Нужные слова

Вэй Ин вышел на берег реки в предрассветном тумане. Ночная охота оказалась утомительной — на этот раз он боролся совсем не с лютыми мертвецами, и флейте твари подчинялись неохотно. Ночью шёл дождь, Вэй Ин промок, а полы чёрных одежд испачкала грязь, и потому он сбросил верхнее ханьфу, намереваясь выкупаться, а заодно и выстирать его, чтобы позже отправиться в Цайи в приличном виде. Он пытался не задумываться о том, что делает так близко от Облачных Глубин, убеждал себя, что дорога ведёт его совсем в другое место, что сердце не замирает от тоски… Прошёл год с того момента, как Лань Чжань отпустил его, не сказав заветного: «Вернись со мной в Гусу». Вэй Ин покачал головой и окунул ладони в воду. Тщательно умылся, будто пытался смыть не усталость и пот, а мысли о Втором Нефрите. Конечно, ничего не получилось, как не получалось никогда. Раздражённый на себя, Вэй Ин разделся полностью и вошёл в холодный поток. За время странствий он привык к такому омовению, и пусть тело его было намного слабее, чем прежде, он никогда не подхватывал простуду и даже как будто разучился чувствовать холод. «Только твой холод, Лань Чжань, я чувствую слишком ярко», — напомнил себе Вэй Ин и нырнул. Он плыл под водой — вокруг сновали любопытные рыбы, колыхались водоросли, и тягостные мысли, и усталость уносились с потоком воды. Он вынырнул ближе к берегу, здесь вода доходила ему до ключиц. Тёмные волосы прилипли к шее. Вэй Ин прикрыл глаза, наслаждаясь водой, что теперь совсем не казалась холодной. Где-то всходило солнце, туман постепенно рассеивался, уходил, цепляясь из последних сил за острые лезвия осоки. Вэй Ин снова умылся и повернулся, чтобы вернуться и заняться наконец-то ханьфу. И замер, застигнутый врасплох. У сброшенной на камнях одежды стоял заклинатель в белом. Стоял и не сводил с него глаз. «Лань Чжань, что ты здесь делаешь?» — удивился Вэй Ин, а сердце заколотилось слишком быстро. Он сглотнул, но всё же взял себя в руки и медленно двинулся к берегу. Тело его за этот год стало крепче и жилистей, ему нечего было стесняться. И раз уж на то пошло, это Лань Чжань должен был отвернуться, чтобы соблюдать правила, которыми руководствовался всю жизнь. Но Лань Чжань не отводил взгляда, не опускал глаз. Он смотрел на него, смотрел пристально, будто пытался прочесть в нём что-то. «Должно быть, твои книги чувствуют себя столь же безнадёжно раздетыми под таким внимательным взглядом», — мысленно проворчал Вэй Ин. Он не сбавлял шаг, но изнутри поднималось смущение, вырывалось мурашками, а после — и лёгким румянцем. Он ступил на камни и позволил ветру, поднявшемуся внезапно, сушить капли. — Вэй Ин, — словно только что вспомнил его имя Лань Чжань. — Лань Чжань, — вернул Вэй Ин и нехотя потянулся к штанам. — Откуда ты здесь? Слышал, тебе предлагали стать Верховным заклинателем… — Я отказался, — удивил его Лань Чжань. — Вот как? — Вэй Ин чуть нахмурился. — Давно? — Месяц назад, — Лань Чжань всё ещё пристально смотрел на него. Вэй Ин набросил нижнюю рубашку и вопросительно взглянул на него. — Почему? — Не хочу, — как будто для него было естественным — отказаться от подобного только потому, что он не хочет. — А как же долг? К тому же в Гусу наверняка найдётся десяток правил, которые не позволили тебе просто… — Вэй Ин недоумевающе замолчал. — Не имеет значения. «Титул Верховного заклинателя не имеет значения? — Вэй Ин всмотрелся пристальней, теперь его черёд был выискивать в Лань Чжане что-то сокрытое. — Он заболел?» — И что же ты делаешь здесь? — наконец нашёл ещё один вопрос Вэй Ин. Лань Чжань посмотрел в сторону. В его лице ничего не изменилось, во всём его облике всё было как прежде, и Вэй Ин ощущал свои одиночество, тоску, желание быть рядом ещё острее, хотя, казалось бы, за этот год должен был привыкнуть. Со вздохом он поднял верхнее ханьфу. — Как у тебя получается, Лань Чжань, никогда не пачкать белое? — заворчал он, надеясь в словах спрятать все свои чувства. — Вэй Ин… Лань Чжань всегда был стремительным, но прежде Вэй Ину удавалось отразить его нападения. Теперь же он не успел. Лань Чжань перехватил его запястье, прямо как на горе Дафань, тёмная ткань вырвалась из пальцев, и ветер потащил её по камням, пока не макнул в воду. — Что ты натворил, Лань Чжань… — возмутился Вэй Ин, но не успел договорить. Нежные губы коснулись его губ, и поднявшиеся вихрем эмоции впервые лишили его дара речи. Он несмело ответил на неловкий поцелуй, закрывая глаза, чтобы продлить несуществующее мгновение как можно дольше. Конечно, несуществующее! Ему привиделся этот Лань Чжань, собрался из тумана, как насмешка над чувствами. Лань Чжань не отказался бы от долга, не бродил бы берегами туманных рек, не обнимал бы его, не целовал бы так, словно… Когда Вэй Ин открыл глаза, Лань Чжань всё ещё удерживал его, прижимая к себе. Его лицо было так близко, в глазах янтарь радужки почти полностью скрывал тёмный зрачок. — Ты мне снишься? — спросил Вэй Ин, и каждое слово безнадёжно портило тишину между ними. — Нет, — отозвался Лань Чжань, но не отпустил. Удивлённый донельзя, Вэй Ин наконец решился обнять в ответ, ощутить сквозь белую ткань живое тепло. — Откуда ты здесь? — повторил вопрос Вэй Ин, и на этот раз Лань Чжань ответил: — Искал тебя. — Искал меня? — Вэй Ин вспомнил, как скитался последний месяц, как сердце упрямо вело его сюда, всё ближе, ближе к горным склонам, где облака нашли свой приют. — Нашёл и не отпущу, — добавил тоном, не терпящим возражений, Лань Чжань. «Не отпустишь?» — Вэй Ин опять закрыл глаза. От этих слов внутри разлилось тепло, превратилось в нестерпимый жар. Было так жарко и больно одновременно, что под ресницами скопились слёзы. Вэй Ин сдерживался изо всех сил, но одна всё же расчертила скулу, убегая вниз. Она не успела сорваться с подбородка — Лань Чжань поймал её губами. «Нам нужно объясниться, я должен… — лихорадочно метались его мысли. — Лань Чжань, почему сейчас…» — Я терял тебя дважды, — сказал Лань Чжань, и Вэй Ин испугался, что его мысли отчётливо читались по лицу. — И не собираюсь терять ещё раз. — Дважды? — притворно улыбнулся Вэй Ин. У него заломило виски, мир стал ненадёжным, только ладони Лань Чжаня держали по-прежнему крепко. — Разве, Лань Чжань?.. — В первый раз на три месяца, второй — на шестнадцать лет и… этот год, — припечатал Лань Чжань. — Не отпущу больше. — И что же, пойдёшь тогда со мной бродить по пустым дорогам и раскапывать кладбища? — засмеялся Вэй Ин, но мир не вернулся, накатила слабость, и он мог верить только Лань Чжаню. — Хочешь — пойду, — серьёзно согласился Лань Чжань. Вэй Ин вцепился в его плечи, спрятал лицо в изгиб шеи. — Лань Чжань, — выдохнул он. — Отчего ты не позвал меня вернуться в Гусу?.. — Я… — Вэй Ин чувствовал, как сильно, как часто бьётся жилка на его шее, выдавая волнение, хоть лицо его оставалось совершенно спокойно. «Сколько раз я обманывался, видя твои черты?» — поразился он. И тут Лань Чжань наконец договорил: — Думал, что не вправе требовать от тебя такого. — Ты можешь требовать от меня чего угодно, — почти зло сказал Вэй Ин, вжимаясь в него ещё сильнее. — Чего угодно, слышишь? Ответом было удивлённое молчание. Вэй Ин поднял голову, жадно впился в губы Лань Чжаня, почти прикусывая, словно наказывая, но затем коснулся языком, получил ответ и испуганно отпрянул. — Зачем ты искал меня? — потребовал он объяснения. Ему не хватало слов. Слова прежде помогали удерживать реальность, слова были друзьями, которые усыпляли бдительность противника, давали передышку, избавляли от избытка боли, слова… — Зачем, зачем, Лань Чжань? — Люблю тебя, — одна фраза внезапно сделала разлетающийся мир цельным. Вэй Ин видел, как беспечно течёт река, как сияет озарённое утренним солнцем небо, как росинки сверкают в густой траве, как колышется под ветром осока, удержавшая его чёрное ханьфу. Он видел Лань Чжаня, спокойного, совершенного… Только что открывшего ему своё сердце. — Любил эти… семнадцать лет? — уточнил Вэй Ин, хотя это было незачем. — Мгм, — ответил Лань Чжань, и кончики ушей у него едва заметно порозовели. — И те три месяца? И после? — Вэй Ин задохнулся от осознания. — С той ночи, когда… — Лань Чжань смотрел только на него, — когда ты пришёл в Облачные Глубины с двумя бутылями «Улыбки Императора». Вэй Ин засмеялся, выпуская тоску, отчаяние и горечь. Засмеялся, запрокинув голову, но спохватился, снова обнял сильнее, прижался, поцеловал в шею. — А я думал — ты ненавидишь меня, — сбивчиво заговорил он. — И когда ты не позвал меня остаться, решил, что ненависть никуда не делась за эти шестнадцать лет… — Вэй Ин… Вэй Ин знал, что нужно ответить, нужно наконец вытолкнуть из себя слова, которые он столько раз хотел произнести, нужно… Но не получалось. Не хватало воздуха, не хватало сил. Наконец он собрался и очень тихо и очень серьёзно сказал: — Всю первую жизнь любил тебя. И вторую — люблю тебя. Забери меня, куда хочешь, только не… Его голос сорвался. Они смотрели друг на друга. Лань Чжань едва заметно улыбнулся — такого Вэй Ин никогда не видел прежде. — Вернёмся в Гусу, — предложил он, но продолжил: — Чтобы поклониться предкам и… — И в Юньмэн, — подхватил Вэй Ин. — А после… после решим. Снова поднялся ветер, но на этот раз оказалось, что это они взлетают. Лань Чжань поднял его на Бичэне прямо в разворачивающееся утро.