Спокойствие рядом с тобой

Крис жмурится до искр перед глазами, подмахивает бёдрами и стонет, пытаясь сдерживаться - хотя Дауни просил этого не делать - прикусывая фалангу указательного пальца. Он сгибает пальцы на ногах до хруста и приоткрывает глаза. Роберт сосёт ахуенно. Его мягкие губы великолепно смыкаются вокруг члена и он легко расслабляет горло, позволяя головке коснуться его стенок. Роберт всё такой же - взмокший и потный. С похотью в глазах и дыркой в сердце. Крису нравится эта похоть. Он зарывается всей пятернёй в густые мокрые волосы и сжимает их в кулаке. Кончает прямо Роберту на лицо и расслабляет руку. Дауни тянется к его губам за поцелуем и смотрит в голубые глаза слишком интимно. Роберт - это всегда слишком. Слишком хорошо. Слишком сладко. Слишком мало и горячо. Между ними - неопределенность и взрывная химия, как в кислых конфетах из детства, карамель от которых застревает липко на зубах. Также липко сейчас ощущается Дауни на Крисе. Эванс чувствует, как мужчина трётся всё ещё твёрдым пахом о его напряжённый, испачканный спермой живот, и тает. Буквально плавится под Робертом - таким податливым и слишком нежным. — Я соскучился, - словно между прочим напоминает о себе Роберт, вытаскивая голубоглазого из потока мыслей. — Я тоже, - кивает Эванс и скользит рукой по его позвонкам, кончиками пальцев щекоча кожу. Он чувствует, как это вызывает мурашки у Дауни и останавливаться не собирается. — Но ты слишком болтливый, - сжимает напряжённый член у основания и мягко разжимает, ведёт вверх, видя в полумраке, как покрывается испариной его лоб, целует в уголок губ, чувствуя солоноватый привкус пота даже в этом месте. — Бесишь, - шипит Роберт, толкаясь в его кулак. — Поцелуй уже, - застывает, смотря в голубые глаза, осознавая, как медленно, но верно, погружается в них. Точка невозврата. Крис слишком большой. Оглянуть его стоит поворота головы на триста шестьдесят, что Роберт случайно и делает. Эванс замирает, кажется, даже задерживает дыхание. Кареглазый улыбается и добавляет еле слышным шёпотом, — Пожалуйста. И у Криса словно срывает тормоза. Он дрочит ему быстро, с прищуром в глазах и хитрой улыбкой, которая теряется в очередном долгом поцелуе. У них всегда так интимно и так, шёпотом, ласково. Трахаться жёстко, резко, так, как нравится им двоим, а потом дрочить и играть нежно - то, что описывает их секс. Крис никогда бы не подумал, что доверится кому-то настолько сильно. Что будет кто-то, кому он сможет показать и рассказать про слабые места, которые если поцеловать, лизнуть, надавить, то сможет быть послушным или резким, выгнуться в пояснице или податься вперёд. И Роберт все эти места знал. Знал, что его заводит, когда на ключицах засосы, когда Дауни их легонько целует, обводит языком татуировку, когда невесомо касается губами шеи и что коленки подкашиваются, когда Роберт берёт во всю длину, а потом с причмокиванием уделяет внимание головке. Роберт открылся ему не сразу. Сначала закрытый, сдержанный, но всё это того стоило, потому что Крису нравилось в порыве страсти случайно находить его слабые места, а потом пользоваться своими знаниями, вознося Дауни на седьмое небо. Ему нравится щекотать дыханием чувствительную кожу между лопатками, зарываться рукой в его густые волосы и слышать, как он при этом судорожно глотает воздух. Роберту нравилось ощущать Криса в себе, а после мучать, долго водя указательным пальцем по входе в уретру, дразня, заставляя выгибаться. Кареглазому крышу сносило, когда тот водил пальцем вокруг его сфинктера, как сейчас, а потом маняще долго вставлял сразу два пальца, позже добавляя третий, чтобы потом не сдержаться и кончить прямо Крису на живот, сжимая трясущимися коленями его твёрдые бёдра. Роберт с закрытыми глазами находит его губы. Они сталкиваются языками в ленивом поцелуе. Крис размазывает их общую смазку по своему животу, удивляясь тому, что он любуется этому, хотя каждому второму то противно. Он вытирает пресс салфетками и ловит в объятия Роберта, рухнувшего рядом, на пропитанные потом простыни. Крис любит обниматься. Он большой, широкий и может собой закрыть от всего на свете. Роберту с ним хорошо, спокойно. Он тянется за новым поцелуем и проводит рукой по потной волосатой груди, поглаживая истерзанные его же губами и зубами соски. Эванс что-то мычит, прижимается ближе, выдыхая куда-то в шею - ещё одно чувствительное место Дауни и оставляет на коже ласковый, даже какой-то заботливый, поцелуй - запрещённый приём. Роберт млеет. Размякает в руках Эванса и решает тоже воспользоваться знаниями тела своего партнёра - скользит рукой по боку и обнимает, поглаживая по спине. Ну, давай, добей. Проносится в голове у Эванса, уже чувствуя, как волоски на шее приподнимаются от нового нашествия табуна мурашек. И Роберт добивает. Отстраняется от его лица и целует Криса в кончик носа. Тот смущённо фыркает и оглядывает коротким взглядом сбитые простыни под ними. Он морщит нос и, пяткой сбивая ткань в один комок, скидывает его с кровати - Роберт помогает ему своей ногой, пихая следом, пряча смешок где-то в зататуированных ключицах Криса, которые полностью в засосах, как и его шея. Лишь на утро они принимают душ, вместе завтракают, целуясь на кухне, обвивая друг друга объятиями в разных позах и оба мечтают, чтобы это никогда не кончалось. Но Роберт приехал в Бостон специально к Крису и его неугомонному псу, чтобы почувствовать всю любовь и ласку, чтобы быть окружённым заботой и нежностью. Ради него. Ради их совместного начала.