Первичные выводы не всегда правдивы

Впервые просыпаясь от своего обморока, он чувствует, как кто-то пытается осторожно зашить его рану — пули в своём теле он уже не ощущает. Он чувствует ещё больше страха, не видя своего неожиданного врачевателя — зрение даёт сбой, и кто ещё мог их найти в том месте, как не Гидра? Зря, очень зря они совершили попытку побега, теперь неминуемо наказание, не только для него, но и для Ванды. Сестрёнка может пострадать. От переживаний он теряет сознание вновь. *** Пьетро напуган. Мир вокруг казался то слишком медленным, то слишком быстрым, тело явно превышало свою скорость, и всё стремилось к бегу. Было жарко и душно. Его трясло, судороги, ускоренные в несколько раз, причиняли боль, не будь он связан — метался бы раненным зверем. Конечно, он связан — Гидра ведь закономерно теперь будет опасаться, что они сбегут. Не ощутив сестру поблизости, парень взвыл от боли и ужаса, не понимая, где он, что он, и что происходит. Мягкое прикосновение холодной руки ко лбу оказалось неожиданным. Пьетро вздрогнул, пытаясь рассмотреть человека, стоящего над ним. Зрение было мутным и слабым, расплывчатым. Слух едва слышно улавливал чужие слова. — Тише, ты в безопасности, — говорил незнакомец. Руку заменила прохладная влажная ткань, резко пахнущая чем-то не особо-то и приятным. Он слабо морщится от этого, и это вызывает чужой тихий и не злой короткий смешок. — У тебя жар, — продолжил мужчина. — Необходимо его сбить, так что потерпи, пожалуйста. Скоро прибудет нормальный врач. Странно, что с ним так возятся. Гидра бы не стала так себя вести, даже если забыть о том, что они разрушили оборудование, навредили их агентам и сбежали. Непонятно, но так тепло… *** Когда Пьетро просыпается в третий раз, рядом с собой он чувствует Ванду. От неё чувствуется волнение и злость, направленная не на него. Она держит брата за руку своими холодными от переживаний руками, осторожно и мягко — почти также, как ощущалась не так давно чужая, явно взрослая, рука на его лбу. — Пришёл в себя, мелкий? — спрашивает уже знакомый ему голос, и Пьетро чувствует, как от сестры идёт ещё большая волна раздражения. Это настораживает, но он, как бездомный котёнок, тянется к руке, когда та вновь касается его лба. Зрение по прежнему слабое, поэтому ни неожиданного спасителя, ни сестру, ни замершего неподалёку ещё одного незнакомца разглядеть толком не удалось. Но хоть тело перестало трясти от переизбытка энергии и того, как странно воспринимается время и реальность вокруг него. Слабость и головная боль — не самое проблематичное, что сейчас есть. Зрение вызывало тревогу, но Пьетро надеялся, что это обратимо. Парень едва заметно кивнул, но его поняли. — Пришлось дать тебе успокоительное, есть какие-либо жалобы? — это был уже другой голос, тоже мужской, но незнакомый. — Признаться честно, со случаем, подобным вашему, я ещё не сталкивался, так что пришлось действовать на страх и риск. — Тебя нехило колошматило, мелкий, — заметил знакомый голос. Со стороны сестры послышался раздражённый вздох. — Зрение, — негромко и хрипло произнёс Пьетро, рука сестры сжала его руку немного сильнее. Присутствие Ванды давало чувство безопасности и защищённости, спокойствия, несмотря на неизвестность. Вряд ли бы Гидра допустила сестру до него после всего произошедшего, да и эти люди не похоже, что знают всё об экспериментах, поставленных на них, так что парень решил рискнуть поверить в то, что Ванда действительно нашла помощь и им ничего не угрожает. — Всё мутное и неясное. Усталость и слабость. Голова болит. — Скорее всего твоя нервная система перегружена, — задумчиво сказал незнакомец. — Так что потеря зрения — явление временное и должно скоро пройти. Если этого не произойдёт, нужно будет провести исследование. — Всё будет хорошо, — тихим шёпотом пообещала Ванда. Пьетро чувствовал, что та что-то недоговаривает, но не решался спросить при других людях. — Ему нужно отдохнуть, — указал на очевидное незнакомый голос. — Нам нельзя разлучаться, — отрезала сестра. Почему-то с ней никто не стал спорить.