Подростковые ошибки

Темное небо было усыпано яркими звездочками. Полная луна, словно огромный фонарь освещала маленький городок, не позволяя жителям провалиться в сон. Было слишком красиво, чтобы лечь спать. Редкие тонкие облака нитями тянулись по темному полотну, порой перекрывая звезды. И даже эти казалось бы небольшие помехи не могли испортить открывшийся вид. Совсем недавно закончился последний сеанс в кинотеатре и менеджер, который также выполнял обязанности продавца, бармена и управляющего, выпроваживал последних ночных посетителей. Он раздраженно сжимал губы и нервно постукивал подушечками пальцев по деревянной стойке. Наконец-то его смена заканчивалась и он с нетерпением ждал момента, когда он смог бы уйти домой. Слишком уж устал, хотелось поскорее забыться, поплавать по просторам интернета и съесть дешевую булку, завалявшуюся где-то в глубоком ящике тумбы. В то время, пока менеджер занимался своими делами и мольбами о скорейшем конце смены, уборщица собиралась на вторую работу. Женщина оставила половую тряпку, воняющую химией и старостью, на красном ведре, скинула перчатки туда же и, страдальчески вздыхая, запихивала что-то в сумку. Ей предстояла мучительная ночь в компании резиновых перчаток другого цвета и губок для мытья посуды в круглосуточной кафешке Сонные, уставшие после бурного и насыщенного выходного, люди группками выходили из зала. В основном это были подростки, от которых несло перегаром и заразительным смехом. Они толкались, громко говорили, отчего у тех нескольких адекватных посетителей, что шли следом, в лучшем случае дергался глаз. Всё шло своим чередом. Мэйбл Пайнс и Гидеон Глифул вышли почти последними, держась за руки и обмениваясь шутками. Былого напряжения между ними не осталось. Будто все было хорошо, будто они были самой обычной влюбленной парой.  — Хах, да, это был хороший фильм, — он хихикнул, как мог только он и стал смотреть на свою девушку, которая скорее всего таковой себя не считала. Он разглядывал её лицо, когда та звонко смеялась в ответ на его остроумные и не очень шутки. Каждую черту ее молодого, свежего личика. Хотя, пожалуй, ему не была столь важна ее внешность. А ей просто было смешно, особенно в тот момент от его глупых шуток и ещё потому, что она до ужаса устала. — Я знал, что тебе понравиться. Сходим как-нибудь ещё раз вместе? Она замолчала, взглянула на него. Она чувствовала себя странно, неопределенно. Внутри боролись противоречивые чувства. С одной стороны, ее тревоги растворились в этой неправильной атмосфере дружеского похода в кино. С другой стороны, она не желала принимать эти отношения, хотела разорвать все связи с Гидеоном и забиться в угол, переехать в Свитербург и чтоб ни единый живой человек, не посмел дотронуться до нее. Мало того, что Мэйбл не видела в нем своего парня, максимум друга, с которым можно будет развлекаться, ходить по магазинам, делать макияж и прически. Ей правда хотелось, чтобы тяжкий груз непонятной вины и страха спал, а отношения перестали быть оковами.  — Ну-у-у, — протянула она, пытаясь придумать отговорку, которая казалась бы вполне логичной и убедительной, дабы избежать еще одного похода куда-либо с ним — Я не уверенна, что мы опять попадём на хороший фильм. Ведь не всегда же нам будет вести, — она улыбнулась настолько широко, насколько могла, только бы он поверил в ее фальшивую искренность.  — Ягодка моя, ты же знаешь, я всегда могу договориться и нам покажут лучшее, что у них есть в прокате, — он говорил вполне серьезно, но, как было видно старался не нагнетать — А если вдруг что, мы всегда можем забить на скучный фильм и наслаждаться друг другом. Ей было не очень приятно от его слов, но это случилось не впервой, она даже успела привыкнуть. Гордый, самонадеянный павлин показывал ей свою значимость и важность, раскидывая деньги, как перья. А ещё, он постоянно выдавливал из себя притворную ласку и заботу. Для Мэйбл все эти речи, пусть и стали обыденными, на самом деле, они казались отвратительными, неестественными. Как будто он говорил заученными фразами, лишь изредка отходя от сценария. И кто тут актер, в этой-то неординарной паре. Мэйбл вновь посмотрела на него и мигом отвела взгляд, устало вздохнув, потерла глаза. Они уже вышли из здания кинотеатра и теперь плелись по улице. Девушка уставилась на обочину дороги, рассматривая следы от колёс редких машин, а еще ямки и шероховатости, лишь бы не думать о рядом идущем Гидеоне, который, к слову, уговорил её идти прямо по дороге. «Чтобы деревья не скрывали красивый вид.» — как он выразился, подмигивая ей и щипая за бок. А также, чтобы случайно не заблудиться, раз они договорились на прогулку. Несмотря на то, что Мэйбл пребывала в Гравити Фолз уже месяц, если не больше, она почему-то не могла понять где находилась. Это пугало даже больше, чем сладкие речи Глифула.  — Ну ладно, — он продолжил, спустя минуты молчания — Думаю, ты уже устала. У тебя будет ещё время поразмышлять над моим предложением, но, надеюсь, ты перестанешь стесняться и согласишься составить мне компанию, Мэй. Она опустила голову, цепляясь взглядом за его блестящие в свете луны туфли. Она до чертиков боялась увидеть на лице ту хищную улыбку, которую лицезрела пару часов назад, перед выходом из хижины.  — Ты в порядке? Она не ответила, только в замешательстве уставилась на дорогу, что рассматривала на протяжении почти всей прогулки. Асфальт был весь в трещинах, а местами разбит, что не было удивительно, ведь до этого все было точно также. Старая и заброшенная дорога, которая тянулась километрами. Гидеон завел её дальше, за город, хотя обещал лишь отвести домой обходным путём, чтобы она не кашляла от пыльной и шумной дороги. Обманщик и лжец под маской добродетеля. Он всё это время отвлекал её, обращая всё внимание на себя, а она как послушная овца, в руках опытного пастуха-манипулятора, следовала за ним. Она вытащила свою руку из цепких полноватых пальцев и отшатнулась.  — Где мы? — пролепетала она, стараясь не выдавать подкатившей паники. Мэйбл в исступлении уставилась на него, а он в ответ посмотрел на неё с застывшей, якобы дружелюбной улыбкой на лице. Уголки потрескавшихся губ слегка подрагивают, выдавая его напряжение или даже… Возбуждение. — П-почему мы здесь? — голос предательски задрожал, она не хотела выдавать страх, чтобы не рушить в своей голове иллюзию того, что всё в порядке и на самом деле, она просто себя накручивает. Сейчас они свернут налево и окажутся на ровной, гладкой дороге, хотя бы возле окраинного магазина с техникой. Гидеон доведет ее до дома, притворно улыбнется, попытается мокро чмокнуть в щеку и отправится к себе. А она потом будет долго сидеть в ванной, пытаясь разобраться, что с ней не так… То лько вот никакого поворота впереди не было, лишь виднелся горизонт, деревья, обочина и сам асфальт — Ч-то происходит?!  — Я просто… — начал он говорить, и вдруг, попытался вцепиться в рукав её кофты, однако она успела отреагировать и отскочила от него аж на метр. Мэйбл отвернулась от него и принялась бежать, стараясь как можно скорее улизнуть от Глифула, пусть даже в неизвестном для неё месте. Главное скрыться. Она не смотрела под ноги, просто бежала, пока не начала судорожно дышать и хвататься за сердце. Не смотрела так же и вокруг себя, стоило бы ей закрыть глаза, ничего бы толком не изменилось бы. Все та же бесконечная, разбитая дорога и редкие деревья. Она вслушалась в цокот своих каблуков, которые надела по просьбе Гидеона. Вскоре в ушах зазвенело, перед глазами поплыло. Он бежал, не отставая от неё. Если бы Мэйбл пришла в себя в тот момент, а не пребывала под действием нахлынувшего адреналина, то она бы расплакалась от безысходности и сжимающего грудь страха. Заколол бок. Это отвратительное само по себе ощущение посетило её в тот самый момент, когда пот стекал по лбу, голова раскалывалась от постоянной, пульсирующей боли, мышцы ныли от изматывающего бега, легкие жгло безумным адским пламенем. Ещё чуть-чуть и она выдохнется окончательно или вывихнет ступню, неудачно поставив ногу из-за неудобной обуви. Что-то зацепилось за её рукав, то ли ветка, то ли Гидеон смог на мгновение схватить её. Если так, то он был очень близок; стоило ему только подтянуть её к себе, она бы упала на землю без сил и он бы… Сделал всё, что хотел. Внезапно ей стало легче, как будто кто-то вколол ей новую дозу адреналина. Ноги перестали быть такими тяжёлыми, а боль утихла. Ей даже показалось, что она уже не бежит, а парит над дорогой, но… Мэйбл упала на асфальт, споткнувшись о камушек, и сильно ударилась лицом, а главное носом об земную твердь. Она вскрикнула от резкой боли в районе живота, а затем ощутила как кто-то сел на неё сверху. Сердце гулко колотило изнутри, грудную клетку разрывало, жгло, горло саднило. Гидеон словно оседлал её, прижимая к земле под собственным тучным телом.  — Н-не, — он закашлялся. — Не уб-ежишь… — Глифул тяжело дышал и делал огромные паузы между словами, он весь дрожал от усталости и злости. Она просто использовала его, не отдавая ничего в ответ. Теперь он возьмёт это сам. — Т-ы поплатишься… за своё отношение ко мне. Он схватил её за волосы, приподнял раскрасневшееся лицо над землёй и сам приблизился к нему так, что она ощутила его рваное дыхание. Резко, он приложил её к асфальту, содрав кожу до крови с щеки.  — А-а! — она заорала, на что он прижал её сильнее, буквально двумя руками вдавливая её голову в разбитую, усыпанную острыми камнями и разным мусором дорогу, — Про-шу… — она хрипло простонала. С её окровавленного, исцарапанного лица капали слезы. Каждый её вдох был похож на кряхтение — П-рекр-ати! П-ерестань! Прошу т-тебя! — она кричала, что есть мочи, но он словно не слышал её мольб о пощаде. Взгляд его был полон злости, он ещё раз ударил её, острые мелкие камни впивались в открытые раны и дико саднили. Одной рукой стал копошиться в разорванной, плотной ткани юбки. Он пытался найти молнию, чтобы стащить с неё эту ненужную грязную тряпку. Он был слишком зол, ему хотелось ещё пару раз протащить Мэйбл лицом по асфальту, чтобы она нажралась собственной крови вперемешку с пылью и ветками. Однако, у него не получилось достичь желаемого, ведь из-за дрожи в руках, Глифул просто дёргал за юбку, вклиниваясь в складки некогда хорошей ткани. Он решил перестать корчить из себя того, кем не являлся. Все эти манеры, формальности, вежливость, на которые он плевать хотел. Гидеон с трудом нашел шов и дернул со всей дури, раскраивая итак порванную юбку. Мэйбл пыталась вырваться, но накатившая на мгновение паника не дала ей двигаться и уже через секунду она захлебывалась в собственных соплях. Она не могла просто так сдаться. У него таки получилось разорвать юбку, хоть и не до конца, по крайней мере, он видел то, что ему было нужно. Округлые ягодицы, обтянутые бирюзовыми трусами, всем этим он теперь владел и никто не посмеет его остановить. Гидеон прижал пальцы к промежности и вместе с тканью попытался ввести их внутрь. Именно в этот момент он понял, что она просто кусок мяса, прямо как её брат, его мать и отец, продавец в магазине и любой житель этого маленького, никчемного городка. И только он в этом проклятом месте имеет право на жизнь, ведь несёт в себе разум и чувства. Он живёт, а они просто существуют для осуществления его потребностей. Глифул рассмеялся. Мэйбл вдруг притихла, но через мгновение, что-то щелкнуло в ее голове и она начала дёргаться под ним что есть силы, пытаясь сбросить его со себя. Гидеон спохватился только тогда, когда она уже почти вытащила одну ногу из-под его собственных и освободила голову. Он быстро сел на неё сверху ещё раз, и теперь уже только с одним желанием — причинить боль, отодвинул раздражающие трусы и вставил сразу два пальца в неё. Ему пришлось применить усилие, ведь Мэйбл была ещё девой. И не было никакой смазки, которую он нередко видел в порнографии, что смотрел тогда, когда ему хотелось. Зачастую, когда отец был дома, он мог включить запретные диски на всю громкость и кайфовать от безнаказанности. Его родители всего лишь марионетки, ничем не отличающиеся от остальных, которые не посмеют ему мешать. Она простонала от новой для неё боли. О да, скорого Глифул младший наконец-то получит то, чего так желал, власть над ней, ее унижение и плач вперемешку с криками. Он начал двигать двумя пальцами, пытаясь разработать отверстие, хотя понимал, что он толком не знает как это делать, чтобы войти в неё лучше. Она перестала дёргаться, усталость взяла свое. Он готова была уже принять свою участь. Даже несмотря на пульсирующую боль между ног, Мэйбл решила лежать смирно, ведь он сделает ей только больнее, если она попытается вырваться. Она боится боли. И он почувствовал власть над ней, именно то, чего он так жаждал. Почувствовал то, что она больше не пыталась сбросить его с себя, а просто лежала, беззвучно рыдая, хрипя, захлебываясь своими слезами и пылью. А ещё она стонала от невыносимой боли во всем теле. Делала это тихо, что ещё сильнее будоражило его кровь. Он весь горел. Возбуждение не давало ему больше мешкать, поэтому он расстегнул молнию на узких штанах, прилипших к его потному телу. Стояк мешал. Мэйбл вновь ощутила прилив сил. Она не должна этого допустить. Никакой боли, она не даст ему ощутить превосходство. Нет. Ни в коем случае. Она воспользовалась тем, что он был отвлечен своим возбуждением, а потому убрал руку с ее спины. Пайнс сбросила его с себя, собрав все оставшиеся силы, скинула на жесткий, холодный асфальт. Он упал лицом в лужу и завопил. Теперь он ещё больше похож на грязную, розоватую свинью. А свиньи всегда идут только на забив. Она начала отползать от него, болело все, но теперь, когда у неё появился шанс, она не была обязана спастись. Волосы, спутанные в гнездо, вьющимися прядями спадали на лицо, закрывая обзор, щеку тянула, образовавшаяся корочка. Но она упорно перекатывалась, ползла, настолько быстро, насколько могла. Он стоял посреди дороги на коленях с приспущенными штанами, в огромной луже, заляпанный грязью. Он смотрел на неё дикими глазами и хотел было уже встать… Вдруг неизвестно откуда послышался громкий рев мотора. Он застыл, в немом испуге. Злоба и ярость в мгновение испарились. Это лицо мерзкое, с гримассой ужаса, освещали две фары автомобиля, который мчался ему навстречу. Он ничего не успел предпринять, так и застыл. Визг колес и звук удара, капли воды брызнули во все стороны, Мэйбл закрыла глаза и упала на бок, скатываясь подальше от дороги, к обочине. Она смогла отползти на достаточное расстояние. Мэйбл долго лежала неподвижно, ей казалось, что её зовут, но это было слишком далеко, призрачно. Уши были будто набиты ватой, однако сквозь нее она расслышала вой сирен, чьи-то крики, и еще что-то. Открыв глаза, она мутным взглядом приметила лужицы крови возле своего лица, непонятные ошмётки и шины. Так близко, что она могла слышать запах горелой резины и металла. Рядом валялся размноженный череп, в некоторых местах обтянутый кусками плоти. Белобрысые волосы были намотаны на колесо. Склизкая кашица, расползалась по соседству с мертвой головой и когда-то была глазом Глифула младшего. У Мэйбл закружилась голова, к горлу подкатывал комок рвоты. Она не могла сдерживаться. Было слишком мерзко, слишком страшно и плохо. Её скрючило и стошнило вблизи всего увиденного ужаса, не поднимаясь из лужи рвоты и чужой крови, она отключилась. Отправилась в пустоту под звуки пронзительных, истошных криков.