Серферы и темная принцесса с огоньком

Вольное продолжение и вариации на тему. Таймлайн — условно сколько-то недель после аукциона, на котором Ангел Сэтль купила свежеукраденного Гортхаура. Ангел Сэтль - большая любительница стекла... Пленные эльфы зовут ее Мучительница Сэтль. Купленных эльфов она заставляет бесконечно проживать свою жизнь, только в ней всегда сбывается худший выбор и худшая беда. Ей очень важно видеть, как герой посреди безнадеги встает и пытается бороться дальше. ..А потом она все повторяет, снова и снова. Пока герой жив и в здравом уме. Пока игрушка однажды не сломается или не умрет.

"Совсем люди с ума посходили со своим Толкином!"

      Кораблик развернулся и ввинтился ужом в штормовые вихри, надёжно заметавшие любой след. — Водки, — сказала Кири, свалив кокон с украденной принцессой в корабельную каюту и пинком закрыв дверь. Пискнул замок, мигнул свет, корабельный искин вежливо пригласил в кают-компанию. Кири свой прежний корабль воссоздавала каждый раз, уперто и в мельчайших подробностях. Льяма только кивнула ушами. Джей возник там прямо на месте и уже разливал. — Че-то дембельский аккорд вышел с Эребором, — сказала Льяма и всосала первую порцию одним глотком. Вид у нее был отсутствующий: большая часть внимания уходила на маршрут и волновой серфинг. — Норм, — отрезала Кири. — Будет что вспомнить. И в резюме добавить. — Которое показать негде, — ухмыльнулся Джей. — Ну, мы с самого начала знали, что за дом Сэтль нас по головке не погладят, — взъерошилась Кири. — Что, вернуть и извиниться? — Фигу! — сказала Льяма, встопорщив косички и уши разом. — Все же мы круты. Уф, Эрушки-ящерики, как я пересрала! — Кампай! — подытожила Кири и опрокинула рюмку. — Ну, а ты чего молчишь? Джей? — А! Копию защитки архивирую. Потом поковыряю, она клёвая. О, тебе налить? — Наливай, — сказал эльф в джинсах и клетчатой рубашке, садясь рядом. — Давно я вас такими, гм, измочаленными не видел. — Да почти переход на следующий уровень, блин… — Только взлом, или Гортхаур проблем добавил? — Ха, после трипа имени Сэтль он вообще не соображал. Никаких проблем. Кхе, пардон. Моро только рукой махнул и снова выпил. — Рано или поздно тебя взбесит, — предупредила Льяма. — Нет, рано или поздно мне придется уйти, чтобы не стать для вас просто куклой. — Мы никогда, блин.! — Вы никогда, — кивнул он Кири. — Но и я вряд ли перестану быть балластом. К сожалению, чем дальше тем лучше видно. Вы меняетесь, я нет. — Моро, ты чего? — Дембельский аккорд, — напомнил эльф. — Ваши слова. Вы перестаёте спасать моих сородичей. Я теряю единственное свое дело, в котором есть смысл и польза. Высади меня после Гортхаура, капитан. Лучше всего к бывшим твоим. — Моро, блин! Нашел время. Спасибо, нах! Трое растерянно переглянулись. Моро невозмутимо разлил следующую бутылку по рюмкам. Со стороны каюты донёсся тяжёлый удар в стену. Или в дверь. — Время подходящее, — сказал Моро невесело. — Пока я для вас ещё живой. У Кири выползли из-под губ острые клыки, помедлили и спрятались. — Что, блядь, произошло без нас? — Ничего внезапного. Программирование я изучаю не со вчера. — Это для нас ничего не меняет! — Во-первых, меняет для меня. Во-вторых, меняет для вас ещё как, только вы не заметили ещё. В-третьих… Я не хочу вечно быть под чужой защитой. Вечным ребенком быть не сильно лучше, чем куклой, знаешь ли. Прихватив со стола первую попавшуюся бутылку и пустой стакан, Моро вышел. Со стороны каюты донёсся ещё один удар. Хмурая Кири отвлеклась от водки и привычно кинула Моро защиту — вдруг он сразу поговорить попрется… В драку украденные эльфы лезли часто. — Ну что, лорды, сэры и пэры, вернёмся к карте сокровища? Кири развернула перед всеми снятые с принцессы параметры. Льяма смотрела скорее как на новые ворота, но вычисления маршрута и не ее забота была. — А это инфо заказа… — Откуда дровишки? — Люди любят бухать и хвастаться. Особенно в хорошей компании. А потом их воспоминания расползаются как тараканы. — Избегайте пьянства вы как западни… — Льяма выпила ещё. — Ждёт нас путь неблизкий, нах. А вот для сравнения проценты отклонения нашей принцессы от оригинала. Все посчитали за нас, люблю канонистов. Вот этот вектор, вот этот сектор. Джей подобрался. — Это же зона Файрволла уже… — Почти! — подняла палец Кири. — Есть нюанс, как говорится. И теперь вопрос только в серфинге. Льяма собралась на стуле, подперла лапками подбородок, уши ее обвисли. — Мне бы ещё хоть потренироваться годик, перед таким экстримом, — сказала она жалобно. — Льямушка. Лапушка. Вот руку на печень положа, ты через год полезла бы за нашей темной принцессой? — Кирина голова вместо волос резко покрылась перьями цвета вороненой стали. — Не знаю. — И я не знаю. А значит, этого года у нас нет. Вдобавок, я таскать с собой принцессу год не хочу вот ащще. — Тебе и не дадут, — подсказал Джей. — Избавиться надо поскорее. — Сам знаю! — Смогу, я думаю. — Решила Льяма, по такому случаю перелиняв обратно в человека и оставив только уши и пушистую шапку шерсти на голове. — Но вы мне нужны целиком, с правом выкрутить вашу силу до капли, как тряпку. Иначе не потянем. Только корабль и я. — Щит Моро оставим. — Ок, без одной капельки. Но только без этой. — И думай о том, как ты будешь крута после Штормового пояса, — польстила ей Кири. — И таки шо мне делать с этой крутизной, если даже не похвастаться в кантине без очереди на битьё морды мне же? — Замутить новый проект! — Какой? — дружно спросили два голоса. — Слушайте сюда… * — Я захожу, — сказал Моро двери слегка пьяным голосом. — Не убивай хоть минут десять. Вряд ли Гортхаур знал, что такое минуты, из какого бы мира не был. Вот и пусть думает. Когда дверь отъехала, в Моро ударило Силой, отбросило в сторону, едва не размазав о стену. Потом раздался новый удар — и рычание. Смотреть было не нужно, Моро и так знал, что произошло. Для Гортхаура двери не существовало, и он только что со всего размаху грянулся о пустой с виду дверной проем. Бутылка к счастью уцелела. Обычно то, что держат в руках, щит засчитывает как важное и бережет тоже. Он встал, опираясь о стену. Потом его попытались размазать снова. Честно говоря, в настоящих подземельях было страшнее. — Выпей, сударь Гортхаур, — предложил он, протягивая бутылку перцовки немного наугад, так как в глазах после удара ещё плавали круги. Тишина. Моро помотал головой и, наконец, разглядел, с кем говорит. Не очень он был похож, надо сказать. «Их» Гортхаур был черноволос и глаза его выглядели как две черные дыры в черепе. А этот весь наполнен цветом и светом, глаза аж золотые, хотя лицо весьма похоже. Интересно, цвет у их собственного потерялся, или этот сам себя расцветил? Через мгновение бутылка была в руках «темной принцессы», и ее изучили с любопытством и омерзением. — Хм, ещё жив… — процедил тот. Затем Моро опять полетел в стену. Невесело подумал, что со стороны смотрится как безумное представление или как «кино», где герой героем стены ломает. Все ненастоящее. И ведь действительно в чём-то ненастоящее. Он не стал подниматься, только сел на полу, стараясь смотреть… хотя бы не слишком заинтересованно. Гортхаур брезгливо и настороженно потыкал его носком сапога. — Говори, — бросил он. — Перцовка, — пояснил Моро. — Настойка жгучего перца на пшеничной перегонке, разведенной в половину крепости. — Раб или слуга? — Я пьяница-собеседник. В трезвом виде все это трудно бывает пережить. Несколько мгновений Гортхаур очень явно размышлял, не побить ли его ногами, лицо темного майя исказилось… Потом он рукой оторвал горлышко бутылки, понюхал и плеснул в чудом уцелевший в этом буйстве стакан. — Говори, — повторил он, верхняя губа дрогнула, показав волчьи клыки. Отпил. Выпил стакан в три глотка. — Если нас не размажет шторм и не догонят, ты вернёшься домой. Никакого отклика. Гортхаур медленно — слишком медленно даже — наливал стакан заново. — Если размажет, то беспокоится будет не о чем. Если догонят, то если повезёт, уничтожат всех, если не повезёт, всех кроме тебя. Второй стакан Гортхаур вылил в глотку винтом. Моро невольно задумался, где темный майя научился так пить. Его-то выучили здесь, перегонку при нем нолдор освоить не успели, некогда. — Вас, — хмыкнул Гортхаур без вопроса в голосе. — Три здешних сумасброда, которые ещё считают, что нужно спасать таких, как я или ты, и отвозить туда, откуда украли. И я, который может с такими, как я, выпить и поговорить. — И ты, бессильное ничтожество. Слегка похожее на одного из сыновей Феанаро. — Слегка похож, — согласился Моро. Один раз троица уже чинила того, кого выбросила Сэтль. Его даже не пришлось воровать, Льяма выкупила из Загона за мелочь. Кири назвала это потом «реабилитация монтировкой и железобетонными подпорками», на которую они, слабые и малоопытные, честно потратили прорву времени, и то, что получилось, все равно уже не было похоже на себя прежнего. Тот даже домой возвращаться отказался, его высадили в первой попавшейся версии Арды, где ещё только начинались Годы Солнца и не слишком отличались уши эльдар. Но Гортхаур пробыл «в гостях» недолго. Мог пройти от одного до трёх циклов повторов, смотря какой длины историю хотелось видеть Сэтль. Он точно не сломался — хоть в этом можно быть уверенным, когда речь идёт о Тху. Но ручаться за то, что он хорошо соображает, нельзя. Осознавать себя любопытным наблюдателем было не особо приятно даже Моро, даже с воспоминанием о двух десятках лет ангбандских рудников. И все же теоретически даже любопытный собеседник здесь лучше, чем никакой. — Спрашивай. Я отвечу. Гортхаур отставил стакан и деловито ухватил его за горло. Стиснул. Оскалился. Было немного страшно, и в то же время это словно не с Моро происходило. — Почему ты ещё жив? — спросил он с очень деловитым интересом. — На мне их защита. — Чем ты за нее заплатил? Телом? Искусством? Службой? Унижением? — Мой мир рухнул, — говорить было неудобно, но не больно. Моро чувствовал, как когти пытаются впиться в его горло и вязнут в невидимом панцире. Он был надёжно защищён. Всегда здесь — чужими силами. Всегда. — Рухнул и снаружи, в действительности. Не в видениях. И внутри меня. — Это не плата! — Это причина. Отпусти, и я расскажу больше. Гортхаур разжал руку… Не сразу и с трудом. — В нашей Арде когда Второй и Третий дома нолдор перешли через льды и пришли в Митрим, мы узнали, что погибли двое детей Нолофинвэ. Аракано и Финдекано. Начались стычки между эльдар. — Хм. — Майтимо оставался в плену, Макалаурэ рассылал разведчиков, ища способы освободить его. И тут бесследно исчезли Амбаруссар. В тех местах видели чужаков странного вида. И больше никаких следов. — Так. — И тогда, придя в ярость, Макалаурэ собрал всех, кого смог, и повел на Ангбанд. Освобождать Майтимо. Ему это удалось. Но почти все его воины погибли или попали в плен, спаслись лишь старшие с небольшим отрядом. ...Даже здесь Моро не стал говорить, что спасением Майтимо все равно был обязан не им, а Финдарато. Что средние братья могли остаться живы, потому что, пока верные Феанариони бились о стены и ворота, теряя жизни, Финдарато уже шел по скалам. Но Тху ни к чему знать лишнего. — Старшие Феанарионы были живы, но почти обезумели. Один от страдания, и второй — от цены его свободы. Вражда Домов исчезла, потому что от Первого дома осталась горсть раненых и два отчаявшихся. На лице Тху промелькнуло удовлетворение. Он явно плохо владел собой. — Прошло больше двадцати лет, войска Ангбанда осадили Хитлум, ставший крепостью нолдор. И в этот момент снова появились чужаки. Трое других чужаков, которые вернули Амбаруссар. Они обладали невероятной силой. Они уничтожили войско Ангбанда, нескольких балрогов, и выпустили всех пленных из рудников. — И тебя, — усмехнулся Гортхаур. — И меня. Я был любопытен. Я пришел к ним с вопросами, так как боялся их меньше, чем темных. Их ответы уничтожили все мои знания о мире. Арда виделась центром мира, а стала задворками вселенной, одним из множества похожих миров, между которыми бродят полубезумные Скитальцы, и любой из них превосходит в силе Валар. — Ты захотел примазаться к этой силе. — Я захотел знать, как устроена жизнь на самом деле. И потребовал взять меня с собой. Они радостно согласились Однажды я пожалел об этом сильнее, чем об Альквалондэ. Остаток перцовки Тху вылил в глотку прямо из бутылки. — Так ты раб или наложник? — оскалился он. — Я пока ещё друг, беспомощный и нуждающийся в защите, как ребенок. Потому что таким, как мы, не достичь их сил никогда и никаким путем. — И зачем тебя держать такого? — Пока они спасали нам подобных, украденных из дома, я был полезен. Но скоро они перестанут. — Будешь умолять вернуть тебя домой? — Нет. Легче жить среди чужих. — Что они задумали, подсылая ко мне раба с такими россказнями? Что ж, от Тху ждать доверия было наивно. Впрочем, объяснять Моро считал нужным без оглядки на такие мелочи. — Не хочешь, не верь. И тут корабль взвыл металлом и затрясся. Моро уже привычно откатился в угол и заклинился там. Кири опять забыла об амортизаторах или мягких креслах. Увлеклась. Гортхаур в точности повторил его движения и оказался в углу напротив. — Мы входим в шторм, — Моро привык объяснять спасаемым все наперед. Большинству бывало слишком плохо, чтобы вопросы задавать, а объяснения успокаивают. — От твоего мира нас отделяет пояс штормов, и его будут пытаться пройти, словно бы скользя по волнам и пользуясь их силой вместо того, чтобы противостоять. А я могу только ждать. Замигал свет. «Оса» вела себя сейчас как материальный корабль, которому не хватает энергии — отключала все, кроме базовых систем. Льяма забирала все, кроме нужного для выживания пассажиров. Силу Кири и Джея, а с нею свет, тепло, иллюзию тяжести… Забирала, чтобы швырнуть хрупкий кокон материи между вихрями и скользить с одного на другой. Может, стоило уйти в рубку, чтобы увидеть это в последний раз? В темноте глаза Гортхаура засветились двумя лавовыми расщелинами. А потом он снова прыгнул, потому что ждать просто так Тху не собирался. И в этот раз барьера не было. Льяма убирала все лишнее. Вообще все. С невнятным ругательством Моро рванулся следом, отталкиваясь от стен. * — Я себя каждый раз голой чувствую без силы, блин… Джей дотянулся и погладил Кири по обтянутой комбезом заднице, но она только пнула его в ответ из своего кресла. — Водка осталась? — Только полбутылки. — Была же ещё одна. — Так хрен увидим, пока идём. — Ну давай отвлечемся, что ли, стрёмно же. — Закрой глаза и думай о прекрасной серферной капсуле, — посоветовала Кири. — И как круто будет каждому серфить самому. Зависть-зависть. — Мы даже прототип будем строить ещё долго. — Если они выложат в продажу технологии волнового рассекателя, будет быстрее. — Так денег нет. — Придумаем что-нибудь, — отмахнулась Кира. — Или сопрем. — А если у нас потом сопрут результаты? То-то будешь орать. — Ну, буду орать, а что делать… Корабль заскользил боком, стены завыли вновь от напряжения, и тут фигура с золотыми глазами прыгнула на них из темноты. — Мы тебя домой вернуть пытаемся, псих, — сказала сдавленно Кири, хватаясь за живот. Джей жалобно булькнул и схватился сразу за горло. — Идиот! — прошипела Кири, удерживая то, что выскальзывало из живота наружу. Кровью запахло очень сильно. Ей показалось, что по сторонам мелькают, словно в игре, символы жизненных показателей, стремительно обнуляясь. Джей только скулил и булькал, дёргая ногами. — Блядь… Моро влетел в кают-компанию с опозданием на несколько секунд, зато метко. Удар, который оторвал бы Кири башку, пришелся уже ему в живот. — Уебок… — прошипела она, придавленная на мгновение, потом инерция отбросила невредимого Моро прочь. Джей булькнул ещё раз и затих. — А ну, сука, стоять, чертова кукла! И Кири выхватила клок своей воли из рук Льямы на мостике и кинулась собирать Джея обратно. Голыми руками. Обоих не-скитальцев приплюснуло тяжестью к полу, едва не раскатав в блин, а Кира плюхнулась на колени в лужу крови. Он был ещё здесь. В общем, правильно говорили, что скитальцев убивать трудно. Просто она со скитальцами никогда не проверяла, избегая, отбалтываясь и вовремя съебывая. Джей лежал на полу пустой оболочкой — и Джей парил внутри ее воли, составившей корабль, светясь и вздрагивая. Главное, отсюда никуда в шторм деваться не успел! Она собрала тело, как конструктор, как программу компилировала, и засунула его обратно. Чертова кукла, вот выбрала момент! Джей вздохнул, поднял голову и криво улыбнулся. Тут Кири поняла что повторяет сквозь зубы несколько матерных слов циклом. Осеклась. Повернулась к Гортхауру, распластанному по полу и все равно скалящемуся в усмешке… И корабль не удержал равновесия и соскользнул в вихрь. Льяма заорала с мостика… Кири сбросила непрозрачку с обшивки, чтобы не тратить время и увидеть все. Воронку шторма, в которую их швырнуло. Потоки, вьющиеся щупальцами и устремляющиеся следом за ними… В прозрачном корабле это видели все. "Оса" падала в радужную бездну вихря. — Лови! — Я не могу! — верещала Льяма, линяя на глазах в белое, как привидение. — Лови его, мать твою! Быстро, быстро, быстро, сука! Я держу корабль, лови поток, блядь! Хрясь — корабль рикошетит от скоростного потока, набирая скорость. Хрусь — корабль трещит, и Кира выбрасывает из головы личную оболочку, держа только корабль, гребаную принцессу и Льяму. Вращаясь, они падают в штормовую воронку, среди извивающихся потоков, и Льяма верещит, но пусть, главное — падать не просто так… …А прилипая к поверхности потока, сливаясь с ней, погружаясь, набирая скорость… — Давай, давай! — орет Кири, подставляя хребет, и серфер, наконец, встаёт на ней и ловит поток всей собой и всей Кири-кораблем. Чтобы, набирая скорость, помчаться через воронку, как через трубу. … Когда все заканчивается и корабль вышвыривает во внутренний пояс, Кири снова матерится долго и со вкусом, потому что кишки ее тела растянулись на половину кают-компании, и это сука ужасно больно. Джей пытается блевать, но ему нечем, кроме водки. «Принцессу» отлепляют от пола и запихивают обратно в каюту, выдав с собой ещё бутылку. Моро смотрит совершенно затуманенными, восторженными от полета глазами и молчит. И затем входит с мостика Льяма, совершенно пьяная без капли спиртного, вся в завитках тончайшей шерсти от счастья, скользит на крови, которую нет сил убрать, и шмякается в нее задом и сияющими теми завитками. И они ржут как лошади все четверо и не могут остановиться. А потом их накрывает Присутствие и тень чужой силы. * Тху сидел в той же позе, в которой остался, когда его запихали в каюту, как котенка за шкирку. Вообще и времени прошло не больше получаса. — Нас догоняют, — сказал ему Моро, шлепая карту на стол и сам удивляясь тому, что делает. — Один из четырех миров в пределах видимости должен быть твоим. Вот карта. Вот выход. — Он ткнул в условное окно, и то вполне безусловно открылось. Там светились рассветными красками сферы отраженных миров. — Вали отсюда. Нас раскатают в блин. У тебя будет немного времени. Больше говорить не о чем. Дверь он тоже бросил открытой. Поднялся на верхнюю палубу. Черно-красный корабль уже нависал над неподвижной «Осой», и трое на верхней палубе выглядели рядом с этой громадиной как три школьника на параде военной техники. У Кири топорщится и дыбится перьями все, что можно — голова, одежда, даже руки. Льяма с перепугу стала кругленькой и словно нарисованной. Джей ковырял кроссовком палубу, как студент, которого сейчас выкинут из вуза за провал экзамена. — А ты чего? — бросила Кири раздражённо. Моро показал ей фак и встал рядом. Потом прямо перед ними на палубе сконцентрировался очень высокий мужик в длинной одежде и мрачно сказал: — Я, между прочим, передавал уже, что буду жрать сырыми идиотов, которые полезут в мой огород. Грабители-недоучки! — От грабителя слышу! — пискнула Льяма. — Показывайте добычу, идиоты. — Да, мы идиоты! — Заорала Кира, выступая вперёд. — Обойдешься без живых игрушек, извращенец! Сэтль нажаловалась уже, куколку отобрали, блядь? Мы пальцем твоего ангелочка не тронули! Мужик сделал неспешный фейспалм. Словно этого было мало, из люка медленно поднялся Тху. С пустой бутылкой. — А ты какого Моргота припёрся? К Сэтль обратно торопишься? — Издевательски спросил Моро, чье терпение на благородном жесте иссякло. — Ты обещал, что вас будут убивать. Хочу посмотреть, — пьяно оскалился Гортхаур. Обвел глазами палубу. — И где?.. Его взгляд упал на мужика в черно-красном, Гортхаура подбросило, как кошку, которой показали медведя. Он ощерился, подобрался — и атаковал. — Бля… — Сказал вежливый Джей. Смеялся мужик со вкусом и долго. Тху так и стоял оскаленным, не решаясь ни бежать, ни нападать снова. — Не поняла, — сказала Льяма жалобно, — ты нас убивать-то будешь? Мужика просто пополам сложило от смеха. — Аболиционисты, что ли? — спросил мужик наконец, когда идиотами себя почувствовали уже все, включая даже Тху. — Ну, — буркнула Кири. — И новенькие. — Ну?.. — Мда. Кажется, я забыл представиться. Я новый хозяин этого огорода. — В смысле?.. — В смысле, всего, — тот демонстративно обвел руками все перед собой. Стену Файрволла, выступающие из нее сферы ближайших отражений, и только что не штормовой пояс. — Ой, бля… — снова сказал вежливый ботаник Джей. — Такие мелкие, а уже аболиционисты, — новый хозяин явно развлекался. — Мелкие не мелкие, а через штормы ходим, — сказала Льяма обиженно и уже чуть кокетливо. — Тогда, может, вернёшь вот его домой? Чтоб мы перлись сюда не зря? — предложила Кири осторожно. Джей смотрел с выражением студента, которому предложили отработать продолбанный экзамен. Опыт подсказывал всем троим, что жопорез если не отменился, то отложился. Имя нового хозяина Арды Моро так и не слышал, как его именовать даже мысленно, не знал. Если он выглядел как при жизни, то походил на людей с эльфийской кровью из тех, других отражений Арды… — Пожалуй. — «Новый» вяло махнул рукой. Тху спеленало в прозрачный кокон, он успел что-то заорать, грянуться в него изнутри — и снова погрузился в сон, продолжая скалиться. — И что мне с вами делать, обормоты? — подумал мужик вслух. — Да, а зачем вам в команде человек без предельной воли? — Ну, если вас не заинтересует проект штормовой серферной капсулы… — нахально начала Кири. — Нет. — То, может, нас все-таки отпустить? — предложила она, сделав невинное лицо. — Мы, вон, доброе дело сделали, спасли прекрасную принцессу… Темную, двадцать семь сотых процента отклонения от оригинала. С реабилитацией вышло так себе, но это потому что времени мало было. Моро у нас знатный алкоголик-реабилитатор, кстати. В Файрволл толком не лезли… — А почему человек-то? — ляпнул Джей. — Эльф он. Сам попросился на борт ещё давно. Если что, высадите его куда-нибудь не в Арде, плиз… — Кретины, — мужик снова закрыл лицо руками, обоими на сей раз. — Слепые тетери! Тоже мне, великие серферы! Я уже думал, вы полезны можете быть, но вы же свою задницу в темноте не найдете! — А что я такого сказал-то?! — Джей аж цветными пятнами пошел. Человек в черно-красном подошёл вплотную, просканировал Моро взглядом, того аж холодом продернуло. — Феанарион? Из средних? — Нуменорец? Из поздних? — огрызнулся в ответ Моро, насмотревшийся однажды породистых нуменорцев в разных видах и мордах. Тогда в очередную окраинную Арду они возвращали неприлично ушастого Келебримбора, при возвращении нашли разгромленный людьми Линдон и большую нуменорско-эльфийскую войну, Тху на радость. Внук Феанора рвал на себе волосы, Кири азартно снимала хронику, а Моро тогда впервые ушел в долгий запой с большеухими родичами и даже не помнил, как вернулся на корабль. Нуменорец ухмыльнулся. — Нет, команду, ухитрившуюся сделать из эльфа человека и даже не заметить, я так просто не отпущу. Король я или король, в конце концов? — Ой, бля… — Ой, мама… — Нихрена себе… — Где я ещё таких редких придурков найду? — подытожил мужик. — От при...мффф!!! Льяма заткнула Кири рот лапкой и спросила, няшно похлопав ламьими глазками: — А хотите-то вы от нас что, гражданин король? — Хочу? Хочу я службу королевских егерей, наверное, — сказал тот невозмутимо. — С браконьерами бороться. Не знаю, правда, стоит ли начинать ее с таких обормотов… Сорок восемь часов на размышление. Через сорок восемь часов жду вот по этим координатам. Не доберётесь — считайте, собеседование провалили, хехе. Откажетесь пробовать — про ваши подвиги напишут на каждом сетевом заборе. По отдельности вы мне неинтересны, только командой. И последнее. У человека, вообще-то, нешуточная депрессия, сделайте что-нибудь, обормоты. Исчез он без спецэффектов вовсе. И красно-черный корабль отвалил тихо, развернулся и уплыл в сторону Файрволла. Кокон со спящим Гортхауром уплыл следом. Хоть здесь можно было успокоиться. — Давно нас так со вкусом в лужу не сажали. — Кири стояла красная как свекла, а все перья у нее перекрасились в медь. — Душевный человек. А мог и бритвочкой полоснуть, — Льяма после любой лужи метафорической встряхивалась и прыгала дальше. — Моро, ты это… — Джей ещё сильнее пошел заливаться разными цветами, от бурого до малинового. Без метафор. — Правда, извини, что не заметили… — Не заметили что именно? — фыркнул Моро. — Депрессию! — А что с ней делают? — Разберемся, почитаем… Махнув рукой, Кири с видимым усилием материализовала ещё бутылку выпивки. Руки ее подрагивали. — Виски «Семь мечей», — прочла с отвращением. — Короче, есть предложение. Сперва бухнуть. Потом поспать. Потом на собеседование. Потом про депрессию. — Я так подозреваю, причисление к людям — кстати, не понял, по какой причине — для меня сейчас ничего не изменит. Разве что, — цинично поправился Моро, — в плохом случае продадут на Каменном рынке вместо Пальмового. — Давайте подумаем завтра… Башка не работает ваще. Правда, — Джей скривился. В кают-компании, куда все спустились молча, Кири разлила бухло, понюхала, материализовала льда в стаканы — и задумчиво сказала: — Ну что, граждане алкоголики, воры, тунеядцы… Дембельский аккорд с Эребором нам определенно удался! Моро опрокинул первый стакан — и всё-таки запросил у искина, что же такое эта депрессия.