Этот взгляд...

Pov Лара       Подходя к двери, я увидела, что она немного приоткрыта (наверняка, чтобы Облако мог выйти), и из комнаты доходил приглушенный свет. Я постучала в дверь несильно, а после легонько толкнула ладошкой, открывая ее на пару сантиметров. -Лара? Что-то случилось? — спросил Денисович, подойдя и открыв нормально дверь. На ровной простыне и одеяле, в углу кровати, лежал кот, свернувшись клубком, а комнату освещал слабый сет монитора. -Вы не могли бы закрыть окно в зале, пожалуйста? А то прохладно там. — сказала я, посмотрев на Динь-Динь. Было понятно, что он не спал, а просто сидел за столом, на котором лежала какая-то книга или что-то такое, так как было трудно разглядеть. -Да, конечно, сразу надо было сказать, — в этот момент сверкнула ярко молния, а я морально и физически приготовилась к грохоту, который не заставил себя долго ждать. На автомате, без должного разрешения, я прошла внутрь, взяла кота на руки и прошла к окну. Капли дождя разбивались о карниз соответствующим звуком, утекая водяной массой куда-то вниз. Через полминуты скрипнула половица позади: -Все, я прикрыл его, теперь не будет холодно и шумно, — пояснил Денисович, подходя справа от меня. -Хорошо, спасибо, — я посадила сонного Облако на подоконник и посмотрела еще раз в окно, поглаживая рукой его шерстку. -Можно вопрос? Почему ты пугаешься грома? — спросил учитель через некоторое время, смотря в окно на темную улицу. -Я даже не знаю. Просто громкий звук то что, может? Да и к тому же он связан у меня с неприятными моментами, которые причиняют боль каждый раз, — пояснила я. — Отец всегда говорил, что гроза пройдет и гром вместе с ней, а после рассказывал что-то, чтобы утешить, так как я боялась и боюсь резких звуков… — эти слова я говорила с улыбкой, вспоминая его. Мы постояли так еще с минуту, и до меня дошло, что я могла отвлекать от чего-то Динь-Динь, раз он не спал в это время. Но периодически взгляд все же падал на его спину и плечи, хорошо, что было темновато и не особо заметно. Наверное… -Что ж, спасибо. Не буду мешать, — сказала я и посмотрела на него. Он почему-то хмурился, а эмоции на лице были не такими как обычно. Не было ухмылок, какой-то издевательской усмешки или каких-то подколов. Денисович лишь больше нахмурился и кивнул мне пару раз, посмотрев в пол, а после снова в окно. Под ногами мягко щекотал ноги ковровый ворс, когда я прошла за угол кровати, меня не сильно схватили пальцы за плечо и плавно развернули, потянув на себя. В следующее мгновение я оказалась перед твердой грудью Денисовича. Сердце часто забилось, а к горлу подступила паника, что частично затруднило дыхание. Он просто смотрел на меня, не выпуская из руки. -Денис Михайлович, я… мне… — слова еле лезли нормально. Он внимательно смотрел мне в глаза, после ослабил хватку и, взяв лицо в обе ладони, притянул к себе. Это был легкий и очень осторожный поцелуй. Он едва коснулся моих губ, после чего проник меж них и немного углубился. Внутри и снаружи все сковало паникой и страхом многолетней давности. Мне хотелось кричать, как тогда, но где-то извращенная часть требовала продолжения в глубине души. Это ведь был Денисович. Он же не навредит мне и не сделает чего-то плохого, так? Тем временем, не разрывая поцелуя, его рука легла на талию и начала двигаться вверх за спину. А я просто стояла, как оловянный солдатик, и не знала, что делать. Оторвавшись от моих губ, он начал прокладывать дорожку вниз к подбородку и шее. Тело отказывалось делать что-либо, оставаясь таким же скованным. Движения были легкими и осторожными, но чувствовалась негласная сила в этих ладонях, что не то прижимали, не то, наоборот, оттягивали куда-то вниз. В конечном итоге я оказалась на кровати, не особо сильно прижатой к мягкому матрацу. Все же страх и пережиток прошлого не отпускали и давали о себе знать. В голове крутились мысли, как прервать приятные, но в то же время пугающие действия. Денисович не делал чего-то столь «кошмарного». Простые поглаживания и поцелуи по плечам, ключицам и шее. Овладев немного собой, я положила руки на его плечи и начала надавливать в обратную от себя сторону. Всей душой я надеялась, что это сработает, что мне не прилетит со стороны куда-то. Это не сработало, что начало вбрасывать в еще большую панику. Неужели все снова повторится? Промелькнула мысль, что, может, я не слишком достаточно надавила, чтобы дать знать? Приложив чуть больше усилий и почувствовав в кисти небольшое давление, эта мысль оказалась здравой и в момент успокоила, дав небольшую надежду. -Д-д-денис Михайлович…я… подождите, прошу, — мне казалось, что это прозвучало беззвучно в реальности, но криком в голове. Но нет, помогло. Все действия прекратились, а сам Денисович чуть ли не отскочил, посмотрев, как показалось в полутьме каким-то страхом или виноватостью. Я оперлась руками позади себя и приняла почти сидячее положение, математик же огляделся по сторонам, запустив руку в волосы, оттягивая их, а после посмотрел на меня: -Лара, Господи, прости меня! Я не хотел. То есть… блять… — пытался что-то сказать Динь-Динь, поднимаясь на ноги. -Все в порядке- «Блять, что?» — следом крикнуло мне сознание в голове, что было весьма кстати. Через мгновение зачесалась от какого-то раздражения щека. Слеза. Она все это время катилась, а я и не заметила. Денисович лишь что-то проговорил и направился в сторону выхода, а я приняла нормальное сидячее положение, поставив руки по боками рядом с ногами спустив их на пол, как бы опираясь на них, уходя в мысли, но не слишком сильно, потому что именно в этот момент комнату осветила яркая вспышка и сильный грохот, из-за которого под окнами включились сигнализации машин, а где-то впереди меня что-то пиликнуло. Это стало последней каплей для меня. Сдерживающаяся до этой секунды истерика и слезы с каким-то громким хриплым кашлем вышли из горла. Я села в позу эмбриона, обняв себя руками и уткнувшись лбом в согнутые колени. Все, что так долго копилось и сидело в душе, выходило вместе со слезами, но на душе было все также тяжело. Откуда-то послышался весьма тяжелый вздох, вновь пиликанье немного другого характера, а после на плечи опустилось что-то мягкое. Это был не то плед, не то одеяло. Матрац прогнулся сбоку, а комната вновь наполнилась шумом бьющихся о карниз каплях. — Ненавижу! Ненавижу эту блядскую грозу! — что были силы я куда-то крикнула перед собой, раскрывшись лишь для того, чтобы ухватиться за край одеяла и сжаться сильнее, после чего завалилась на правый бок, не удержав равновесие, но уперлась как раз в Денисовича. Нет, я не была на него в обиде или злости. Наоборот… Хочу я себе признаваться или нет, но еще с середины осени он показался весьма привлекательным и вообще человеком, близким к моему типу людей. Иной раз казалось, что именно поэтому и позволяла себе как-то грубить, дерзить и тому прочее. От него не веяло каким-то страхом и опасностью. Даже наоборот, особенно последние несколько недель. Мне нравилось слушать, что он рассказывал и как именно рассказывал. И кого-то он все же напоминал время от времени, но я не могла понять кого… Или не хотела признавать? Через несколько секунд, мое тело оказалось в воздухе, а после на коленях в мягких объятиях. Стало слишком хорошо и приятно. Слезы все также нещадно катились, а я лишь уткнулась в Денисовича и дала слабину и волю всем накопившимся эмоциям, сжимая его футболку в своих кулачках. Он накинул съехавший плед обратно, пригладил наверняка растрепанные волосы и склонил голову, обняв бережно руками за плечи, немного раскачиваясь. Комнату то и дело заполняли мои всхлипы и какой-то сухой кашель, который нет-нет, да вырывался наружу. Скорее всего посадила голос, что неудивительно. Не знаю, сколько времени прошло, но могу предположить, что прилично. -Лара, не пугайся, сейчас будет гром, возможно, — сказал в тишине Денисович, приобняв еще крепче, после чего раздался раскат сильного приглушенного грома. Было странно, но это помогло, ровно как тогда, с отцом. Воспоминания нахлынули снова, на сей раз вызвав только немые слезы. — Несколько лет назад отец скончался от волчанки. Он постоянно проходил обследования, сдавал тесты на анализы, принимал таблетки и системы. До последних сил держался ради нас с матерью, стараясь не показывать своих болей…- едва слышно произнесла я, — но нет. Врачи не давали никаких гарантий, а время шло. Когда мне мать сообщила ужасную новость, на улице стояла самая что ни на есть буря… ураган… гроза. Все это вместе, разом. И вот, когда мать сказала, что отец покинул нас, как раз сверкнула молния и раздался грохот. С тех пор мне кажется, что любая такая последовательность заберет кого-то из близких людей, — я стерла с глаза слезу, — Это очень глупо, но просто подсознательно оно сидит частично вперемежку с детским страхом громких звуков. Именно поэтому я ненавижу грозы и пугаюсь сильного грома… — с чего-то меня потянуло на откровения, когда уже приступ истерики отступил. -А перед этим я… меня…- слезы вновь норовились побежать, но я немного подняла голову и стала быстро моргать, промакивая слезные каналы тканью, немного передавливая их, — Ну, в общем и так все понятно… Я никому не сказала об этом и в полицию тоже не пошла, так как побоялась. А… нет, Нике рассказала, потому что просто нужна была чья-то… поддержка?.. рядом на тот момент. — я уткнулась боком в Денисовича, перекатывая в пальцам складку его футболки. -Лара…- я догадывалась, что он хотел сказать, но не хотела слушать. Вдруг еще подумает, что это все из-за него? Нет, такой расклад меня не устраивал никак. -Нет, не за что извиняться или теперь жалеть меня. Пожалуйста. Просто спасибо, что выслушали, мне именно этого и не хватало.- я подняла голову, чтобы посмотреть на него, но безуспешно, так как в комнате стало темно, если не считать тусклого освещения с улицы, падающего из-за приоткрытых штор, а монитор погас. — Хочешь сказать, что «все в порядке»? — спросил тихо он, делая акцент на последней части предложения. -Да, — ответила я и потянулась чуть выше и поцеловала в щеку, — все в порядке, — я приняла исходное положение, только на сей раз ненадолго запустив руку за спину Денисовича. В голове было множество мыслей, от которых так хотелось избавиться. И выход был… Поколебавшись немного внутри, я все же набралась последней смелости и храбрости -Денис Михайлович? Можно я… ам…- нет, все же произнести для меня это было сложновато, потому я просто едва коснулась его груди. В ответ лишь с запозданием, словно теперь будто он колебался где-то внутри, пошел плавный положительный кивок.       Ладонью я коснулась его груди. Она была такой твердой и ровной… Не то что моя, ха-ха. Немного ухмыльнувшись этой мысли, я стала двигать рукой вверх-вниз, вбок, ощупывать ребра и межреберное пространство, постепенно опускаясь вниз и снова возвращаясь наверх, повторяя все снова. В какой-то момент я остановилась на крае его футболки, а после скользнула под нее, немного продвинувшись вверх, его кожа была мягкой, что было безусловно приятно тактильно. Как хорошо, что не было светло, так как мое красное и припухшее лицо выглядело бы ужасно, а под пристальным взглядом такой бы смелости точно не было бы. Остановившись на последних ребрах, я поменяла положение, поставив ноги сбоку от его и робко коснулась губ, положив свободную руку на шею, а уже после передвинув на скулу. Мне показалось, что это он разорвал поцелуй: -Лара, не стоит… — сказал он, убирая мою руку с щеки. Что? Вот так просто? Раньше надо было думать. -Я не говорила «нет», а просила подождать, — сказала я, возвращаясь к моменту ранее. И, коснувшись едва губами, добавила почти шепотом, — Все правда хорошо. Теперь. Вы ведь этого хотели, не так ли? — вытянув свою руку, я положила ее на его предплечье, а вторую переместила на противоположное плечо, надавливая немного вперед.       Помедлив чуть-чуть, Денисович положил правую руку на мое бедро, а левой прижал плотнее к себе, впиваясь в губы, настойчиво проникая внутрь языком в поисках моего. Что ж, долго искать не пришлось. Он немного подхватил меня и перевернул так, что я оказалась вновь под ним. Руки сами нащупали уже знакомый край футболки и потянули вверх. Дойдя до ребер, Динь-Динь снова разорвал поцелуй, но лишь для того, чтобы снять ее. Сделал он это как-то слишком легко и быстро, вернувшись обратно ко мне. Его губы пошли вдоль шеи, местами покусывая ее и оттягивая, после чего как бы зализывая это место, постепенно переходя на ключицы. Мои ладони блуждали теперь уже по оголенному торсу, плечам и спине, своей же рукой он оперся у моей шеи, а свободной гладил бока и искал край моей майки, который я так старательно заправила внутрь. -Погоди-ка, — оторвавшись окончательно, сказал Денисович и в два движения развернул меня вдоль кровати, уложив на подушку и сев так, что мои ноги оказались между его. Припав к ямке меж ключиц, одной рукой он начал вытаскивать край пижамной майки по всей длине, где за спиной помогла вытащить уже я, приподняв поясницу и заведя руку. Его холодные пальцы коснулись моего бока, вызвав нервный вздох и стадо мурашек, после чего, будто ухмыльнувшись, повел ее вверх, очерчивая и считая уже мои ребра, пока не дошел до груди, едва коснувшись. Не помню как, но мой верхний элемент одежды тоже улетел куда-то в сторону. Тут я немного смутилась, так как как бы хорошо не было, воспоминания никуда не делись, да и ощущение незащищенности тоже тяжело было перебороть, потому чисто рефлекторно прикрыла грудь. Денисович снова впился в губы, уже покусывая их немного и убрав мою руку, коснулся ладонью груди. От контраста моей горячей кожи и чуть теплых пальцев, я теперь уже нервно выдохнула, откинув голову назад, после чего посмотрела на Динь-Динь. Тот в последний раз поцеловал меня и начал спускаться влажной мокрой дорожкой вниз до грудей, остановившись на соске, после чего вобрал его, а другой, не менее холодной рукой, сжал противоположный. Шумное дыхание вырвалось наружу. Где-то внизу начало нарастать потягивающее и приятно покалывающее ощущение. Перейдя на соседний сосок, он взял в руку вторую грудь и начал постепенно сжимать. Я запустила левую руку в его волосы, которые были просто невероятно мягкими и шелковистыми, а правой сжимала плечо, немного царапая его, впиваясь ногтями, оставляя красные полосы. Постепенно учитель вернулся к шее, втягивая кожу до болевых ощущений сильнее прежнего, оставляя там явную отметину. Внизу же тянущие спазмы лишь нарастали, что я непроизвольно сжимала крест-накрест ноги, стараясь воспроизвести хоть какое-то давление, но упиралась в бедре Денисовича. Поднимаясь еще выше к губам, его правая рука плавными и поглаживающими движениями направлялась ниже и ниже. Воздуха не хватало, поэтому приходилось дышать урывками, в перерывах между поцелуями. Дойдя до резинки атласных шорт, он слегка оттянул ее и легко проник под них, после чего оторвался от меня и соответствующе посмотрел, так как на мне не было никакого белья, за исключением пижамного. А я и забыла про это, немного потупив взгляд в сторону, после чего возвращаясь назад к Динь-Динь. Жадно поцеловав в последний раз, он снова начал спускаться влажной дорожкой вниз, поглаживая свободной рукой и отсаживаясь дальше. Избавив меня от последней одежды, он коснулся пальцами там: -Ты уже? — спросил он с усмешкой в голосе и надавил на колени, чтобы я их раздвинула, что и сделала, отведя смущенный взгляд в сторону. В следующее мгновение легким движением он прошелся по влажному месту, коснувшись чувствительного места, что ноги сами собой дрогнули в поджилках. Вдруг на тазовой косточке ощутилось горячее прикосновение, которое постепенно начало двигаться вниз, до сочащегося места. Как только Денисович коснулся там языком, низ живота свело, а сама я откинулась на подушках, шумно задышав. Второй раз, третий. Движения были невесомыми, но после становились все более интенсивными, частыми и напористыми. Я буквально задыхалась и терялась в ощущениях, стараясь хоть как-то вздохнуть. С губ сорвалось пару стонов, а другие же переходили в тяжелые рваные выдохи. Внизу скручивало от напряжения. А учитель все продолжал свои движения, раз от раза слегка проникая ненадолго внутрь. Когда он ввел в меня палец, я сжалась и напряглась, немного расслабившись позже под его ласками. То же самое произошло, когда он ввел второй, а через некоторое время задвигал ими. Было хорошо, что у него не было острых краев у ногтей, что не причиняло боль в отличие от того кошмарного раза, а движения были мягкими и плавными. Вскоре, сердце забилось чаще, дыхание тоже участилось. Я прогнулась в пояснице, сжав находящиеся до сих пор в мягких волосах Денисовича пальцы, и кончила. Было невероятно, а что само главное — я не могла поверить в это. Немного отдышавшись и чуточку придя в себя, матрац снова прогнулся рядом со мной и что-то сверкнуло в слабом свете. Вновь припав к пульсирующей жилке на шее, Динь-Динь начал гладить внешнюю часть бедра, постепенно переходя на внутреннюю, и слово невзначай касаясь чувствительного места, заставляя непроизвольно немного раскрывать их. Чуть приподняв за бедра, учитель наклонился к самому уху, лизнув его, а после шепнув: -Расслабься и доверься, — сказал он и нежно поцеловал в щеку, — Если не хочешь, то можем остановиться, только скажи, — математик внимательно посмотрел на меня, а я лишь отрицательно помотала головой, стараясь успокоить нарастающие воспоминания и отмести их вовсе. Сейчас не время. «Это же Денис Михайлович и он не сделает мне ничего плохого. Все хорошо» — проговорила я сама себе, чтобы успокоиться и расслабиться. После он коснулся пальцем клитора и, немного поигравшись с ним, скользнул ниже и вновь ввел один палец, совершив пару движений. Он припал к моим губам, заключая в требовательный поцелуй, и вновь коснулся клитора. На сей раз точно не пальцами. По телу прошел будто электрический заряд, а все напряжение словно сосредоточилось там. Проведя головкой вдоль всего места, частично растирая смазку, Денисович уперся во вход. Оперевшись рукой у моего плеча, он начал потихоньку вводить его сантиметр за сантиметром, а потом просто скользнул плавно внутрь чуть ли не до упора. Я лишь только выгнулась в пояснице, закинула голову на подушке и негромко простонала от неожиданности. Чувство наполненности сразу овладело мной. Его движения были плавными и раскачивающимися. Дав привыкнуть к относительно новым ощущениям, Денисович стал наращивать темп, периодически припадая к моим губам, шее. Мои же руки блуждали по его телу, царапая бока, поглаживая живот и цепляясь за спину и волосы. Внезапные даже для меня тихие стоны иногда наполняли комнату, дыхание и вовсе сбилось, становясь частым и шумным. Тело требовало разрядки. Потянувшись к своему клитору, я начала совершать круговые движения, усиливая приятные ощущения, которые так сильно тянули где-то внизу. Пара движений, и я снова прогнулась в пояснице, закинув голову по максимуму назад. Внутри почувствовалась пульсация, а после укус на плече и приглушенный стон. Учитель еще немного остался внутри, после чего вышел и лег рядом. Ноги отяжелели, дыхание немного вернулось в норму, а веки слипались от усталости и слез. -Ты как? — спросил Динь-Динь, на что я просто кивнула и без памяти провалилась в сон.