали открытием для Хартфилии в том плане, что… Что Драгнил, оказывается, умеет ограничивать дружбу и отношения с работой. То бишь, работа есть работа и никакие намекающие танцы бровями здесь не прокатят. Буквально.       Всё началось с того, что Нацу сам настиг её в коридоре у выхода из офиса с многозначным: «К тебе или ко мне?». Люси даже не успела застегнуть курточку или хотя бы решиться в мыслях подойти и решить, как они будут работать в паре, а Драгнил уже взял всё в свои руки. Честно? Хартфилия вряд ли вспомнит, что промямлила ему в ответ на такой… Весьма странный вопрос.

Да. Она покраснела. Да. Она заикалась. Да. Она споткнулась о новые белые кроссовки Локи. Да. Она выглядела глупее самого значения слова «глупо» в тот момент.

      После этого Нацу чётко и деловито расставил всё по местам, мол, «сидеть будем до утра, так что нужно место, где можно будет и перекусить, и подремать. Так ко мне или к тебе?». И хрен знает, что крутилось в голове Люси, когда она пискнула «ко мне», всучила ему папку с заданием, а сама, споткнувшись о кроссовки Локи во второй раз, убежала в сторону дома. Всё тот же хрен знает, как она успела долететь от центра до окраины за каких-то двенадцать минут.

Почему так спешила? О, вы похоже не знаете, что такое «парень-который-тебе-вроде-нравится-а-вроде-нет, едет к тебе домой и, при этом остается тут на сутки минимум». А если и знаете, то прекрасно понимаете женский Бермудский треугольник: убираться-готовить-прихорашиваться.

      Нацу отписал ей в инстаграмме (да, они держали связь всей группой в общей беседе), мол, заедет кое-куда к кое-кому за кое-чем. Между прочим, Люси в тот момент мало о чём думала, особенно о профессиональной составляющей работы, поэтому на всех парах ответила «окей» и умчалась за фруктами в магазин. Драгнил заранее предупредил, что подъедет ближе к шести, заодно предложил купить что-то на перекус. Но Люси не из робкого десятка.

Мама всегда учила, что путь к сердцу мужчины, чтобы не говорили другие, всегда… Всегда лежит через желудок. Чем шикарнее будет стол, тем лучше будет вечер.

      Поэтому уже к половине шестого Хартфилия аккуратно раскладывала столовые приборы вокруг благоухающих печеной курицы и закусок. Ну, да. Переборщила чутка. Самую малость. Ну с вином за тридцать баксов точно перебор.       Потом Нацу приехал (с опозданием в двадцать минут), торжественно вручил ещё теплую пиццу и файлик с какими-то документами. Потом он промолчал, когда увидел накрытый стол, вежливо отнекался, мол, «да не стоило прямо… так». А потом… С чувством вины (и, вероятно, не от великого хотения) составил компанию за столом, попутно обсуждая подлинную причину экономического кризиса и глобального потепления. И как бы Люси не пыталась подыгрывать, мол, «да, инфляция, ага-ага, знаю-знаю», чувство дискомфорта не покидало её ни на секунду за весь с трудом выстраданный вечер.       И вроде, да, Нацу Драгнил очень милый и очень воспитанный парень, прекрасно знающий рамки, да и чувство такта не прошло мимо. Вот только он явно либо упорно не замечал вырезы свитера на плечах Люси и легкого (но подчеркивающего!) макияжа, либо попросту игнорировал все прямые намеки, которые Хартфилия через собственные гордость и убеждения пыталась давать. За качество и доходчивость никто не ручается, но Люси пыталась – это уже достойно похвалы.

Достойно похвалы, а не угнетающей тишины в течении последних двух часов.

      Нацу в очередной раз потянулся к чашке с поостывшим чаем. Пицца, кстати, до сих пор лежит на кухне, ожидая своего часа ближе к двум ночи. Люси всё также мечется между двух огней, но в то же время занимается самобичеванием, мол, «да на что ты надеялась». Они ведь даже не друзья, так почему Хартфилия вообще таила надежду на чуть ли не тусовку века?       За несколько месяцев совместной практики у Мавис, Хартфилия от силы раза три нормально поболтала с ним и то – на тему, как Мавис вообще на ногах держится после суточной активности без передышки. Иногда она (не без запинки) предлагала ему кофе, иногда наспех вводила в курс дела насчёт личностей, которых стоит найти и «допросить». Господи, да это же минимальный минимум общения, который уж точно к флирту никак не приводит.       Люси мысленно простонала в потолок и шлёпнула себя по лбу. Действительно, на что она надеялась, раз точек соприкосновения вообще нет. Затворничество и лютая ненависть к работе сыграли самую злую шутку, о которой Хартфилия даже и подумать не могла. Так что всё, что, по сути, остается – жевать губы и всё также прокручивать нереальные картинки альтернативных концовок сегодняшнего вечера. Даже «спокойной ночи» вряд ли светит.       – У тебя есть принтер?       Хартфилия не сразу расслышала вопрос, просто уставилась на парня с недоумением. Но Драгнил сконцентрировано и даже... немного нервно вглядывался в экран ноутбука так, словно увидел там готовые ответы на итоговый экзамен – не меньше по размаху, это точно. Люси и сама не поняла, с какого момента начала нервничать и крутить в голове разные вариации формулировки аккуратного вопроса, мол, «что произошло?». Но вместо попытки наладить отношения хотя бы в статусе друзей, девушка робко кивнула, отозвавшись, что принтер в её комнате дальше по коридору.       Нацу буквально вскочил и побежал туда, не забыв прихватить ноутбук. А Хартфилия так и осталась сидеть в гостиной с кучей вопросов и безосновательной тревогой – ну а что она могла сделать? Нагнать его, придавить к стенке и яростно допрашивать с особым пристрастием? Люси чересчур переживала, что Нацу, по сути, дальше статуса «знакомый по практике» не заходит.

Даже назвать его гребаным другом язык не поворачивается.

      Поэтому девушка удрученно закусывала ноготь, толком позабыв, что ещё минут десять назад пылала идеей просмотреть банковские счета и подозрительные растраты, перечисления. Задание, кстати, которое Мавис поручила расследовать – подтвердить или опровергнуть наличие похождений налево. То бишь, интрижки для которых у Люси не то что опыта нет, а, элементарно, чуйки.       Хартфилия искренне верила, что материалов в папке хватит с головой, чтобы определить, мол, женушка ходит налево, а муженек так вообще – мразь. Но, нет. Не была бы Мавис Мавис, если бы не дала такое простецкое на вид задание с подвохом. Всё, что было в папке – краткая биография обоих супругов и материалы, которые Люси уже видела, будучи в суде.

Другими словами… НИ-ЧЕ-ГО.

      Безусловно, Люси совершенно наплевать на то, есть ли у клиента и его жены любовники. Более того, Хартфилия чхать хотела на соревнования между командами и заветный бонус от Мавис за самое активное сотрудничество. И то, что Люси Хартфилия совсем не пылает энтузиазмом в плане расследования и поиска доказательств – вовсе не секрет, а очевидный факт на лицо.       Однако её гребет Нацу и его отношение к ней. Люси гребет максимально высосанная из пальца возможность сблизиться с ним. И, если для этого нужно участие в этом глупом цирке, Хартфилия переступит через собственный комфорт и попытается хоть как-то подсобить. Не без личной выгоды.       И вот Нацу врывается в гостиную, резко откидывает распечатки на стол и оставляет ноутбук в кресле. Люси недоуменно оглядывает то взвинченного Драгнила, то внушительную кипу истраченной бумаги, распластавшуюся по столу. Хартфилия неуверенно клонит голову и переглядывается с парнем, надеясь, что ей всё же не придётся корчить из себя максимально смелую и пафосную, чтобы узнать, что происходит.       – Мне нужна твоя помощь, потому что теперь я немного сомневаюсь в том, что конкретно мы ищем.       Люси снова удивлённо вздернула бровью и через секунду ахнула, когда Нацу спешно развернул принесенные бумаги лицевой стороной. Фотографии. Снимки супружеской пары Клифорд с детьми, вот Дженнет вместе с подругами, а вот Роберт с деловыми партнерами. Несколько снимков совместных походов на какие-то званые ужины и частные вечеринки. Может Люси и возмутилась бы за то, что минимум с десяток листов ушло на это, припомнив цены на пачку бумаги и цветные картриджи, но сейчас она целиком и полностью была поглощена этими снимками и Нацу, который находился буквально в двадцати сантиметрах от неё самой. Хартфилия аккуратно спустилась на пол, удобно умостившись на ковре. Она села возле Нацу, едва касаясь его плечом, но Драгнил даже не обратил на это внимание – только удручённо вглядывался в распечатки и что-то обдумывал.       – Что-то не так?       – Мавис поручила нам искать любовников и любовниц, правильно?       Люси задумалась на секунду, припоминая особое наставление Вермиллион после распределения – ту улыбку Хартфилия вряд ли забудет. Но тут девушка мотнула головой, чтобы откинуть посторонние мысли, и сконцентрировалась на её словах, пытаясь понять, к чему Нацу клонит. Спустя несколько секунд, Люси робко произнесла: «Ну да», и сразу же услышала приглушенную брань в ответ.       Драгнил цыкнул, а потом потянулся к файлу с притащенными ранее документами и какими-то отчетами. Парень спешно перерывал всю небольшую стопку, прежде чем с победным возгласом, вручить Люси внушительный такой список родственников, знакомых и партнеров – четыре листка, скрепленных степлером.       – Я ездил к Роберту в офис после распределения, попросил его накинуть небольшой список людей, с которыми он и Дженнет хорошо общаются. Потом прошелся по близким друзьям и партнерам… И узнал еще с десяток имен, которые Роберт почему-то не упомянул.       – И ты решил найти их в сети, чтобы проверить наверняка…       – Именно.       Люси пораженно разглядывала имя за именем, пытаясь наобум предположить – говорит ли ей что-то «Круз Де Лафонси». На последнем листке красовалось около пятнадцати имен, расписанных вручную – почерк оказался размашистым, медленно съехавшим по диагонали, но, – чудо! – Хартфилия с легкостью смогла разобрать, что Нацу пытался написать в спешке.       Однако Хартфилия так и не поняла, к чему был вопрос ранее. Нацу прямым текстом сказал, что сомневается в том, что они конкретно ищут, но в отличии от самой Люси, смог отрыть чуть ли не кладезь с информацией и потенциальными «грешками». От последней мысли, у девушки скрутило живот, а легкие сдавило от прогрессирующего чувства стыда – а ведь изначально это она должна была покорять Нацу навыками по поиску информации. А получилось наоборот.

Что практик никудышный, что теоретик – одно сплошное разочарование. И вот как после этого верить, что «юрист это не мое» – простая неуверенность в себе?

      Люси опустила взгляд под стол, надеясь, что Нацу не заметит её самобичевания. Но Драгнил даже и не думал заострять внимания на состоянии временной партнерши – всё продолжал сидеть и испепелять сразу несколько фотографий хмурым взглядом. Девушка незаметно прокряхтела, мысленно шлепнув себя по лицу.       – Так… В чём заключается моя помощь?       – Ты видишь то же, что и я, да?       Парень кивнул в сторону фотографий, даже не обернувшись к Люси, которая так и пыталась сохранять железобетонное спокойствие. Хартфилия метнулась взглядом к распечаткам, потом к Нацу, пытаясь уловить суть, но ничего дельного за несколько минут усердного мыслительного процесса в голову не ударило. Ну фотки и что теперь? При всём уважении к Нацу, Люси не могла сказать это вслух в таком… Весьма обидном тоне, поэтому вовремя прикусила язык.       – Я не понимаю, извини.       – Ничего. Начнем с самого начала.       И снова многострадальные взгляды в потолок, пока Нацу с очевидным равнодушием к попыткам Люси казаться максимально тактичной и милой раскладывает перед ней три фотографии: семейная, Роберт с партнерами на вечеринке и Дженнет с подругами на дне рождении. Хартфилия успела раза два точно пожалеть о том, что в паре с Нацу – уж больно он туповатый в плане романтики и намеков. Или просто до усрачки озабочен работой и всей этой юридической байдой.

Или просто ты, Люси, интересуешь его в самую последнюю очередь.

      – Видишь разницу?       – Честно, нет.       Люси ответила буквально сразу – резко, грубо и весьма в стиле Люси Хартфилии, которой надоело прогибаться под ситуацию. Она со скучающим видом бросила взгляд на фотографии, задержалась на долю секунды и тут же вернулась к Нацу. Драгнил смотрел на неё с беспрецедентной ухмылкой, полной услады. Будто бы он, гаденыш, довольствовался моментом, когда выдрессированная несколькими месяцами общей практики выдержка Люси, наконец, треснула.       Хартфилия буквально сразу осеклась, нервно отхихикавшись. Она максимально быстро опустила голову к фотографиям, пытаясь скорчить задумчивый вид, но щеки краснели также безнадежно, как и быстро падающая самооценка Люси на пару с уверенностью в том, что после этого суточного пекла есть милипиздрический шанс на что-то большее, кроме как «коллеги по практике».

Люси, заруби себе, наконец, на носу: Нацу не тупой, чтобы не заметить то, что не заметит только идиот.

      – Этим практики и отличаются от теоретиков. Вы отлично справляетесь с документами и анализом, а мы чертовски хорошо разбираемся в людях.       Нацу довольно улыбнулся, качнув головой. И всё-таки, в этом парне есть что-то волшебное – что-то, что до сих заставляет Люси с трепетом в душе заглядываться на него, словно в первый раз. Хартфилия заглотнула слюну и тут же привела себя в чувство – лишь бы все эти долгие взгляды не вылезли ей боком. Но как тут сдерживаться, когда она чуть ли касается его плеча своим, а в нос бьет аромат мягкого парфюма – такого же пленяющего и манящего к чужой шее. Драгнил хохотнул, прежде чем обратиться к Люси снова.       – Дело в том, что люди обычно проявляют свою симпатию через невербальное общение: жесты, мимика, взгляды, даже позирования для общей фотографии. Тебе стоит обратить внимание на то, как ведут себя Роберт и Дженнет на снимках. Как и возле кого стоят… Кого и где придерживают… К кому больше тянутся.       Вот. Вот о чём говорит Люси – о том, что Нацу, пусть неумышленно, но околдовывает её с каждым словом или незамысловатым жестом. Хартфилия завороженно поглядывала на парня, увлечённо рассказывающего об основах психологии. Он расслабился, оперевшись рукой на ковёр, а на лице застыла ребяческая улыбка, словно Люси сейчас – далеко не просто знакомая из офиса Мавис.       То, как он пытался донести вроде бы простецкие основы казалось чарующей колыбельной – это не было нравоучением и типичным учительским комментарием не без упрека. Нацу старался как можно доходчивее и мягче поделиться с Хартфилией домыслами и теориями. Он прекрасно знал, что из неё никудышний практик, может догадывался, что и теоретик такой себе, но не показывал этого. Какая девушка после этого не воспарит к чувствам к нему, а?       Парень подвинулся ближе, чтобы было удобнее показывать на теперь уже очевидное. Люси млела, пропуская мимо ушей большую часть рассуждений, ведь ей куда важнее видеть лицо Нацу в нескольких сантиметрах от своего, чувствовать его волосы возле щеки или же пытаться как можно реже дышать, чтобы не замурлыкать от дурно пахнущего парфюма, от которого голову вскружило не по-детстки.       Люси что-то промямлила в ответ, мол, «всё понятно, теперь всё понятно», но взгляда так и не оторвала – не было сил и желания погружаться в семейные проблемы какой-то чудаковатой супружеской пары, когда прямо сейчас разворачивается вполне реальная адаптация картинки одного из вымышленных вечеров с Нацу. По сюжету вроде как парень сейчас повернется к ней, а Хартфилия, поддавшись вперед, смело поцелует его прямо в губы, забыв о каких-то поручениях и соревнованиях.       – Посмотри, как Роберт придерживает Дженнет за талию – он даже не пытается к ней прикасаться, а всего лишь делает вид. Но… Другое дело его деловой партнер – Вильям. На общей фотографии Роберт клонится к нему, пытается лишний раз встать рядом. А на этом снимке и вовсе перекинул руку через плечо. И ладно, если бы это был дружеский жест, но я больше поверю в то, что Локи получит бонус от Мавис, нежели в то, что эти двое ни разу не спали.       Нацу указывал на сразу несколько фотографий частного мероприятия среди шишек бизнеса – Драгнил показывал кадр за кадром и выдвигал аргументы в пользу того, что для Роберта стоит искать совсем не любовниц. А любовников. Если честно, Люси прослушала добрую половину его увлекательной тирады, уловив лишь фразу про Локи и гейский секс, потому что мило насупленное лицо Нацу и его пыхтение в тот момент были явным приоритетом. Хартфилия глупо улыбалась, надеясь, что психологические таланты Драгнила неотсигналят прямо сейчас не в пользу чудаковатой партнерши.       – А что насчёт Дженнет?       Нацу переглянулся с Люси, подавшей голос впервые за последние минут пять. Девушка теснила робкую улыбку, решив, что нужно же как-то принимать участие, раз такой замес. Нацу жутко нравилось копаться во всём этом, но что он любил еще больше – так это рассказывать кому-то о своих догадках, аргументировать фактами и чувствовать себя гвоздем программы. А Люси Хартфилия, как никто другой, могла слушать его хоть сутки напролет.       – Я думаю с ней то же самое.       – Имеешь ввиду, фотографии с дня рождения какой-то богатой фифы, да?       Люси мигом нашла несколько нужных фотографий, указывая на необычную позу Дженнет и какой-то уверенной блондинки. Женщина прижималась к ней неестественно близко, да и от снимка к снимку, её рука находилась не ниже уровня талии. На последнем и вовсе опускалась к ягодицам, хотя разглядеть этой было достаточно трудно из-за качества. Хартфилия, пусть и прослушала пылкую речь Нацу насчет невербального общения, однако словила всё на ходу – это она умела, не зря же училась хорошо.       Однако Нацу, наблюдая, как девушка уверенно толкает аргументы, помалкивал – только удивленно оглядывал вроде бы всё ту же Люси Хартфилию, неожиданно открывшуюся с новой, удивительной стороны. Люси и сама не поняла, как так вышло, раз у неё в руках оказались фотографии, а она сама добрые минуты две распиналась в догадках. Более того, она только сейчас осознала, что Нацу даже не перебивал её – тихонько слушал с едва заметной улыбкой на губах.       – Но это всего лишь догадки, я не сильна в психологии.       – Да нет, с чего ты взяла? Ты оставила меня без аргументов.       Нацу хохотнул, потянувшись к ноутбуку – там как раз высветилась страничка той самой «богатой фифы», где Драгнил, видимо, и откопал снимки. К слову, не всегда хорошо, если в сеть попадает большое количество фотографий. Особенно, когда есть что скрывать. Парень что-то клацнул, переходя на собственную страничку – видимо, пришло какое-то уведомление.       Но то, что он только что сказал… Разве это не было тем сдвигом, о котором Люси ломала голову последние несколько часов. Ведь ещё у порога Нацу не сильно пылал идеей заниматься с Люси чем-то кроме работы. К счастью, Хартфилия не из робкого десятка (это так, к слову), так что даже здесь нашла подход к неприступному Нацу Драгнилу.

Маленькая женская победа.

      Люси отвела смущенный взгляд, чувствуя, как сносит крышу от эмоций. Сердце в груди билось бешено – девушка не успевала делать вдох от такого напора, однако то чувство, разлившееся по телу (и заставившее сердце биться быстро-быстро) отдавалось приятной истомой. Хартфилия могла бы и прокряхтеть от удовольствия, если бы не Нацу, сидящий совсем рядом. Так может… Это только начало вечера?       – Проблема в том, что это всего лишь наши догадки и предположения. Зная Мавис, она кровь из носу потребует доказательств, особенно по поводу Роберта, так как его обвинили в попытке изнасилования, а если…       – Если у нас будут доказательства, что он нетрадиционной ориентации, тогда заявление можно будет оспорить.       Люси моментально перехватила мысль парня, который даже и опешить не успел. Хартфилия мягко улыбнулась в ответ, прежде чем завести прядь за ухо и отвести взгляд в сторону всеми забытых фотографий. В голове крутились мысли, что это в какой-то степени незаконно, так как ориентация, ровно как и гинекологические/урологические болячки подлежат конфиденциальности. Поэтому группе Мавис как минимум нужно будет убедить Роберта добровольно признаться, что встает у него только на мужиков.       Но кто-кто, а Роберт – тот ещё фрукт. Его нужно как-то заставить, прижать к стенке и попытаться переубедить, что признание в гомосексуальности против заявления об изнасиловании – лучший вариант. А там уж Мавис использует свою харизму и пока неизвестные аргументы, которые команде Нацу и Люси еще только предстоит отыскать. Они-то должны быть куда убедительнее, чем стопка распечаток с фейсбука, которые сторона обвинения очень даже легко может исключить из материалов дела.       Потому что это, в принципе, нарушение прав тех, с чьей странички были взяты фотографии. Нацу об этом тоже думает, раз не рвется паковать их в папку.       – Думаю, фотографий будет недостаточно, чтобы доказать его гомосексуальность.       – Ну я мог бы аргументировать тем, что он смотрел на мой зад, когда я уходил из офиса, но вряд ли это прокатит в суде.       Люси поперхнулась воздухом, прежде чем осознать сказанное Нацу буквально секунду назад. Картинка того, как Роберт жадно облизывается, заглядываясь на вид Нацу сзади впилась в голову и отпускала необоснованной злостью. О, так это ревность. Вроде как. Хартфилия криво улыбнулась в ответ, прежде чем Драгнил хохотнул – видимо, он и сам не понял зачем это ляпнул. Парень что-то спешно строчил, поглядывая то на ноутбук, то на всё ещё слегка охреневшую Люси.       – Прости, просто до сих пор чувствую себя изнасилованным.       Девушка снова попыталась скрасить своё смятение улыбкой, попутно вдумываясь во все возможные варианты, которые использовали герои книг и фильмов, чтобы скрыть свою «голубизну». Люси не была поклонником современного тренда поднимать и обсусоливать проблему ЛГБТ, однако некоторые сериалы всё же смотрела. Если мы говорим о мужчине при деньгах, статусе, жене и детях, значит скрыть свою гомосексуальность выйдет только в случае… Полного инкогнито.       – Может попробовать просмотреть банковские счета Роберта?       – Компания с Дженнет общая, скорее всего у неё есть доступ к его картам. Если она не знает о его похождениях, а она не знает, то Роберт очень хорошо шифруется в этом плане. При том, не один год.       – Я понимаю, но я говорю о перечислениях и снятии наличных.       Люси полезла в ноутбук, пересматривая ту самую брошенную таблицу-эксель – если же буквально час назад она смотрела на все эти числа бездумно, то теперь искала что-то подозрительное. Если хочешь остаться инкогнито, то нужно быть максимально незаметным в растратах. Обычно богатенькие хранят всё свое добро на банковском счету – ведь так удобнее и безопаснее, но иногда снимают наличку для определенных нужд. Если Роберт систематически снимает небольшую сумму каждый месяц – гляди, так и на любовника накопить можно.

Хотя… Теперь это немного глупая идея, учитывая, что Нацу намекнул на Вильяма, который по статусу не ниже того же Роберта.

      – Нет-нет, Люси.       Драгнил подсел рядом, вглядываясь в экран ноутбука Люси. Девушка вздрогнула, как только ощутила тепло возле себя, но виду не подала – только закусила язык, чтобы не пискнуть. Нацу мягко попросил её прокрутить вниз, прежде чем записать на оказавшимся под рукой блокноте: «26 февраля. 13:46. Снятие наличных: 17 тысяч». Он довольно улыбнулся и подкинул ручку в воздух. – Двадцать шестого февраля Роберт находился в Нью-Йорке, там как раз проходила какая-то навороченная конференция. Догадайся, кто ещё там был?       – Вильям?       Нацу кивнул и подтянул с кресла свой ноутбук, где высветилась карта перемещения Роберта. Насколько Люси знала, у парня есть связи с айти-специалистами, которые, скорее всего, удаленно «вскрыли» телефон Роберта. Хартфилия смущенно оглядела Нацу со стороны, надеясь, что он её не застукает. Реальный Нацу не сильно отличается от воображаемого Нацу, с которым Люси успела трижды разнести квартиру в порыве страсти. Однако Люси сейчас думала совсем не об этом.       Прошло всего несколько часов с их официального старта, как партнеров «по афере», а Хартфилия уже чувствует, как лед между ней и парнем тронулся. Так не бывает, если речь идет о безответной влюбленности, в которой, кстати, Люси была более чем уверена еще утром. Да, может Нацу сейчас просто по душе общаться с ней, как с не глупым человеком, который чутка, но понимает, о чём идет речь. Но стал бы он так открыто вести себя с, по сути, чужим и доселе неинтересным человеком?

Так может… Люси всё же привлекает его?

      Драгнил несколько раз клацнул по каким-то значкам, провернул угол обзора и ввел в графу поиска «14:30». Буквально через секунду перед глазами высветился красный флажок, застывший на окраине города, в каком-то переулке. Люси пригляделась, прежде чем немного опешить.       – Ты знаешь, где был Роберт двадцать шестого февраля в пол третьего?       – Это… Отель?       – Я тебе больше скажу, точка остается неподвижной в течении последующих четырех часов. Четыре, Люси.       Нацу победно улыбнулся, попутно сделав несколько скриншотов карты. Этот факт не мог считаться доказательством, чтобы обвинить Роберта в гомосексуальности, но этой информации было более чем достаточно, чтобы убедить его не отнекиваться. Люси задумалась на несколько секунд, прежде чем открыть новую вкладку в браузере и что-то спешно напечатать. Пока Драгнил увлеченно сравнивал некоторые данные о Вильяме, Хартфилия судорожно что-то просматривала и копировала.       – Как называется отель, в котором остановился Роберт?       – Бэймонт, который возле реки Помптон. Что ты хочешь сделать?       Парень заглянул в экран ноутбука Люси, прежде чем она открыла главный сайт отеля и быстренько записала в заметках номер ресепшена. Нацу недоуменно вздернул бровью, а Хартфилия, довольно улыбнулась, толком и не заметив замешательства партнера. Роберт – не идиот, раз додумался снять немного наличных в одном из затхлых районов Нью-Йорка, а потом на всех парах ускакать в отдаленный отель с не очень-то «пять плюс» репутацией. Бэймонт – отель из категории бюджетных, поэтому чутка и недотягивал до твердых «четыре звезды». То бишь, типичный середнячок.       Но придавить богатенького недоумка только этим не выйдет. Пусть Мавис и его адвокат, он вынудит её найти другие аргументы, которые смогут защитить его после заявления об изнасиловании и обеспечат передачу прав на детей и большую часть имущества. А в этом деле победа зависит не только от качества аргументов, но и от темпов работы.

Поэтому нужно найти что-то убедительнее простых скриншотов и распечаток с фейсбука.

      – Что ты думаешь насчёт видеозаписи с ресепшена отеля, где светятся мордашки наших голубков?       Люси предвкушено кивнула в сторону высветившегося номера телефона отеля. По идее, сейчас в Нью-Йорке около шести-семи вечера, так что вполне вероятно, что после фразы «Это секретарь адвоката Мавис Вермиллион…» у фееричного дуэта Нацу и Люси будут видеозаписи сладкой голубой парочки, шедшей под ручку вдоль коридора. Драгнил одобрительно кивнул, прежде чем Хартфилия спешно ответила на монотонную речь оператора отеля.

01:34

      В течении следующих двух часов, Люси получила по почте видеозаписи, а Нацу смог откопать несколько компроматов на Дженнет. Драгнил нашёл на сайте знакомств, скорее всего, бывшую любовницу Дженнет, поэтому поспешил с ней списаться – как итог: на столе лежали распечатанные фотографии с фейбука, скриншоты карты, флешка с видео и пикантное фото Дженнет с её бывшей пассией (за которое пришлось отвалить двести баксов и поработать фотошопом, чтобы скрыть лицо информаторши).       Победно стукнувшись кулаками, Нацу и Люси устало выдохнули. Гомосексуальность супругов доказана, изнасилование вполне можно опровергнуть и, что более чем вероятно, бонус от великой и устрашающей Мавис Вермиллион практически в кармане: надо просто прийти и забрать его. Что бы этот бонус из себя не представлял.       – Признаться честно, я думал на это вся ночь уйдет.       Нацу хохотнул, откинувшись на подушки. Хартфилия ничего не ответила, только хмыкнула, прежде чем поднять взгляд к потолку. Наверное, стоит признать, что сегодня было весело. Даже увлекательно, хотя кто-кто, а Люси Хартфилия всегда против того, чтобы копаться в чужом грязном белье. Она перешагнула через собственные принципы только ради того, чтобы впечатлить Нацу, но немного перестаралась и даже умудрилась войти в… своеобразный кураж.

Вчера это звучало бы на грани фантастики.

      Зато сегодня зародилась дружба между ней и Нацу – основная цель сегодняшнего вечера достигнута с блистательным успехом. Люси улыбнулась этой шальной мысли, лелея надежду, что она в кое-то веки теперь сможет нормально с ним поговорить во время типичной рутиной работы в офисе Мавис. И отнюдь не на тему экономического кризиса или кофе. Казалось бы, когда всё потеряно, Люси всё же смогла намотать сопли на кулак. Дело осталось за малым – не терять позиции и держать потенциал.       Но, кажется, Нацу совсем не разделял такие воодушевленные рвения.       – Я, наверное, пойду.       Он спешно поднялся, отряхнул штаны и лениво поплелся в сторону коридора, пока до Люси медленно дошло, что те самые позиции и потенциал буквально только что упали до уровня плинтуса. Если не ниже. Нацу уходит, потому что они слишком быстро справились с заданием – да, в этом есть логика, раз его здесь ничего не держит, а остаться на ночь… Ну… Для того, чтобы попросить Нацу остаться, нужен повод. Весьма внушительный повод, коим было задание от Мавис, но Люси не была бы Люси, если бы не феерично просрала один-единственный шанс наладить общение с парнем-который-вроде-как-нравится.

Так что, да, Люси. Ты большая молодец, раз у парня-который-вроде-как-нравится больше нет ни единой весомой причины, чтобы остаться на ночь.

      – Э-э, постой. Уже слишком поздно, я не против, если ты останешься. Тем более, что так планировалось изначально.       Люси и сама не поняла, когда успела вскочить, нагнать уже потянувшегося за курточкой Нацу и чуть ли не пропищать ту фразу. До жути смущающую и чересчур прямолинейную фразу, в которой концентрация признания в любви превышала концентрацию невинной просьбы из-за волнения. Хартфилия потупила взгляд, моментально замявшись – она явно не думала, что говорить, перед тем, как… Собственно сказать, что сказала. Надо было зайти издалека, а не рубить с корнем всё сразу.

Но, нет… А зачем? Можно же просто облажаться.

      Нацу ответил улыбкой, попутно натягивая курточку и проверяя: на месте ли телефон, ключи и ноутбук.       – Я всё равно на машине, да и не хочу доставлять неудобств.       Мысленная оплеуха прилетела в лоб сразу после упоминания машины. Ну да, конечно, а как иначе. Люси охнула, когда парень нагнулся, чтобы завязать шнурки. Что делать? Если она сейчас ничего не придумает – упустит шанс узнать Нацу не как партнера по заданию, а как человека. Ведь… Работа закончилась, поэтому он и уходит. Не стоит забывать, что Нацу из тех людей, которые умеют разграничивать работу и всё остальное, включая отношения, поэтому причин оставаться дома у Хартфилии больше нет. По сути, сейчас самый подходящий момент, чтобы намекнуть о желании Люси не ограничиваться одними лишь рабочими вопросами и систематическими встречами в офисе.       – Никаких неудобств. Ты можешь остаться, если хочешь… Но, если тебя ждут дома, то.. Э-э-э…

Что. Ты. Творишь. Придурок.

      Люси мысленно возжелала повеситься на ближайшей трубе, пока Нацу подозрительно поглядывает, как она пытается скрасить стыд истеричной улыбкой. Хартфилия мечется между стен, надеясь, что голову озарит гениальным оправданием. Вообще, изначально планировалось аккуратно выведать: есть ли у него девушка, но в голове смешалось в одну кашу, так что… Как итог, имеем краснеющую Люси и медленно набирающего номер водолечебницы Нацу. По крайней мере, девушка даже глаза поднимать не хотела, чтобы проверить последнее.       И, да, Хартфилия ждала, что сейчас услышит что-то, мол, «ты ебобо?» или насмешку какую. Она отвела взгляд в сторону, надеясь, что преждевременный отказ не сильно ранит хрупкое сердечко заядлого писателя-романтика, но Люси уже мысленно готовилась к ночному походу в магазин за вином и банкой мороженого. Утром она напишет Драгнилу, что заболела, так что придется ему представлять и защищать задание самостоятельно.       С горем-пополам Люси закончит еще два года, а там… Уляжется… Забудется как-то…. Наверное…       – Ага, парень ждёт – Алекс. Надо будет вас познакомить, думаю, сдружитесь.       – П… Парень?...       – Ну да, а ты думала, откуда я сколько про геев знаю? Собственный опыт, как никак.       Люси, честно признаться, не знала, что хуже: ляпнуть не подумав или услышать то, что парень-который-вроде-как-нравится… гей? Из-под ног ушла земля, а вместе с ней и здравый смысл. За секунду перед глазами пролетел час подготовки к приезду, ужин, несколько часов результативной и познавательной работы – и всё это закончилось… Этим?!       Пока Нацу увлеченно завязывал шнурки, Хартфилия искренне не знала, куда себя деть, кому рассказать и во что поплакать. Идея с вином и мороженым казалась самой правильной, но только повод теперь совсем не отказ, а несколько просранных, по сути, в никуда месяцев, чтобы за один вечер осознать простую истину – всё это время Люси Хартфилия пыталась кадрить гея.       В голове была мысль выгнать Нацу пинком под зад из квартиры. Наорать, кинуть в него кроссовок и захлопнуть двери. А потом смеяться и плакать. Долго-долго, пока с лица не слезет весь усердно нанесенный макияж.       – Люси, выдыхай, это была шутка. Выдыхай, кому говорю.       Нацу мягко встряхнул девушку за плечи, едва ли сдерживая смех. Хартфилия проморгалась несколько раз, прежде чем переспросить и снова вернуться в прострацию. Люси по новой прокручивала его слова от признания в гомосексуальности, до фразы про шутку. Не самые приятные картинки испарились, а перед глазами снова застыл образ Драгнила, с трудом ловящего ртом воздух от смеха.

Такая себе шутка, знаешь...

      У бедняги дернулся глаз, прежде чем Люси процедила сквозь зубы, мол, «нихрена не смешно». Она хмыкнула, готовая вдобавок обозвать его придурком, лишь бы перестать думать о Нацу, как о гее в объятиях выдуманного Алекса. Хартфилию чуть удар не схватил с такими шутками, а парню всё хихоньки да хахоньки. И сколько бы Нацу не пропыхтел сквозь смех «извини», Люси не хватит, чтобы избавиться от мерзкого ощущения того, что её угораздило влюбиться в гея. Пусть это и не правда, но ощущение-то есть.       – Ну нужно было как-то заставить тебя признаться. Уж извини, ничего другого в голову не лезет после семейки Клифорд.

Чё?...

      Люси, оторопев, не поднимала взгляда. Только прерывисто дышала, чувствуя, как паника подкрадывается к горлу. Смысл сказанного Нацу дошел еще до того, как он заикнулся о Роберте и Дженнет, так что сейчас Хартфилия лихорадочно пыталась придумать какую-то отговорку, чтобы перевести разговор в другое русло. Но в голове ходил ветер и жуткие картинки того, как Драгнил смотрит на неё с насмешкой, оговариваясь, какая Люси дурочка, раз подумала, что у них может быть что-то общее кроме задания Мавис.

Теперь идея того, чтобы Нацу поехал домой, звучит очень даже ничего.

      – Даже не пытайся отрицать. Помнишь ведь, чем практики отличаются от теоретиков?

Конечно, помню. Лучше бы забыла.

      Хартфилия сцепила зубы до зуда десен. Практики хорошо разбираются в людях, а экземпляр, стоящий перед ней и откровенно наслаждающийся видом загнанной в угол Люси, так и вовсе углубился в основы психологии. Глупо было полагать, что влюбленность останется незамеченной, особенно после сытного ужина и томных взглядов. Тут не то, что профессионал, тут и чайник поймет, мол, «что-то здесь не так». Люси мысленно долбилась лицом о стену, надеясь, что сможет повторить подвиг в реальности.       Потому что сломанный нос сейчас звучит куда приятнее, чем Нацу с его открытиями.       Драгнил наверняка всё ещё стоит и смотрит не без насмешки. Наверняка лыбиться, как последний придурок и радуется очередной победе над наивной Люси Хартфилией. Уж лучше бы он был геем или тупее тупого, чем до такой степени пронырливым и чересчур догадливым. А ведь Люси строила такие планы, как понемногу-помаленьку будет добиваться его внимания… Вот нужно было всё испортить.       С другой стороны… Влюбленность не такая сильная, так что Хартфилия довольно быстро оправится после отказа: потому что не успела привязаться и проникнуться целиком и полностью. Если Нацу так поступает только ради этого исхода, ему стоит сказать большое спасибо.       – У меня нет девушки. Если что.       Люси дернулась, переглянувшись с по-прежнему улыбчивым Нацу. Парень перекинул через плечо лямку от чехла с ноутбуком и, проверив время на телефоне, опустил дверную ручку. Хартфилия не знала, как реагировать, как интерпретировать сказанное. Было ли это намеком, которым стоило бы воспользоваться или же всего лишь продолжением неудачной шутки про недогея и парня Алекса. Было ли это тем, за что Люси могла зацепиться, задавая очередной вопрос в потолок…

А что если Нацу тоже не равнодушен?

      Драгнил успел сказать: «Спасибо большое за ужин и за твое гостеприимство», а Люси по-прежнему стояла истуканом возле порога и не знала, что делать. Крикнуть, чтобы он остался и поговорить? Промолчать и решить все вопросы завтра? Не придавать той фразе значения? Пока девушка билась в незнании и сомнениях, Нацу успел вызвать лифт и достать из кармана ключи от машины.

И, честно?

      Хрен знает, что именно заставило Люси вскочить с места, забыть про белые носки и догнать Нацу прямо у распахнувшихся дверей кабины лифта. Всё, что Хартфилия смогла запомнить, какого было облегчение, когда её робкий и неуверенный поцелуй получил пылкий ответ. Как ключи от машины с громким лязгом упали на пол, как её тело пробрало от колкого холода стены возле входной двери, и как крышу снесло от того, что творилось на лестничной площадке девятого этажа.       А дальше всё происходило, словно в пьяной дымке.       Нацу вслепую захлопнул двери и кое-как оставил на полу ноутбук, а на полке – вовремя подхваченные с пола ключи. Люси с нехарактерной ей дикостью стянула с парня курточку, закинув её куда-то на кухню. Нацу даже не сопротивлялся, только пытался спешно разуться и кое-как сориентироваться, в какой части квартиры была спальня. Хартфилия прохрипела сквозь мучительный поцелуй, мол, «прямо и налево», а потом и вовсе вскрикнула от неожиданности: парень, не разрывая поцелуй, подхватил её под задницу и помчался в сторону комнаты.       В спальне не было времени, для того, чтобы включать свет и искать презерватив в самом дальнем закоулке тумбочки. Люси томно выдыхала каждый раз, когда теплые ладони касались её кожи. С каждым невесомым или даже диким, будоражащим поцелуем – её сердце трепетало и ныло от коротких, почти что секундных перерывов для отдышки. Хартфилия толком не знала: правильно ли то, что они делают. Не знала, стоит ли отдаваться тому, с кем впервые нормально поговорила буквально несколько часов назад.       Но… Если хорошо до фейерверков в глазах, разве это можно считать неправильным?       Постель под ней шуршала и мялась, матрас скрипел и прогибался – о, эти звуки только добавляли жару в тот костер, который бушевал между когда-то партнерами по заданию от Мавис. Нацу навис над ней, сомневаясь в том, на что подписывается. Хартфилия пыталась выровнять дыхание и разглядеть лицо Драгнила – девушка нервничала и закусывала губы от переваливающего возбуждения, лелея надежду, что Нацу не затормозит в силу каких-то глупых убеждений.

Он знает, что она влюблена. Она знает, что он не равнодушен. Разве нужны еще причины, чтобы продолжать?

      Люси вслепую нащупала его лицо и прижалась губами: порывисто, пылко, со всей любовью, на которую только была способна. Хартфилия не хотела терять ту искру, которая вспыхнула между ними, когда Нацу собирался уходить. Как бы там ни было, происходящее – её инициатива. Инициатива, о которой Люси Хартфилия вряд ли пожалеет, даже если всё закончится одной ночью. Нацу снова повалил её на кровать, наслаждаясь шуршанием постельного белья и писком пружин. Его губы спустились к шее, оставив прямо около изгиба плеча отметину.       Девушка едва как дышала ртом, обхватывая Драгнила за спину. Люси закусывала губы, чтобы не застонать и не вскрикнуть в порыве очередной накрывшей волне возбуждения. Губы Нацу обжигали, доводили до сумасшествия и заставляли ныть в ожидании – что тут сказать: практики есть практики. Хартфилия извивалась под ним, пряталась в спутавшихся волосах и подушке, надеясь, что Нацу не увидит её смущенного до безобразия лица.       А он так по-собственнически прижимал её к себе, целуя с животным голодом, мятежом.       Люси уже успела позабыть – какого это, чувствовать накатывающий оргазм только от одного лишь поцелуя. Но Нацу нельзя было сравнить с кем-то, с кем Хартфилии доводилось целоваться или спать – подобное считалось для неё кощунством. Ведь Нацу Драгнил – тот самый парень из офиса Мавис, влекущий к себе тайной. Парень, умеющий обезоружить улыбкой и завлечь своим пристрастием к работе. Парень, которому удалось влюбить и покорить Люси Хартфилию – ту еще принципиальную штучку. Парень, у которого явно талант к поцелуям.       – Я хочу тебя. Очень.

Парень, который может свести с ума после всего нескольких слов.

      – Так бери.       Хартфилия простонала в губы, чувствуя, как её свитер постепенно задирается вверх. Она приподнялась на локтях и одним резким движением избавилась от раздражающей одежды, которая в ту же секунду полетела в сторону вазона – кажется, утром придется реанимировать мамин фикус. Люси смело потянула ошеломлённого Нацу на себя, впиваясь в его губы очередным поцелуем. Девушка не медлила – как только добралась до края черного джемпера, дёрнула на себя, заставив Драгнила стянуть его через голову.       Нацу хохотнул, нависнув над лицом с трудом дышащей Люси – парень ухмыльнулся, неторопливо опустившись к её щеке, и оставил на разгоряченной коже невесомый поцелуй. Хартфилия обхватила его за щеки и метнулась к его губам, выцеловывая что-то дикое и безудержное. Драгнил скользил ладонями возле груди, обхватывая цепкими пальцами чашечки черного бюстгальтера – Люси застонала ему в рот, толком забыв про немое обещание держать себя в руках.       Хартфилия инстинктивно прижималась к нему, обхватив торс ногами – Люси и сама не поняла, когда начала ерзать бедрами вокруг выпирающего через джинсы возбуждения. Не обошлось без довольной улыбки сквозь интенсивный поцелуй, редко граничащий с укусами: девушка только сейчас осознала, что Нацу Драгнил – да, тот самый парень-который-вроде-как-нравится, – возбудился из-за неё. Но не успела она отпустить что-то саркастическое вслед очередным ласкам, как Нацу уверенно коснулся её груди, а после и вовсе сорвал любимый бюстгальтер. В голове раз за разом повторялся гул треснувшей застежки и разорвавшихся швов.

03:06

      Хартфилия не соображала, вероятно, Нацу тоже. Ведь ещё утром, единственное, что их связывало – офис Мавис, где оба «подрабатывали» практикантами. Кто знал, что через каких-то пятнадцать часов, Драгнил будет грубо впечатывать Люси в кровать, нашептывая на ухо всякие пошлости. А девушка, безо всякого стыда будет подставляться под сумасшедшие поцелуи, то и дело выгибаясь каждый раз, когда Нацу сжимает в руках её податливое тело.       Спальня двоилась и плыла в тумане. Стены сотрясались от блаженных стонов и утробного рычания на грани брани. Кровать скрипела и сотрясалась от каждого стремительного толчка, пока Люси, судорожно вцепившись в быльце кровати, вжималась в него щекой. Нацу тихо прорычал, уткнувшись взмокшим лбом в её лопатку. Девушка закусила нижнюю губу, жмурясь от искорок в глазах.

Удивительно, но последнее, что запомнила Люси, будучи в сознании – узоры на обоях, которые, оказывается, всё это время были лепестками лилий, а не просто бессмысленными завитками.

***

      Свет слепил глаза, а нос щекотал пух.       Люси сморщила носик, сильнее утыкаясь в изгиб плеча парня, мирно сопящего рядом. Удивительно, как спальня вообще пережила вчерашний погром. Хартфилия вслепую попыталась подтянуть одеяло, но перекинутая через талию рука Нацу осложняла задачу – он очень тяжелый. На уши наседала монотонная трель какого-то звонка, буянящего добрые минут пять, но девушка, скинув всё на сон и жуткую крипатуру, сильнее прижалась к Драгнилу. Раз согреться с помощью одеяла не выйдет, то нужно использовать подручные средства, тем более это Нацу виноват, раз она мерзнет.

Взбрело же ему в голову ночью окно открыть.

      – Что-то тарахтит…       – Где?..       Нацу что-то пробурчал в светлую макушку, а потом и вовсе провалился в сон, позабыв о том, что что-то действовало на нервы секунду назад. Он по-собственнически прижал ближе такую же сонную девушку за спину, жмурясь от лезущих в лицо волос и… Пуха? За окном распевались птицы, а прохладный весенний ветер легонько трепал занавески. Пух от распоротой подушки куролесил по полу, застревая в брошенной одежде.       Надоедливый звук только нарастал, нарушая утреннюю идиллию.       Люси хотела заткнуть уши подушкой, но, попытавшись вслепую нащупать её на соседней части кровати, буквально сразу же обессиленно опустила руки – сон брал вверх. Нацу снова что-то промямлил, на этот раз отозвавшись, мол, «эта штука начинает бесить», однако Хартфилия даже не пыталась разобрать о чём он говорил. Девушка посапывала на его руке, позабыв о том, что сегодня отнюдь не выходной, чтобы позволить себе поваляться в кровати чутка дольше, чем «пять минуточек».       Трель не унималась уже минут десять, если не пятнадцать.       – Лю-юси…       – Это, наверное, мой телефон…       Хартфилия лениво потянулась к прикроватной тумбе, где, как ей казалось, она вчера оставила свой телефон. И – о, чудо – да, всё это время на уши давил будильник, оповещающий уже как двадцать минут, что Нацу и Люси проспали чуть больше положенного. Ведь на экране красовалось не девять и не десять часов утра. Хартфилия протёрла глаза, пытаясь хоть как-то сфокусироваться на телефоне и числах, постепенно складывающихся в…

12:23

      Медленно, но верно, идея вернуться в теплые объятия Нацу перестала казаться такой привлекательной. Пока Люси нервно ловила воздух, Драгнил сладко посапывал, иногда бубня что-то в духе: «Лю, вернись обратно, холодно вообще-то». И только спустя минуту, как телефон чуть ли не шлепнулся на лицо побледневшей Хартфилии, она резко вскочила с кровати с громким вереском – доселе спящий парень едва ли не бухнулся на пол от такой неожиданности.       – Ч-что произошло?       – Быстро! Быстро собирайся!       Девушка подорвалась, кое-как прикрывая краем одеяла наготу – парень вообще не вдуплил, что происходит и куда это она так спешит. Люси стремительно быстро бросила в руки едва продравшего глаза Нацу скомканную одежду, а сама потянулась к оставленному на спинке стула шёлковому халату. Драгнил всё ещё сбито с толку оглядывал копошащуюся и ругающуюся под кроватью девушку, не имея в голове ровным счетом ничего в плане объяснений происходящего.       Неужто после вчерашнего передумала и теперь хочет его выгнать?       Но Люси выглядела больше перепуганной нежели сожалеющей, так что парень попридержал коней насчёт разборок. Девушка туго завязала пояс под грудью, нервно оглядывая разворошенную постель, перекинутый фикус и остатки подушки, летающее по всей спальне пухом. Она хваталась за голову и не знала, за что браться в первую очередь. Нацу только сильнее нахмурился, чувствуя себя явно «не в теме», так как Хартфилия даже не посмотрела в его сторону, только шептала «Господи-Боже» и едва ли не всхлипывала.       – Люси, если это из-за вчерашнего…       – Сейчас полпервого.

Немая пауза. Занавес.

      Кто знает, что именно щелкнуло в голове у обоих, но это «что-то» – явно дальний синоним «Мавис три шкуры спустит». Нацу подорвался с места, схватил в охапку всю одежду и бегом ринулся в ванную, пока Люси спешно ускакала на кухню готовить легкий завтрак и кофе. Они даже не сговаривались, кто чем займется в течении последующих десяти минут, будто бы такая бешеная спешка не была в новинку.       В голове у обоих крутилась одна и та же пластинка: «Лишь бы, мать его, успеть». Ладно там опоздание на минут десять, когда это обычное собрание или еще что-то, но нет. Сегодня конец эксперимента, итоги парной работы, от которой зависит победа в кропотливом и достаточном проблемном деле, даже несмотря на то, что это типичные семейные разборки. Более того, Мавис установила таймер – сутки.       Сутки, которые закончатся буквально через двадцать пять минут.       Люси спешно упаковывала сэндвичи в небольшие бумажные пакетики, попутно поглядывая на настенные часы. Она прикусила губы, надеясь, что они всё же успеют добраться до офиса за минут десять-пятнадцать, хотя… Сама Хартфилия добирается туда минимум минут за тридцать – от этого сердце подпрыгивало к горлу с бешеной скоростью. Из-за угла выбежал Нацу с переполошеной прической и жутко растерянным взглядом.       – Иди в ванную, я займусь кофе и материалами.       – Мы успеем на машине?       Люси взволнованно переглянулась с парнем, нервно теребя рукава халата. Нацу хило улыбнулся – да он и сам не верит в то, что за пятнадцать минут реально доехать от окраины до практически центра города, соблюдая правила дорожного движения. Но лучше так, чем портить себе ещё несостоявшуюся репутацию юриста. Хотя, что хуже: подпорченная одним проездом на красный репутация юриста или разгневанная Мавис, которая, скорее выставит их с Люси за дверь (и больше никогда не пустить во внутрь)?       Драгнил не придумал ничего лучше, чем просто подойти к трясущейся девушке, коротко чмокнуть её в губы и обольстительно улыбнуться. Ну или попытаться сделать из этой истеричной улыбки что-то обольстительное.       – Успеем, куда денемся.       Люси кивнула, но вряд ли расслабилась. Она скрылась за поворотом, а через секунду дверь ванной громко захлопнулась. Нацу неуверенно оглядел кухню, пытаясь по памяти вспомнить, где у Люси спрятан кофе. Благо, что возле раковины стояли две заранее подготовленные термокружки, так что ему не придется перерывать каждую тумбу в поисках хоть чего-то, во что можно было бы влить кофе и на всех парах уехать в офис.       Мысленно улыбнувшись не вовремя ударившим в голову воспоминаниям о вчерашнем инциденте, Нацу увлеченно занялся готовкой, в душе лелея мысль, что на одном только «вчера» ничего не закончится.       А потом также быстро трезвел, припоминая, что Зереф – его родной старший брат, а Мавис – завсегдатая язва, которая обязательно припомнит прокол Нацу за семейным ужином.

И если с Люси спустят три шкуры, то с него – минимум пять.

***

      Люси стояла в углу офиса и, честно, не знала, почему её коленки тряслись.       Нацу, стоящий рядом, иногда тихонько спрашивал, всё ли нормально – но, что Хартфилия может ему сказать, если и сама в душе не гребла. Они всё же успели доехать до офиса – и то, с большим успехом, так как в запасе была ещё одна минута. Мавис, как всегда, радостно поприветствовала пришедших улыбкой, а потом отругала Грея и Леви, которые ворвались буквально впритык. Но за дверь сегодня никого, благо, не выставляла.       Ребята выглядели уставшими и измотанными, но про Нацу и Люси, стоящих дальше всех, трудно сказать что-то подобное. Драгнил то и дело улыбался, намекая Люси, что она очень даже вряд ли отнекается от признаний в симпатии, а Хартфилия шипела и просила побыть чуточку инкогнито насчёт случившегося – никому ведь не интересно, что в группе есть претенденты на самую неожиданную пару, да?       Но, тем не менее, Люси впервые ощутила хоть какую-то поддержку – она всякий раз нервничала, когда готовила доклад для Мавис, а тут еще и публичное выступление, защита многочасовой проделанной работы (ну, на неё ушла большая часть ночи, остальное не в счёт), да ещё и состязание за таинственный бонус от великой и всемогущей Мавис Вермиллион. Нацу чертовски хорошо отвлекал от грядущего выступления, но назвать его своеобразный способ отвлечения подходящим в данной ситуации – язык не поворачивался.

Потому что проще провалиться сквозь землю, чем выслушивать напоминания о наезднице.

      – Нацу, Люси, прошу. Удивите меня.       Драгнил подмигнул побледневшей партнерше и смело вышел в центр комнаты, где обычно практиканты защищали свои идеи, ну, или в сегодняшнем случае, отстаивали, что именно их партнерская работа может считаться лучшей за прошедшие сутки. Нацу – практик, поэтому публичное выступление для него сущий пустяк, а вот для Люси, которой лучше выражать свою позицию письменно, это сравни пеклу. Но она всё равно робко выходит вперед, едва как удерживая в пальцах распечатанные фотографии и флешку с видео.       Как бы там ни было, а Люси понимает масштаб проделанной работы и важность этой победы для Нацу. Поэтому нужно постараться, даже если защита парной работы по юриспруденции – уж точно не её любимое дело.       Но как тогда объяснить, что всего за пять минут интенсивного ввода в курс дела, Нацу и Люси – «фееричный дуэт», как удивленно выразился Гажил – смогли порвать публику в пух и прах? Может аргументы не были такими же продуманными до мелочей, как у Леви или Эрзы, но подача материала превозмогала даже Грея, а он-то больше всех любил выпендриваться в кругу группы.       Нацу начинал, а Люси продолжала с такой же уверенностью. Люси задавала темп, а Нацу поддерживал уместным комментарием или же распечаткой. Какая-то ни с того, ни с сего взявшаяся телепатия – вот о чём думала Хартфилия, когда в очередной раз чуть ли не с полумысли понимала к чему клонит парень. Ни разу не сговариваясь насчёт сценария защиты работы, Нацу и Люси странным и каким-то магически образом знали, кто, когда и что будет говорить или демонстрировать. Такое невозможно объяснить чем-то, кроме волшебства.

Они дополняли друг друга и этот «фееричный дуэт» мог сравниться только с Мавис и Зерефом на любом судебном заседании.

      И вот, когда выступление подошло к концу, а публика воздержалась от каких-либо комментариев, Вермиллион неспешно подошла к Люси. Мавис мягко улыбнулась, переглянувшись, то с опешившей Хартфилией, то с до жути довольным Нацу (а он уже ждал фразы про честно выстраданный бонус). Однако адвокат не торопилась оглашать сегодняшнего победителя, держала интригу – складывалось впечатление, что меньшего от «огненной» команды Нацу и Люси она и не ожидала.       – Ну, наконец-то, я увидела, как ты работаешь, Люси. Бонус ваш.       Хартфилия пораженно застыла на месте, буквально сразу догадавшись, о чём идет речь. Неужто Мавис прекрасно знала, что Люси в группе не от великого желания, да и к юриспруденции никакого пристрастия не имеет? Стало и стыдно и неудобно одновременно, но спасением послужил Нацу, который только одобрительно подмигнул. Если бы не он – вряд ли Люси номинировали бы на победителя в сегодняшнем эксперименте. Только благодаря увлекательному опыту работы в паре Хартфилия всё же смогла увидеть интересную и завлекающую сторону профессии юриста.

Неужто Нацу смог немного, но поменять резко негативное отношение Люси к навязанной специальности?

      Мавис благодарно кивнула и развернулась к столу, где сиротливо покоилась небольшая папка. Ребята, до этого сидящее в немом шоке, тихо перешёптывались насчёт случившегося, а Люси, сглотнувшая остатки паники, выдохнула. Нацу незаметно пнул её плечом, вынуждая и без того растерянную Хартфилию поднять взгляд, чтобы увидеть широкую улыбку. После вчерашнего Люси отчего-то и сама улыбнулась в ответ, чувствуя, что приключения ещё не закончились. Хотя, если эти приключения будут в паре с неугомонным Нацу Драгнилом – то совсем не жалко пропустить несколько лекций и семинарских занятий.       – Ты отлично держалась.       – Не без твоей помощи. Спасибо.       Люси смутилась, заметив, как лицо Нацу чутка поменялось – в его-то светлой головушке наверняка не было ни единой цензурной мысли. Хартфилия пусть и не уступала в гляделках (хотя, это, скорее, была игра «кто кого мысленно разденет быстрее»), но была вынуждена прерваться на не вовремя подошедшую Мавис. Вермиллион торжественно вручила папку Люси в руки, всё еще выдерживая интригу тайны так называемого бонуса.       Но… На деле это оказалась самая обычная папка, десятки которых Вермиллон выдавала группе для ознакомления с очередным делом. Но вряд ли новую мороку с клиентскими судебными спорами можно считать «бонусом». Ну, может для заядлых любителей юрбайды, как Нацу или Леви – это очень даже приличный бонус, однако для Люси это не было ничем кроме внепланового геморроя. В душе метались двоякие ощущения и жгучее желание впарить эту папку Нацу со словами: «От меня пользы никакой, поверь».       Мавис держала профессиональную интригу.       Драгнил и Люси переглянулись, а Хартфилия и вовсе хотела развернуть папку, чтобы удостовериться наверняка, однако адвокат прервала её одним лишь взмахом ладони. Женщина качнула головой и, распылившись в улыбке, шепнула, мол, «пусть это останется тайной до приезда домой».       – Это ваше первое совместное и оплачиваемое дело. К сожалению, представлять в суде буду я, но все документы и материалы будете готовить исключительно вы. Гонорар, конечно же, тоже ваш, если справитесь.       Ребята позади громко и взбудоражено вскрикнули, прежде чем Грей вообще позволил себе ляпнуть брань. Леви и Эрза шепнули одобрение в сторону Люси, а Гажил и вовсе назвал Нацу «выпендрежником». Вермиллион хлопнула трижды в ладоши, чтобы успокоить переваливающие эмоции. В то время, как Мавис увлеченно отчитывала Фуллбастера и остальных (но Грея больше всех), Нацу предвкушено ухмыльнулся Люси. Драгнил чуть ли не светился от счастья – Хартфилия была уверена, что, дай ему только волю, и он уже сейчас помчится домой разбирать детали.

Однако её сбило с толку мечущееся в душе любопытство. Энтузиазм. Выбивающее из колеи предвкушение, несмотря на то, что ещё секунду назад Люси кривилась и хотела «умыть руки».

      – У вас есть четыре дня до знакомства с клиентом. Чтобы в офис без материалов ни ногой, я доходчиво объяснила?       – Так точно, Капитан.       Нацу хохотнул, подхватил партнёршу под руку и широко улыбнулся в ответ на демонстративный грозный взгляд Мавис. Вермиллион кивнула в сторону двери, «тонко» намекая команде, что им есть чем заняться и терять время попусту – глупо. Поэтому Драгнил, махнув остальным на прощание, сгреб в охапку опешившую Люси, не забыв про брошенные на кресле курточки. Девушка очнулась от прострации только когда стояла в холле офиса прямо перед выходом на улицу.       В руках тряслась папка, а сама Хартфилия не могла понять – что же это такое? Почему её – любительницу чего-то трогательного, умиротворенного и романтичного – тянет повторно испытать тот адреналин, гоняющий кровь с делом Клифордов? Ещё вчера утром Люси клялась самой себе, мол, «по окончанию четвертого курса – нахер с пляжа, привет, журфак», а сейчас?... Ей хочется всерьез заняться этим?

Добровольно вникнуть в юриспруденцию и работать не только потому что другого я не умею?..

      Неужто Люси Хартфилия – первый претендент на смену специальности – действительно хочет связаться с исследованием и разбором очередной до жути надоедливой юрбайды? А как же приоритеты? Как же детские желания, ждущие реализации? А как же все те черновики пробных статей, покоящиеся в коробке под кроватью?       Юридический факультет, практика у Мавис Вермиллион – всё это было навязано отцом для того, чтобы Люси чувствовала себя в безопасности в любой ситуации.       Журналистика, порыв творчества и тяга к прекрасному – это то, чего хочет Люси от всей души.       Не бумажки со штампами и подписями, не квитанции и слежка. А перо, стопка бумаги и муза, нагрянувшая на бедную голову в пол первого ночи.

Тогда почему?

      Почему душа мечется от предвкушения? Почему хочется быстрее приехать домой, разложится на полу и до ночи говорить с Нацу о предположениях и теориях? Почему тяга к журналистике тускнеет на фоне вчерашнего вечера?       – Так… К тебе или ко мне?       Нацу застыл перед машиной, обернувшись к девушке с проказливой ухмылкой. Драгнил весь светился, но понять от чего конкретно было довольно трудно: то ли от того, что у них имеется крутецкое дело и грядущий гонорар, то ли от того, что вчерашний порыв – всего лишь цветочки по сравнению с грандиозными планами кое-кого весьма настырного. Удивительно, что Нацу может быть и таким: неугомонным и до жути бесстыдным.       Люси не знала, что ответить, ведь у неё самой внутри стояла проблема поважнее простого «к тебе или ко мне». Девушка пожала плечами и робко прижала губы, надеясь, что Нацу все же возьмет инициативу на себя. Потом проскочила мысль поделиться с ним о внутренних дилеммах и заскоках, но что-то подсказывало – Нацу Драгнил не из тех, кто будет рассуждать на философские темы.

В его стиле будет просто улыбнутся и сказать: «Ты слишком запариваешься. Делай то, что хочется». И это… Звучит правильно.

      Драгнил встрепенулся, заметив замешательство девушки. Раз никаких сожалений о вчерашнем не было – чего она тогда медлит? Нацу чутка взволнованно оглядел Люси, пытаясь наобум понять – в чём причина такой забитости Хартфилии, если буквально десять минут назад она блистала в центре офиса, словно была рождена тем же практиком. Давить на неё хотелось в последнюю очередь, ведь кто-кто, а Нацу уж точно не любитель принуждать. Разве что для дела – и то, редко.       Парень медленно подошел к застопорившейся Люси и мягко коснулся её щеки. Хартфилия только и успела, что проморгаться, прежде чем лицо довольного Нацу оказалось буквально в нескольких сантиметрах. Драгнил наступал, а Люси и забыла про какие-то тормоза – дурманящий аромат вскружил голову. Девушка попросту не могла и слова сказать, только шумно дышала, лелея надежду, что никто не станет акцентировать внимание на взбаламученной парочке, шалящей прямо посреди центральной улицы.       Тем временем, Нацу вовремя подметил, как Хартфилия ползет вниз, поэтому подхватил её под поясницу. Стало невыносимо жарко, а воспоминания вчерашних посиделок не вовремя вспылили перед глазами. Так и хотелось сказать: «Эй, Хартфилия, вчера ты посмелее была», но вместо этого Драгнил проказничал дальше. Медленно опустился к приоткрывшимся губам, не замечая беглого взгляда Люси, ищущего оправдания не целоваться на публике.

И вот остается какой-то миллиметр, а Нацу…

      – У меня дома есть не открытая бутылка французского вина. И большая кровать. Вдвое больше твоей. Я так, к слову.       А Нацу ухмыляется самому себе, наблюдая полюбившуюся картинку того, как Люси вспыхивает от стыда. Хартфилия мгновенно фыркает и легонько толкает парня в грудь, обиженно отворачиваясь. Нет, ну где это видано? Однако ни обиды, ни злости не было – всё то же поедающее предвкушение.

Предвкушение чего? Юрбайды и многочасовых поисков нужной информации? Нет.

      Ведь Люси отнюдь не любитель тратить драгоценное время за чем-то максимально бесполезным.

Но…

      Хартфилия неуверенно оборачивается к успевшему снять сигнализацию парню, а после демонстративно хмурится. Нацу подмигивает, проворачивая ключ зажигания – секунда, и авто затряслось в утробном рычании двигателя. В голове спешно вырисовывался план покупок – куда-куда, а в гости и без гостинцев? Да и вино без фруктов или сыра – туфта какая-то. Мысленно подбодрив себя, девушка торопливо обошла машину и плюхнулась в кресло возле и без того взбудораженного водителя.       – Предлагаешь поговорить о политике или об экономическом кризисе?       Нацу закатывает глаза, а Люси тихонько хихикает, аккуратно укладывая на коленках папку и телефон. Хартфилия машинально проверила на месте ли её куртка и небольшая сумочка и, отыскав вещи на заднем сидении, девушка спокойно выдыхает. Неожиданно, Драгнил подловил момент и, мягко ухватив за Люси подбородок, медленно наклонился к губам.       – И о политике, и об экономическом кризисе, и даже о нашем совместном деле. Но сначала – тест-драйв кровати.       И, оставив легкий поцелуй в уголке губ, плавно выруливает в сторону перекрестка. Люси хихикает в ладошку, шепча: «Как скажешь», попутно припоминая чем обернулся вчерашний «тест-драйв» для её спальни: порванная подушка, сваленный фикус и даже небольшая дырка на постельном белье. После одной бутылки вина (недопитой, кстати) сделать подобное трудно, однако возможно, если причина такого безумия кроется в длительной выдержке. О, так не одна Люси воображала о бурных посиделках все эти месяцы?

Предвкушение юрбайды в компании Нацу Драгнила, любящего занятно рассказывать об основах психологии и не только? Ух… И как тут сказать «нет»?