Принц из мусорного жбана

Почти все омеги мечтают о принцах на белом коне. Почти во всех сказках несчастным бедным омегам эти принцы попадаются. Чимин своего тоже ждет. Не то чтобы верит, не то чтобы надеется, но где-то в глубине души... На самом деле Чимин понимает, что ему уже поздновато. Нет, он не старый, до старости ему, как раком до Китая. Но Чимин уже и не шестнадцати-восемнадцатилетний молоденький омега, который без опыта, но с «желанием» и такой весь наивный: крути, верти и строй под себя. Чимину двадцать пять. У него за плечами каторга и ад в виде университета, а теперь еще и работа. Работа, на которой Чимин со своим мягким характером хрен куда может подняться, поэтому второй год ходит в роли принеси-подай, иди нахуй не мешай, получает соответствующую зарплату и немножко ненавидит эту жизнь. Так что да. Чимин хочет себе блядского принца, на блядском белом порше, который увезет его на Бора-Бора с блядскими белыми песками. Но пока все, что есть у Чимина, это однушка от государства, потому что сирота, и долг государству за обучение. В какие-то моменты Чимин думает, что обучение в кредит — такой же развод, как онлайн-тест на IQ. Потрать час, ответь на несколько десятков мозговыносящих вопросов, а потом заплати несколько тысяч вон, чтобы узнать, насколько ты дебил. Чимин платить не стал, поэтому, насколько он дебил, может только гадать. Хотя этим утром все очевидно. Утро воскресное, выходного дня, после двенадцатичасового сна, и вообще не утро, а обед, поэтому вполне себе доброе. Доброе, но вонючее. Чимин скатывается с кровати, тянет носом, почти блюет, нос затыкает и спешит на кухню. Так вот, что там на тему IQ и дебилов? Вчера Чимину забажалось креветок. Чимин их себе купил, пожарил, поел и на этом все. Шкурки в мусорку закинул и пошел радоваться жизни. Шкурки же радоваться не стали, им, наоборот, взгрустнулось. Потому за ночь они протухли и заставили теперь грустить Чимина. Так что вот. Прекрасное обеденное время. Чимин, опухший от соленых креветок на ночь, в видавшей виды майке с парой въевшихся пятен, в старых трениках с растянутой тканью на коленках идет выкидывать мусор. Солнышко ему не светит, над головой сгущаются тучи, ветер ерошит нерасчесанные с утра волосы, заставляет щуриться и так толком не раскрывающиеся глаза. И Чимин понимает, что утро сегодня все-таки недоброе. Ноющий из-за погоды сустав на этом настаивает. Чимин повредил его в раннем детстве на гимнастике, а расплачивается до сих пор. И вот, значит, Чимин расстроенный ковыляет к мусорным бакам, надеясь успеть до дождя, и думает, что если не успеет, то будет совсем провал. Но нет, Чимин ошибается. Потому что провал случается парой минут позже. Остановившись за несколько шагов, Чимин размахивается как следует и швыряет пакет в бак. Не успевает отряхнуть ладони — слышит вскрик, а потом видит, как из бака с наполовину опустошенным пакетом на голове поднимается кто-то... Кто-то матерящийся, кто-то еще больше недовольный жизнью, кто-то стаскивающий полиэтилен с головы и сверлящий Чимина взглядом. О, этот взгляд! Чимин приоткрывает рот, стоит как громом пораженный. Потому что вот. Вот его истинная любовь, чей запах пробивается через всю вонь и кружит голову. Чимин смотрит на своего мусорного принца и понимает, что провал — это вот. Что никаких ему машин, никаких пляжей, никаких эйфелевых башен. Ну разве что миниатюрных, сувенирных, кем-то выкинутых... Чимин смотрит на своего предназначенного и хочет плакать. Может, стоило приодеться и накраситься, тогда судьба была бы более благосклонной? А так, какой Чимин, такой и истинный. Чимин уже не спешит домой, он вообще никуда не спешит. Ему хочется сесть на задницу прямо тут, запрокинуть голову и орать «За что?!». Не успевает. Его депрессивные мысли перебивают. — Ну че ты встал?! Помогай давай! Чимин смотрит на альфу, с которым ему предстоит провести свою нелегкую жизнь, пытается вспомнить, относятся ли мусорные баки к шалашам, а потом тихонько блеет: — Да я это... не голодный. И у меня дома еда есть... хочешь? Альфа смотрит на него с благоговением. Чимин так думает, потому что бомжам, наверное, не каждый день так везет. Еще думает, что, наверное, это Чимин в роли принца. Но его альтруисткие мысли снова прерывают. — Ты что дебил? Я есть, может, и хочу, но явно не отсюда... — шипит недовольно альфа, стряхивая с плеча креветочный хвост, а потом манит Чимина пальцем. — Лезь сюда, давай! Я флешку вместе со стаканчиком выкинул. — Флешку? — Флешку! Чимин медленно выдыхает и делает неуверенный шаг вперед. — И это не твой дом? — Абсолютно точно нет. Чимин снова выдыхает, еще более расслабленно, и подходит к жбану вплотную. Как там... И в горе и в радости? Да? Альфа протягивает руку, Чимин цепляется и спустя секунду оказывается в баке. — Я Чимин, кстати. — А я Юнги. Ладонь Чимина все еще в чужой руке, ее пожимают. А потом Юнги отпускает и примерно так же быстро, как втащил Чимина в бак, сам из него выскакивает. Оттряхивает брюки и рубашку, на вопросительный взгляд фыркает. — Флешка была в той же руке, что и пустой стаканчик. Потом улетела вместе с ним в жбан. Я посмотрел, а она удачно поверх всего дерьма, но, зараза, глубоко. А на ней важные документы. Ехать домой и качать по новой мне, знаешь ли, было влом, и я решил достать. А тут ты... Чимин блымкает глазами, а потом возмущенно дуется. — Вы, конечно, извините!!! — Извиняю. Можешь вылезать. Теперь ты воняешь так же, как я, и мне больше не неловко. Чимин переступает по мусору. Хватается за бортик и надеется не кувыркнуться башкой вниз. Он даже злиться и возмущаться не хочет. Во-первых, потому что до сих пор поражен до глубины души, во-вторых, потому что до сих пор окончательно не проснулся, а в-третьих, начинается дождь и Чимин настолько грустный, что готов накрыться крышкой, остаться тут и стухнуть, как креветки. — Омега без юмора, да? Чимин закатывает глаза. Юмор у Юнги дурацкий. — У меня дома есть старый обогреватель. Металлический еще. Тяжелый. Все собираюсь его выбросить, надо было сегодня. — Или все-таки с юмором. Чимин не реагирует. Примеряется, как бы так лучше выползти, а потом решает, что все равно уже воняет и, если оботрет собой бак, хуже не будет. Потому перекидывает ногу через бортик и, вытирая его майкой, переваливается на другую сторону. Не падает, потому что его страхуют, и Чимин бормочет краткое «спасибо». Спасибо, что не бомж, добавляет мысленно. — Ты где-то неподалеку живешь? Чимин снова игнорирует, осматривает свои ладони, которые непонятно в чем. Осматривает майку, которая тоже непонятно в чем. Потом осматривает Юнги, который в понятных креветках, и все-таки запрокинув голову, обвиняюще интересуется: — За что?! — За все хорошее. Пойдем давай. Или тебе так комфортно? Чимину некомфортно. Он страдальчески смотрит на уже своего альфу, хныкает отчаянно и, кивнув головой в нужном направлении, топает домой. А потом топает обратно. Хнычет уже прям серьезно и стоя перед баком, под проливным дождем, обнимая себя за плечи, преданно ждет, пока Юнги найдет ключи. Ну просто они были в той же руке, что и пакет с мусором, и Чимин с Юнги точно истинные.