Мне не обидно, мне больно.

      — Во-первых, сейчас вы получаете только пятнадцать процентов всех активов и этот дом. Чтобы получить остаток, вы в течении полугода должны выйти замуж с момента оглашения завещания. Во-вторых, если объявится кровный наследник, то он сможет оспорить завещание.

      С момента смерти тётушки Аннет прошло около месяца. Началась осень. Ласковая и тёплая. Под лучами солнца фасад особняка выглядел как жёлтая лужайка с солнечными зайчиками, которые пробиваясь сквозь листву оранжевой яблони, оставались серой тенью на платье Агаты. Девушка, сложа руки на груди, осматривала весь сад, который окутало осеннее одеяло из тёплых оттенков. Такая палитра придавала тепла, и всем мыслям о приближающемся сезоне дождей не было места чтобы быть.       Следствие закончилось положительным исходом для девушки. Под охрану взяли Чарльза – ее дядю. Его поведение было очень подозрительным, особенно тогда, когда его забирали комиссар и детектив Гудман. Безжалостно убил миссис Аннет и не подумал, что правда рано или поздно всплывёт, а все, что он когда-то сделал, вернется ему бумерангом. Одно дело когда поступки добрые, а другое – убийство, и что могло быть хуже, кража. Тётушка была самой лучшей женщиной, как мама для Агаты, а Чарльз, подливая масла в огонь, оставляя следы у Харрис на хвосте, вел детектива за нос. Черт бы его побрал.       Все эти скучные и грустные мысли девушка оставила для размышления в более поздний момент. Сейчас ее голова занята лишь другой мыслью. — Если Дилан узнает, что он наследник этого поместья и всех акций тётушки Аннет, то я больше здесь жить не буду,— размышляла Агата вслух, опираясь на перила лестницы и смотря куда-то в краснеющую даль,– а если я выйду замуж в течении последующих пяти месяцев, то поместье и акции останутся при мне. Нет, я конечно не жадная и не такая ядовитая змея, Дилан имеет право на то, чтобы оспорить завещание, я даже "за", потому что он ее законный сын. Но даже при всём моем желании, поместье и акции Эдгар, как его отец, предложит продать. И что? Всё веками нажитое имущество просто в мусорку. Не хочу...       Лёгкий осенний ветерок дунул в сторону девушки, заставляя платье слегка подняться, а волнистые волосы дрогнуть и упасть ей на лицо. Агата поправила причёску, дернув носиком.       — Ах, тётя...— Харрис полняла взгляд на зашедшее за горизонт солнце.— Почему именно в этот день тебя нет рядом? Тебя так не хватает. Твоей тёплой руки, морщинистого лица и лёгкой улыбки. А может, ты сейчас рядом, прямо за спиной, обнимаешь меня и говоришь те слова, которые я так хочу услышать...       — Агата, тебя долго за столом все ждать будут? Александр сейчас Сэму вместо куриной ножки глотку перегрызёт...— Рэйчел с нахмуренными бровями стояла в проёме входной двери и смотрела на Харрис.— Я понимаю всё, но не эти твои разговоры о "вечном".       — Знаешь, это именно то, что мне сейчас так было необходимо услышать! — девушка цокнула и отошла от перил и подошла к подруге, заключив в свои крепкие объятья.— Вообще, я скучаю по ней. Мне не хватает ее поддержки.       Рэйчел обняла подругу в ответ и уткнулась в ее плечо:       — Я понимаю, ты пережила многое, но пора начать жизнь, как говорится, с чистого листа. У нас есть родители, они тоже уйдут, или уже ушли, но поверь, этим они облегчили себе и нам, их детям, дальнейшую жизнь.       — Конечно. Особенно, когда эту жизнь забирают принужденно.— Агата отстранилась от подруги, а Рэйчел в свою очередь ткнула ту в нос, заставляя подругу улыбаться.       — Во-о-от, уже лучше. С улыбкой ты больше похожа на ту Агату, которую я встретила на парковке.— блондинка взяла подругу за руку и завела в поместье, закрывая дверь.       С гостиной доносились музыка и смех. Харрис чувствовала всю эту семейную атмосферу даже далеко от комнаты. Все ее друзья собрались, чтобы отметить день рождения хозяйки дома, отдохнуть и просто классно провести время за бокалом белого вина.       — Знаешь, как тебя все заждались? — Рэй открыла дверь и зашла первой.— А теперь наша именинница и почетаемая леди-бизнесвумен — Агата Харрис.       — Я просила без формальностей.— девушка влепила Рэйчел легкий подзатыльник и засмеялась.— Правда, мне не нравится, чувствую себя старой...       Оглядев гостиную, где сидели все ее близкие, всё равно чувствовалась пустота. Агата взглядом искала Аннет, надеялась, но не нашла. Место где-то рядом с сердцем предательски сжалось, а настроение резко изменилось. Это заметила Элиза и, оттолкнув от себя уже пьяного Данте, подошла к своей сестре.       — Ты чего? Это же твой день рождения, ты должна улыбаться.— Лиза натянута усмешку и обняла Агату, прижимаясь к ее груди.— Ты серьезно будешь плакать? Уже месяц прошёл, пора было выйти из депрессии. Даже Сэм и Александр остались тут, чтобы поддержать. Ну чего ты?       Харрис обняла сестру в ответ и поцеловала ее в макушку, погладив по спине:       — Просто неуютно без ее поздравлений и приветствия. Я постараюсь сегодня не плакать, обещаю.       — Вот и славно, а теперь все к столу! Я с Рэйчел не для того на кухне пол дня торчала, чтобы вы смотрели, как остывает индейка и пюре...— Элиза, подскакивая на каблуках, села за стол, а за ней, рядом, примостился Данте. Не смотря на то, что они родственники, им было разрешено быть вместе, а Данте, в порыве счастья, кольца парные заказал. Этой милой парочкой даже Александр восхищался.       Харрис села за стол напротив Сэма, при этом, Александр сидел рядом. Нильсен, невзначай, положил свою ладонь той на маленькую ручку и сжал. Агата улыбнулась и посмотрела на всех, кто успел сесть. Вилки и ложки застучали по тарелкам, опять послышался смех. Элиза и Рэйчер что-то обсуждали, вроде, новое платье в коллекции знаменитого Сагарского дизайнера Себастьяна; Данте вёл оживлённую дискуссию с Александром на тему футбольного матча, что вчера проматывали по телевизору; Агата же спокойно кушала, никого не трогала, предпочитая отдохнуть от всех накопившихся за эту неделю проблем. Вдруг, она на себе почувствовала взгляд Сэмюэля и повернулась к нему. Да, он смотрел на нее, без стыда и совести. В груди опять кольнуло, видимо, у него тоже, потому что у обоих на лице было написано о том, как это было неприятно и больно. Но не смотря на это, Харрис спокойно наблюдала за полицейским.       Ей хотелось понять его взгляд и, почему-то именно сейчас она вспомнила, как ее судили. Эти нервные взгляды родственников и самодовольный Чарльз.       — Агата Харрис,— судья начал свой диалог, встав со своего места. В его руках был твёрдый корешок, в котором находился ее приговор. Девушка была готова принять его таким, какой он есть, без каких-либо претензий, без каких-либо возмущений,— вы обвиняетесь в убийстве миссис Аннет Сильвер-Харрис. Согласно закону "Об убийстве", вас хотели приговорить к десяти годам лишения свободы, но. Согласно показаниям ваших родственников, прислуги в поместье и вашего любимого человека, вы не имеете причастности к данному проишествию, считается, что это несчастный случай.       После этой речи у всех на лице появились непередаваемые эмоции, что-то вроде неопределенности, а у Агаты сжалось сердце.       – Согласно постановлению суда, было проведено совещание и выяснилось, что все обвинения, которые как либо касались леди Агату, переходят на Чарльза Харрис. Леди Агата является полностью оправданной и все обвинения с нее снимаются. Теперь же...— судья продолжил читать приказ. Агата же тяжело дышала и смотрела в пол, но, поймав на себе чувство, что на нее смотрят, повернулась и увидела Сэма. Он улыбался. В его улыбке читалось "Я рад, что смог помочь тебе." Агата сразу же догадалась, что в этом замешан Сэм, ибо кто еще, как не он?— ...Чарльз Харрис, вы задержаны. Против вас даны все показания и я имею все права вас посадить, а вы же имеете право хранить молчание.       Прозвучал стук. Заседание окончено. С девушки сняли наручники и вывели из решётки, а вот Чарльза наоборот, завели туда. Девушка не чувствовала облегченности, ей было не по себе. Схватив за рукав пиджака полицейского, она вывела его на ложе. Первую минуту Харрис просто смотрела ему в глаза, по телу прошёлся холод от слишком спокойного взгляда полицейского.       — Зачем ты это сделал!? — Агата отпустила рукав, но в ее запястье попала его рука.— У тебя что, лишние нервы и деньги были!?       — И это вместо спасибо? Тц... Вот так, любишь человека, готов на всё ради него, а он твои чувства и попытки просто втаптывает в густой черный ил.— Макото опустил взгляд в пол, словно понимал, что виноват, но после минуты молчания, он все-таки посмотрел на девушку. Она вот вот заплачет. Сэм решил быть помягче и продолжил говорить ей всё, что чувствовал.— Агата. В тот день, когда я увидел тебя с Александром за красной шторкой... мне стало плохо. Я не понимал, что со мной происходит. Все последующие дни, когда я видел тебя рядом с ним мне становилось только хуже. Мое тело болело и болит даже сейчас, потому что я понимаю, что ты гонишься за ним и мне в твоей жизни просто нет места. Я не знаю, с чем это может быть связано, но мне страшно, что я потеряю тебя и больше никогда не увижу. От обычного твоего "доброе утро" мне становится легче... что говорить об объятиях. Когда ты меня обнимаешь, я будто словно живу.       Весь этот монолог Харрис слушала и не переживала, а хотелось. Ей признавался в любви тот человек, в котором у нее были сомнения, до сегодняшнего дня. Его поступок мог затмить все возможные ухаживания Александра, но Агата просто не могла ответить взаимностью. Просто не могла.       — Сэм...Но почему я узнаю это прямо сейчас?       — Я тебя не мог никак поймать. Александр постоянно тебя уводил.— Сэм улыбнулся, убирая упавшую прядку рыжих волос за ушко Харрис. После рука упала на ее щеку. Тёплое прикосновение вмиг обогрело душу и сердце, успокоило, давая надежду, что всё в ее жизни теперь будет хорошо.— Я тебя люблю, Агата, прийми это, пожалуйста.

— Но Сэм... — Я понимаю. Просто прийми это и знай, что я всегда буду рядом с тобой.

      Александр шлепнул ее по бедру. Вдруг, Агата провалилась из мыслей обратно в реальный мир. Никаких красных стульев и стола судьи.       — Агата, я тебя уже пол часа зову-зову, а ты все смотришь на этот фикус и никак не отзываешься.— Нильсен потерпал Харрис по голове и улыбнулся.       — Александр, у меня имя есть, вообще-то. И я не фикус.— Макото невзначай щёлкнул пистолетом под столом, а швед поднял руки в знак того, что сдаётся.       — Надеюсь, ты щёлкнул пистолетом, а не кое чем другим.— Александр усмехнулся, сложа руки на груди.       — Успокойтесь, извращенцы.— Элиза цыкнула и подошла к Агате со спины.— У нас для тебя есть сюрприз. Скажем так, его полностью спонсировал Саша и все затраты на нем. Тебе же нужно просто выйти во двор и ждать. Угу? Я с тобой пойду.       — И я пойду тоже! — Рэй подбежала к Лизе и Агате.— А мальчики убирают со стола и присоединяются к нам. Девушки покинули гостиную.       Элиза и Рэйчел привели Харрис на качели под яблоню, которую изредка теребил ветер. На этой качеле Агату когда-то в детстве катала тётушка. Такие хорошие воспоминания, что плакать хочется, но девушка обещала, что не будет.       Через 10 минут под яблоню принесли три лавочки и пледы, чтобы не замёрзнуть. В середине этого, якобы, пионерского круга, Данте и Александр зажгли костёр. После этого Нильсен укутал Агату в плед и сел рядом на лавочку, так же укутавшись. Тепло пледа сочеталось с теплом костра.       — Такой уютный вечер, не находите? Как на счет того, чтобы Данте сыграл на гитаре? — Лиза усмехнулась и протянула мужчине футляр с инструментом.— Добавь немного атмосферы в этот вечер, чтобы Агате было что вспоминать после того, как мы все разъедемся.       — Да-а, Данте, сыграй "Колесо Сансары"! — Рэйчел захлопала в ладоши, как маленький ребёнок, чуть ли не подпрыгивая.       – Ну ладно! Ладно! — Харрис взял в руки футляр и достал из него инструмент, поместив его в руки.— Готовьтесь подпевать.       Александр взял за руку Агату и улыбнулся, посмотрев на нее. Она же улыбнулась взаимно, погладив того по волосам.       Пальцы забегали по струнам, Данте начал петь, а Элиза вместе с ним:

— Делай вопреки, делай от руки, Мир переверни, небо опрокинь. В каждом наброске, в каждом черновике, Учитель продолжается в своем ученике. Всю мою жизнь я иду ко дну, Всю мою жизнь я искал любовь, Чтобы любить одну.

      Рэйчел и Александр начали подпевать и покачиваться в такт музыке из стороны в сторону. Агата словно попала на концерт и наслаждалась музыкой, прижимая плед к себе посильнее. Сейчас ей не хотелось ни о чем. Но в голову просто потоком врываются мысли о полицейском. Даже если не хотелось думать.

— Они сказали – нас поздно спасать и поздно лечить. Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы. Лучше, чем мы… Лучше, чем мы… Когда меня не станет - я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама… Когда меня не станет - я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами, Таков закон сансары, круговорот людей. О-о-ой, мама…

      Харрис поймала взгляд Сэма вновь. Такой грустный и в то же время спокойный, понимающий. Сердце кольнуло, лёгкие словно сжались и захотелось дышать, будто воздуха нехватает. Это лицо японца, волосы без укладки и рельефное тело не уходят из головы. Так хочется встать, пробежать через огонь и обнять полицейского, никогда не отпускать, говорить нежные слова, но... эта френдзона может убить каждого, кто в ней окажется. Даже не смотря на все совместно пройденые моменты, Агата бы ничего не смогла изменить. Хотя, так думает только она.       — Если хотите узнать побольше о нашем расследовании, то я бы с радостью рассказал вам вечером, за чашкой чая в саду.— на лице Макото появилась обворожительная улыбка. Он держался на грани между обычным флиртом и спокойствием. — Вы согласны? — Я, пожалуй, соглашусь. Но не сегодня, и не завтра...Сами понимаете. — Я буду рад возможности с вами увидеться.– он предложил руку Харрис для преодоления последней ступеньки.— А сейчас пройдемте в гостиную. Детектив ждет.       Улыбнувшись своим мыслям, Сэм, как бы понимая, о чем она думает, тоже улыбнулся, подмигивая ей. Щеки Харрис покрылись румянцем и она, в такт всем, тоже начала подпевать:

— Нас не стереть, мы живем назло, Пусть не везет, но мы свое возьмем. Это небо вместо сцены, здесь всё вверх ногами. И эти звезды в темноте – тобой зажжённый фонарик. Тысяча меня до меня, и после меня будет, Тысяча меня и в тысячах не меня, тысяча меня. И мы снова вдребезги и нас не починить. Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы. Лучше, чем мы… Лучше, чем мы…

      — Эм...Сэм, у тебя тут, в волосах...— Агата пыталась показать полицейскому, что у него в волосах листик и не сдержала улыбки.— Нет. Ай, блин. Дай уберу.       Не ожидая, что тот подставит голову под ее руку, Харрис немного опешила, но убрала злорадный листик из его волос. Для себя она заметила, что невзначай провела рукой по волосам.

— Надеюсь, там не паук? — Нет, там... уже все.

      Макото поднял свой взгляд на девушку. Его тёмные глаза посмотрели вопросительно снизу вверх. Сердце пропустило удар, затем второй. Стало неловко и полицейский тоже чувствует, как накаляется обстановка. Сзади шумит лес и поёт птичка. Дополняя эту природную какафонию, Агата даже не заметила, как наклонилась у его губам. Сэмюэль выжидающе смотрел в глаза Харрис и поддался вперед. Губы сомкнулись. Поцелуй был уверенный и нежный, без лишнего напора, дабы изучить губы друг друга. Так не хочется отстраняться от этих тёплых губ, но Макото сам, мягко проведя кончиком языка по нижней губе отстранился.

— Ты... чудесно пахнешь. — Бутербродами?.. — В основном лесом, ветром, духами... и бутербродами.

      Агата в смущении опустила взгляд на Александра. Их глаза встретились и Нильсен, заканчивая песню, встал с лавочки. Его примеру последовали остальные, в ожидании чего-то особенного. Харрис выгнула вопросительно бровь, осматривая всех. Даже Данте перестал играть и все это сопровождали шёпот леса, песнь ветра и мерцающие звезды. Нильсен встал перед Агатой и улыбнулся, поправляя свою рубашку.       — Саша, что ты...— парень поставил палец к губам девушки.— М...       — Помолчи...— Александр отошёл чуть дальше.— Знаешь, все эти подарки, наподобие цепочек, денег, одежды... Это очень банально. На словах поздравлять, ты слышишь одно и то же, и не всем это нравится. Я уверен, этот подарок ты запомнишь надолго и всю жизнь будешь рассказывать детям, как ты вышла замуж.       На последних словах сердце стало биться чаще, лицо Сэма стало серьёзным и растеряным, словно он от чего-то хочет спрятаться. Агата же нервно вздохнула. Что ей хочется сейчас сделать? Заплакать? Рассмеяться? Это смешанное чувство доставляет дискомфорт.       — Агата, при всем моем уважении...— Александр встал на одно колено и протянул открытую коробочку, в которой находилось кольцо, в бриллианте которого отображалось пламя сзади.— ...ты станешь моей женой?       Время остановилось для всех. Вокруг пропали все звуки, девушка почувствовала, как перестала дышать. Напротив нее, не смотря на Александра, стоял Сэмюэль и печально, чуть ли не плача, тяжело дышал. Он ждет ответа, как и Саша, но Харрис не знает, для кого этот ответ будет лучше, а кому он испортит жизнь. Но выбора нет и зажмурившись, девушка быстро закивала, вырываясь в реальность.

— Да, согласна.

      Радостные возгласы, аплодисменты со стороны. Девушка не отрывает взгляда от Сэма, ожидая его дальнейших действий, но путь перегорождает Александр и замыкает их губы в нежный, но такой страстный поцелуй.       Через считанные секунды, Сэм залился кашлем. Чтобы не мешать парочке и радующимся родственникам, он отошёл в сторону, под фонарь. Кашель, как у больного туберкулёзом, да еще и так больно. У Макото словно вся жизнь пролетела перед глазами, а так и есть. Убрав руки от лица, в его ладонях оказались лепестки цветов, полностью в крови, что густыми каплями падала на землю. Это конец. Так думал Сэм. В недопонимании, Макото убегает в поместье, к себе в комнату, оставляя Агату и Александра возле костра в полном недоумении.       Прошло два месяца. Свадьба была назначена на декабрь, перед новым годом. Все приглашения были разосланы, дата назначена. Выбор платья девушка оставила подругам, которые уехали по делам в другую страну. Все дни девушка проводила дома, либо читала, либо гуляла во дворе с Александром. С того дня, как Саша сделал ей предложение, она видела Сэма один раз — перед выездом. Макото решил, что так будет лучше для всех. По его словам, у него проблемы со здоровьем, есть предположения, что у него туберкулёз. Но Харрис не верит этим байкам и знает, что он убежал от нее, чтобы не мешать. И только из-за этой мысли становилось неуютно и стыдно, словно она причина или помеха для него.       Убираясь в комнатах, Агата зашла в покои Сэма, где и без того было идеально чисто. Уже какой месяц, а аромат одеколона все никак не выветривается. — Даже перед выездом убрался. Дурашка.— Харрис улыбнулась и прошла к окну, поправляя занавески. На подоконнике лежал конверт, на котором было написано лишь имя девушки и дата.— Хм, а лично в руки не отдал... Странно...       — Сэм, куда ты собрался? — к выходу, возле которого копошился Сэм, вышли Саша и Агата.— Даже не попрощавшись.       — Да, простите. Просто меня ждут в больнице... Александр. Будь другом, я, кажется, забыл в комнате телефон.— Нильсен кивнул полицейскому и ушел в сторону его покоев. Парень воспользовался случаем и обнял девушку так крепко и с таким теплом, как только мог.— Агата, я буду очень скучать по тебе...       — Говоришь так, будто в армию уходишь и не планируешь возвращаться.— Харрис обняла Макото и уткнулась ему в плечо, его резко пробил кашель, но он вовремя остановился.— Скажи, что с тобой?       — Я не смогу тебе объяснить, но это точно не заразно, по крайней мере для других.— он поднял взгляд на Агату. Его рука легла той на волосы и нежно опустилась на талию, поглаживая. Их губы сомкнулись в поцелуе, искреннем, но Харрис чувствовала в нем сожаление. Мгновение и поцелуй стал страстнее, напористее, но Сэмюэлю пришлось отстраниться.— Во всей этой ситуации, я чувствую только одно...       — Эй, Сэм, я нашёл телефон.       — Ах, да, спасибо.— парни пожали друг другу руки.— Теперь я с вами прощаюсь.       — Давай. Только пиши нам.       Открыв дверь, Сэм обернулся к Агате и смотря в ее глаза, закончил свою фразу:

— Мне не обидно, мне больно.

— и ушел, захлопнув дверь.       Все, что она услышала, это его истерический кашель, от которого стало не по себе даже Александру.       Открыв конверт, глаза побежали по строчкам:

— Дорогая и любимая моя Агата. Я пишу тебе это письмо, потому что понимаю, в лицо тебе ничего хорошего и связанного я сказать не смогу. Я не знаю, когда ты найдешь этот конверт, может к тому времени я уже буду мертв, но просто знай, что я не просто так к тебе привязался, и ты ко мне тоже привязана, я это знаю. Я это понял, когда узнал, что болен, но болезнь это не обычный грипп, или ОРВИ. Это <<синдром разбитого сердца>>. Звучит что-то из ряда мифических и несуществующих, но я поясню. У меня неделю не прекращается кашель. Он мне режет лёгкие и сердце. Каждый раз я откашливаю цветы цвета твоих глаз. Ты мне не поверишь, но это так. Человек, чья любовь была не разделена, умирает, что случится и со мной. Ты вечно держала меня во френдзоне, после того, как появился этот швед. Знаешь, как мне обидно?

— Агата осела на кровать. Ей не верится, что все, о чем она читала - правда. Родители рассказывали, что это пьяные байки, а оказалось правдой.—

Да что я. Надеюсь, ты счастлива и Саша будет любить тебя. Но этот проныра никогда не полюбит тебя сильнее, чем я.

      Сжав лист в руках, Харрис зажмурилась. В грудной клетке все заломило, а сердца как будто и не было. Агата закашляла и во рту у нее оказался лепесток коричневого цвета.       — Как глаза Сэма...— шмыгнув, девушка захотела заплакать, но она не могла. Слезами делу не поможешь и Агата, подорвавшись с места, убежала к себе в комнату.— Не может быть... не может такого быть... нет...       В истерике Харрис взяла телефон и набрала номер полицейского, но он не отвечал. Первый раз, второй. Стало страшно до чёртиков. Схватив ключи и дождевик, в холод, девушка села за руль и помчалась по адресу, где жил ее друг... нет, не друг, любимый человек. У Агаты была лишь одна мысль — лишь бы Сэмюэль был жив и невредим. Харрис мчится по дороге, выворачивая на резких поворотах, а въехав в Патели Бридж, пришлось снизить скорость. Остановившись у дома, она быстро выбежала из машины, даже не заглушив мотор. Сердце разрывается. Ей так хочется, чтобы навстречу выбежал Сэм, веселый япошка с милой улыбкой и растрепаными волосами, но вместо этого она видит заросший серо-голубыми цветами труп в углу комнаты, на кресле. В его руках была зажата фотография Агаты, где они вместе на прогулке в саду.

Для девушки это тоже был конец.

      На его похоронах были все, даже кого не звали. Вроде только вчера Саша и Сэм общались по телефону, а уже сегодня встречаются при таких обстоятельствах. Агата морально сломалась и руки опустились делать что-либо. Ее родственная душа была так рядом, а она и не замечала. Почему же когда она была рядом с ним ее сердце так и хотело выскочить наружу? Этот истерический кашель, как она могла не заметить. Так обидно, так горько.       Все разошлись, осталась одна Харрис, перечитывая надпись на надгробии по сто раз. Может это все сон и она просто спит? Нет. Громкий и режущий кашель вновь бьет девушку по рёбрам, и вместо лепестков на могилу полицейского падают целые цветы.       Агата посмотрела в небо и улыбнулась, держа себя в объятиях.       — Неужели, это конец? — она упала на колени и грудь словно разорвало.— Да, конец.       На ее руках начали появляться ростки цветов. По груди алыми каплями скатывалась и падала на могилу кровь. Сверху падали лепестки цветов. Так глупо умереть, никому ничего не сказав перед этим, с чувством вины или стыда. Тело девушки проросло цветами и она, как куст сирени, вся в цветах и без какого-либо сознания и признаков жизни, упала на надгробную плиту. Единственное, что передавало ее эмоции – это слезы, неуспевшие высохнуть на ее щеках и печальная улыбка, говорящая всем о том, что Агата прожила действительно хорошую жизнь, даже пусть и такую короткую.