Вишлист

Чонгук на той стадии опьянения, когда все те шоты, что он опрокинул, и то, что он хлебнул из стаканов своих друзей, накрывают с головой. Розовые и зеленые неоновые огни клуба пляшут перед глазами, а на танцполе так тесно, что шагу ступить некуда. Толпа сокращается вокруг него в такт сегодняшним хип-хоп и поп хитам. Как вдруг в белом луче прожектора все резко замирает, как в замедленной съемке. Фрагменты незнакомых лиц и застывших в движении тел проносятся калейдоскопом. Помещение качается, и тогда он начинает продираться из пульсирующей жаром и потом гущи, оставляя позади забитую людьми черту барной стойки, он спешит в уборную. В нос ударяет застарелый запах нечистот. Однако, сгибаясь над унитазом, его выворачивает, как минимум, последними четырьмя шотами ядовито-голубого содержимого, которые он проглотил совсем недавно, Чонгуку остается лишь мечтать об антисептике для рук, не говоря уже о том, что это место плачет по дезинфекции. Бармен окрестил те шоты, как «Смерть копам», и Чонгук со своими приятелями в пьяном кураже ничего более нелепого в своей жизни не слышали. Последнее, что он ел, это отвоеванная им у Хосока половина пачки арахисового эмэндемса, пока они дожидались Чимина, озабоченного совершенством каждой волосинки на своей голове. Чонгук может лишь догадываться, как давно это было, а доставать телефон, склонившись над унитазом в его состоянии, даже он находит, глупостью высшей степени. - Ты там закончил или как? Его веки распахиваются, а голова такая тяжелая, никак не поднять. До него запоздало доходит, где он находится, тесные шмотки душат, он протирает пол в мужском туалете ночного клуба… что это за клуб? «Вишневая бомба»? «Вишневая фабрика»? «Вишневый чизкейк»? Там ведь было слово «вишня»? Блядство, есть-то как хочется. - Чувак, ты на ногах стоять можешь? Я сейчас позову кого-нибудь и вынесу эту дверь, ты там решил коньки отбросить? Чонгук матерится себе под нос и поднимается на ноги. Его все еще мутит, и он не готов на такой героизм, как переставлять ногами, его только и хватило что забраться задницей на крышку унитаза. Пьяному, как известно, море по колено: будь то караоке или танцы, флирт или вливание в себя алкоголя наперегонки, как по волшебству, ты схватываешь все налету. А вот основные двигательные способности та самая лужа, в которой он тонет по уши. Чонгук не может повернуть дверную ручку. По двери колотят с другой стороны, а Чонгук некстати вздрагивает, вперившись в образовавшуюся щель в дверном проеме. Темный, тонкий, как щепка силуэт нетерпеливо переминается с ноги на ногу по ту сторону. - Прости, мужик, дай мне минутку, - еле шевелит языком Чонгук. Он сглатывает подкатившую к горлу тошноту и с усилием встает на ноги. Чонгук наконец толкает дверь и выбирается наружу. Этот парень оглядывает его со вздернутыми в ухмылочке губами, закатывает глаза и проталкивается в кабинку. Чонгук, спотыкаясь на ровном месте, подходит к раковине и наклоняется, чтобы окинуть свое отражение мрачным взглядом. Он неуклюже трет лицо, набрав в ладони холодной воды и обсохнув, шаткой походкой возвращается на грохочущую от музыки основную площадку клуба. Ему бы не помешало глотнуть свежего воздуха. Он набредает на ступеньки. Неужели он поднимался по лестнице, когда они пришли сюда? Он не может вспомнить, да и какая разница, пока его ноги несутся вниз по ступенькам, усталое сознание тащится где-то позади, еле поспевая. Внизу еще один бар, у стойки посвободнее, чем этажом выше, но людей все равно тьма: девушки в узких коротких платьях и парни в рубашках. Поймав глазами светящееся табло «Выход» он протискивается к нему и выдыхает от облегчения, что он не запасной. Проваливаясь с попыткой открыть дверь в первый раз, он отступает и налегает на нее всем телом, металлические петли крякают, а Чонгука окатывает волной холодного воздуха, он вываливается в темную подворотню. Дверь захлопывается за ним и, он бы дернулся, услышав этот грохот, ни будь так уделан. Он делает вдох и подходит к красной кирпичной кладке, откидывается на спину и морщит нос, неподалеку стоит мусорный контейнер. Он вот-вот сползет по стенке вниз, вытянет ноги, как до его ушей доносится шарканье чьих-то подошв. Он здесь не один. Чонгук вскидывается и щурится, всматриваясь в здание напротив. Он наклоняет голову, очертания фигуры проступают из темноты. - Ты, пожалуй, нагоняешь страху, - делится с ним Чонгук, сузив глаза. - И с каких это пор, встреча в темных переулках у заведений сомнительного характера выглядит пугающей? Чонгук слышит этот голос и задыхается: низкий, бархатный баритон. Этот звук ассоциируется у Чонгука с темным, бордовым цветом. Он откидывает голову назад и давится неуверенным смешком. - Что ты вообще здесь делаешь? После того как он спрашивает, мужчина делает шаг вперед и выступает из густого мрака. Тени постепенно рассеиваются, и Чонгук видит носки его начищенных до блеска черных туфель в грязном уличном освещении. Когда он шагает в узкую полосу света, разрезающую этот закоулок, полностью у Чонгука перехватывает дыхание во второй раз за вечер. Нечасто ему попадаются такие экземпляры. Он не уверен, ходят ли они с ним по одной земле. Высокий, широкие плечи затянуты в рубашку, идеально подогнанную под его фигуру, слегка отросшая челка мягкой волной падает на лицо. Подвижное запястье бросает блики, наверное, Булгари, а глаза искрятся веселым лукавством. Он указывает на сигарету, зажатую между указательным и средним пальцами. - Курю, - бесхитростно отвечает он. Чонгук пытается сморгнуть изумленное выражение, застывшее на его лице, если бы только не отравленное алкоголем сознание, нашептывающее ему и дальше пялиться, разинув рот. - Что ж… - он старается, правда, старается, но у него ничего не выходит. Чонгук весь кривится от старания, сдавленно вздыхает и продолжает: - Это, определенно, имеет смысл. Уголок губ его подрагивает в сдерживаемой улыбке, когда он разглядывает Чонгука с нескрываемым любопытством. Черные как смоль глаза блестят в скудном свете. - Ну, а ты, определенно, само очарование, не так ли? - Чего? - Чонгук хмурится, уставившись на него — да он озорно улыбается! - Я не очаровательный. - Смотря, с какой стороны посмотреть. - В таком случае, ты смотришь с неправильной. Он раздраженно дергает бровью и пожимает плечами, смахивает пепел привычным щелчком большого пальца. - Раз тебя нельзя звать очаровашкой, кто же ты тогда? Чонгук фыркает. - Просто незнакомец, я думаю. - Ну, договорились, - отвечает он ему, улыбаясь беззаботно. Окурок сигареты падает к его ногам и сминается под кричащими «очень дорого» модными туфлями. Он ступает ближе, и Чонгук весь вжимается в стену, но тот проходит мимо него, тянет дверь в клуб на себя. - Приятно познакомиться, Просто Незнакомец. Чонгук на волоске от того, чтобы воскликнуть ему вслед «Стой!», но дверь уже с шумом захлопывается, а Чонгук звенит, как натянутая струна. Он не до конца понимает, как он умудрился все запороть, когда ему надо было всего лишь протянуть ладонь к блюдечку с голубой каемочкой. Он безрадостно плетется обратно ко входу. Сразу же находит его глазами, тот повис на барной стойке со сложенной в руках купюрой, ждет бармена. Уверенности у Чонгука не прибавилось, скорее наоборот. Все, на что хватает его фантазии это подойти прямо к нему и втиснуться между ним и каким-то парнем. Чонгук с внезапно пробудившимся интересом рассматривает потолок, стены и, в целом, делает вид, что ему жизненно важно привлечь внимание бармена, а никак не того, кто находится прямо у него под боком. Краем глаза Чонгук подмечает, его затея не проходит даром. Чонгук наконец поворачивается к нему и робко улыбается. - Мы встречались прежде? Он смеется, его плечи дрожат от смеха, наклоняется к Чонгуку. - Очень вряд ли. Абсолютные незнакомцы. - Какая досада, - с жалостью тянет Чонгук. Его расхрабрившийся фасад держится на честном слове, на алкоголе, если уж по правде. А как иначе, Чонгук никогда в жизни не осмелился бы заговорить с парнем, который выглядит так. Он, очевидно, уже не студент, и он, очевидно, обеспечен. Чонгук может и не разбирается во всех этих брендовых ярлычках, но у него есть глаза. Взять хотя бы то, как беспечно он протягивает несколько купюр бармену, намного больше, чем за два напитка и чаевые. Это заставляет задуматься: он не считает, сколько тратит. Чонгук не особо придает этому значение, он не падкий на деньги, но, стоит признаться, это волнует. Чонгуку становится интересно, какую машину он водит, в каком доме он живет, и каковы на ощупь шелковые простыни, на которых он, несомненно, спит. Бармен ставит перед ним два стакана, он берется за один, другой толкает Чонгуку. - Я не просил мне ничего покупать, - говорит Чонгук, но принимает его. - А, - понимающе соглашается он. - Думал, придерживаться нашей атмосферы недосказанности и таинственности. Чонгуку приходится закусить губу, чтобы не расхохотаться. - Спасибо, - благодарит он и поднимает стакан в беззвучном тосте прежде, чем сделать глоток. - Угощайся, - отвечает он. Его глаза задерживаются на лице Чонгука на какой-то миг, он также хлебает из своего стакана. Проглатывает и кивает Чонгуку. - Скажешь, как тебя зовут, или мне и впрямь звать тебя Незнакомцем? - Чонгук. - Чон-гук, - медленно растягивает гласные он, словно пробуя, как имя ложится на его язык. Только Чонгук хочет спросить, как зовут его, как он подается к нему ближе, врывается в его личное пространство. Вцепляется в него взглядом из-под полуопущенных век. - Чего тебе хочется больше всего на свете прямо сейчас, Чонгук? Чонгук замирает, он сбит с толку, но в диком восторге. - Чего мне хочется… прямо сейчас? Он отстраняется, дает Чонгуку глотнуть воздуха. - Больше всего на свете, - уточняет он. Чонгук обдумывает, что сказать. А ему есть, что сказать, он может соврать, а может сказать правду. Он может позволить этому незнакомцу узнать, каков он на самом деле, а может ввести в заблуждение. Чонгук останавливается на втором варианте. Он говорит единственную правду, в которой он уверен. - Я хочу потанцевать. Он выдерживает паузу, кажется, размышляя над его ответом. - С тобой, - быстро исправляется Чонгук. - Я хочу потанцевать с тобой. Мягкие губы растягиваются в улыбке, он подносит прозрачный краешек ко рту. Делает долгий медленный глоток и ставит стакан на стойку. - Тогда веди меня. Одержимый внезапной вспышкой неслыханной дерзости Чонгук берет его за руку и тянет по направлению к лестнице, ведущей на главную площадку. Басы сотрясают пол под его уверенными и тихими шагами. В одной руке он держит выпивку, прижимает стакан к груди, в другой покоится чужая, большая ладонь. Чонгук осушает свой стакан одним махом, прежде чем они добираются до последней ступеньки. Он оставляет его на первом попавшемся столе и увлекает их на заполненный танцпол. Скорее окунуться в музыку, окунуться в плотный нагретый воздух, стоящий стеной вокруг разгоряченных тел. Скорее стать ближе с этим мужчиной, идущим за ним, держащимся за его вытянутую руку. И он наконец оборачивается к нему, притягивает его к себе так близко, что они делят одно дыхание на двоих. - Ты так и не сказал мне, как тебя зовут, - Чонгуку приходится кричать, здесь слишком громко. - Будто бы ты спрашивал. - Ну, я спрашиваю сейчас, - говорит Чонгук, двигаясь в такт, он отступает от него, оставляет между ними пространство. Его новому другу придется потрудиться, чтобы его сократить. - Подозреваю, Просто Незнакомец тебя не устроит. Чонгук с трудом одергивает себя, чтобы не закатить глаза. Да он над ним смеется. - Меня зовут Тэхён. - Итак, Тэхён, - хмыкает Чонгук, - чего тебе хочется больше всего на свете прямо сейчас? - Есть кое-что, - начинает Тэхён, его голос становится ниже с каждым словом. Он подбирается к Чонгуку, пальцы ложатся на его талию. - Что мне легче показать тебе, чем рассказать, - он касается его раскрытыми ладонями, руки скользят по спине и ниже к ягодицам. Тэхён дергает его на себя. Пестрой лентой несется у Чонгука под закрытыми веками череда моментов, сжимается и распрямляется, и вот они уже танцуют, прижавшись друг к другу так тесно, а время то замедляет, то ускоряет свой ход. Ох, Чонгук так пьян, так смел в его руках, уверен в том, как ведет бедрами, обернувшись к нему спиной и мазнув руками по его груди. Тэхён напротив, касается его умело, сдержанно, но не менее жадно. Тэхён наклоняет голову так, что Чонгук практически чувствует его губы на своем ухе. - Догадываешься, о чем я говорю? - С трудом, - Чонгук примеряет непонимающий вид, откидывает затылок ему на плечо и вьется вьюном под заунывный монотонный ритм. И вот они снова стоят лицом к лицу. Тэхён лишь качает головой, взирает на него притворно оскорбленным взглядом. - Как мило. Чонгук отмахивается от него, как от назойливой мухи, крутится, ни разу не сбиваясь с такта. Проезжается задницей по его паху. Его тело плавится, льется как музыка, тает от жара их близости. Чонгук охает удивленно, когда рука Тэхёна крадется ему под рубашку. Если бы он только не был так пьян, все как в тумане, а он хочет чувствовать его касание по-настоящему. Он вновь укладывает голову Тэхёну на плечо и поворачивается, сказать ему на ухо: - Полегче на поворотах, - ворчит он. - Разве тебе не следует сначала сводить меня на ужин? Тэхён смеется низким, грудным смехом, опаляя кожу теплым дыханием. - Не знаю, не знаю, я бы съел тебя самого на ужин. У Чонгука внизу живота скручивается тугой узел. И, кажется, тот короткий, требовательный всхлип и, в самом деле, сорвался с губ Чонгука, а не прозвучал в его голове. Руки Тэхёна повсюду. Обвиваются вокруг его пояса. Тэхён ведёт раскрытой ладонью по его груди, вверх и вниз. Сползает ниже по его ягодицам, гладит бедра. А затем возвращает их на талию, обнимает и крепко прижимает Чонгука к себе. Острое возбуждение простреливает позвоночник, когда Тэхён берет мочку его уха в рот. - Ты получил то, что хотел? - Тэхён шепчет на ухо, и оно покрывается мурашками. Его голос такой глубокий, хотя Чонгук думал, что глубже уже некуда: Тэхён говорит хрипло и задушено. Каков же он тогда сорванный в стоне, сама мысль горячей волной обдает его ниже пояса. - Я передумал, - судорожно вздыхает Чонгук. - Вот как? - О том, чего я хочу больше всего, - Чонгук оборачивается к нему, опуская руку ему на пояс. Они даже не притворяются, что танцуют, просто останавливаются посреди этого множества двигающихся под музыку людей, тесно прильнув друг к дружке. Чонгук изучает его лицо тяжелым, мутным взглядом: от дрожащих длинных ресниц до опухшего, искусанного, блестящего от слюны рта. - И чего же ты хочешь теперь? - спрашивает Тэхён, не отрывая глаз от его губ, он проходится языком по своим. - Мое желание похоже на твое. Легче показать, чем рассказать. Чонгук подается к нему, он сделает это: попробует эти губы на вкус, почувствует, как они раскроются для него и вопьется в них зубами. Но Тэхён уворачивается и Чонгук тычется носом ему в шею. Чонгук слишком пьян, чтобы утонуть в обиде, слишком растерян, чтобы осознать - ему не ответили. - Давай-ка уйдем отсюда, - предлагает Тэхён, успокаивающе ведет ладонью по его спине, пальцы ползут ниже, задерживаются над самой кромкой его брюк. - Я хотел поцеловать тебя. Тэхён смеется. - Да что ты говоришь! - Тогда почему нет? Тэхён отстраняется, только чтобы коснуться его щеки ладонью. - Позволь мне увести тебя отсюда, - объясняет он, - и тогда я сам поцелую тебя. Как следует поцелую. Чонгук околдованный им с той самой секунды, как Тэхён вышел на свет в темном переулке, кивает, вкладывает свою руку в предложенную, и беспрекословно следует за ним. Час спустя никаким обещанным поцелуем не пахнет и в помине. Они сидят на террасе типичного круглосуточного ресторанчика, коих рассыпано вдоль реки. Перед Чонгуком стоит покрывшийся испариной стакан воды. Он весьма недоволен. Тэхён восседает напротив него, царственно закинув ногу на ногу. В руках у него меню, он и бровью не ведет, когда Чонгук печально вздыхает. - Что мы вообще здесь делаем? - не унимается Чонгук. Он время от времени таскает того-сего со стола, но его запал постепенно сходит на нет. Чуть раньше Тэхён безмолвно пододвинул к нему его стакан воды, и кажется, он не собирался это обсуждать. - Я ведь говорил, что я не прочь отужинать, - тянет Тэхён. Чонгук почти купился, если бы губы Тэхёна не дрогнули в предательской улыбке. Он сверкнул глазами, после чего, совладав с собой, опять погрузился в меню. - Ты ни слова не говорил о еде, - бормочет Чонгук и злорадно упивается своей водичкой. Официант принимает заказ на основные блюда. Им даже не приходится ждать: на весь ресторан занято всего два столика. Чонгук с трудом представляет желающих перекусить в час ночи итальянской кухней с таким завышенным ценником. - Расскажи мне о себе, - заговаривает с ним Тэхён, вытирая руки о тканевую салфетку и откладывая ее в сторону. Чонгук прожевывает и глотает, поднимая глаза на мужчину, сидящего напротив него. Он бы соврал, если не признал, что на какую-то секунду засомневался в своем решении пойти с ним. Чонгук правда рассчитывал на хороший перепихон, как он вообще оказался в приличном месте с этим внимательным человеком посреди ночи? Ему интересно, это типа свидание у них такое, или он подцепил истинного джентльмена. Как бы там ни было, что-то подсказывает ему, что возможность затащить его в постель до того, как Чонгуку надо будет бежать на утреннюю смену, с каждой минутой тает. - Не о чем тут говорить. Тэхён поджимает губы, склоняет голову набок и любопытствует: - Должно быть, я не оправдал твоих надежд. - Мягко сказано, - недоумевает Чонгук. - Я вроде как думал, мы поедем к тебе. А мы сидим тут и выбираем, что съесть на десерт. Серьезно, нам запакуют то, что мы не доели с собой, а? Его слова веселят Тэхёна. Он ставит локоть на стол и подпирает рукой подбородок. - А чем ты собирался заняться, если бы мы поехали ко мне? Чонгук закатывает глаза и ничего не говорит. Но Тэхён пристально смотрит и дожидается его ответа. Чонгук нервно ерзает, скользя бегающим взглядом по ресторану. - Строишь из себя недотрогу? В какие бы игры ты ни играл, меня это не очень заводит. - Вовсе нет, - говорит он. - Вообще-то мне некуда тебя отвести, я не из этого города. - А-а-а, - медленно кивает Чонгук, - Ты не остановился в гостинице? - Боюсь, что нет. Чонгук выразительно смотрит. - И что, черт побери, у тебя было на уме, когда ты все это затеял? - Ничего особенного, - Тэхён пожимает плечами, - Просто я предпочитаю разговаривать с людьми, с которыми я сплю. - Ох, ну раз ты весь такой из себя благородный, - фыркает Чонгук, - ты ведь заплатишь за это? - он указывает пальцем на свою полупустую тарелку, приподняв бровь. - Конечно. - Хорошо, - жует Чонгук, - Потому что я на мели. - Учишься в университете? Чонгук удивленно вспыхивает. - Ага. Как ты догадался? - Просто предположил, - отвечает Тэхён. - Сколько тебе лет? - Двадцать. Тэхён никак не реагирует. - Могу также предположить, своим жильем ты еще не обзавелся. - Ага. О каком жилье может идти речь, у него есть два соседа, вот чем он обзавелся. Но Тэхёну знать об этом не обязательно. Вышеупомянутые, наверное, все еще в клубе и понятия не имеют, что Чонгук кинул их в пользу случайного знакомства. - Что ж, - вздыхает Тэхён, - полагаю, нам ничего не остается. Чонгук чувствует легкий укол досады. Он стремительно трезвеет, ощущает усталость и, в общем-то, смиряется с идеей отправиться домой и лечь спать. - Да, похоже на то. Раз уж ты притащил меня сюда, будь добр, подкинь до дома. Тэхён впервые окидывает его по-настоящему удивленным взглядом. - Ты хочешь поехать домой? - М-м, - Чонгук открывает и закрывает рот в смятении. - Ты… разве не на это намекал? - Я подумывал, снять номер в гостинице. - О. Идея отправиться домой и лечь спать вдруг лопается, как мыльный пузырь. Предвкушение разливается по венам, а воображение услужливо подкидывает образы предстоящей ночи в гостинице. Чонгук сосредоточенно изучает его черты: что ему нравится, каков он в постели? Он так возбужден самим ходом вещей, или ему стоит волноваться? Дело в том, что Чонгук не из таких мальчиков. Он, может быть и убежден, что имеет теоретическое представление о том, как это бывает. Но, положа руку на сердце, он ни разу в жизни таким не занимался. Чем бы все ни обернулось, Чонгук сможет дать отпор. Да и этот Тэхён вряд ли такое выкинет: он, конечно, не тщедушный, скорее, поджарый, но одет уж слишком опрятно, стрелки на брюках. Угрозы физической расправой он не представляет. Опасения рассеиваются, Чонгук уверен, он может идти с ним. Об этом следовало думать, еще когда он в пьяном угаре покидал клуб, но предусмотрительность - это не про Чонгука. Чонгук сопровождает этот внутренний монолог внимательным взглядом. У него трещит голова, разрываясь между картинами возможных последствий секса на одну ночь и тем, как этот ухмыляющийся бесстыдник его отдерет. - Мне стоит попросить счет? - спрашивает Тэхён. - О да, тебе стоит сделать это. Тэхён, судя по всему, имеет на уме какой-то определенный отель, потому что не успевают они запрыгнуть в такси, как он говорит водителю адрес. После чего повисает странная, убаюкивающая тишина, они добираются быстро. В лобби гостиницы все становится еще хуже. Тэхён заселяется в номер, а Чонгук решает занять себя наблюдением за рыбками в огромном аквариуме. Он хочет держаться отстранено, но терпит позорное поражение и кидает на Тэхёна вороватые взгляды. Тэхён заканчивает с регистрацией, скользит картой-ключем по всей стойке и поднимая в воздух, машет ей Чонгуку. Чонгук, постучав пальцем по запястью, откровенно призывает поторопиться. Довольный гогот Тэхёна заполняет пустой холл. Он отворачивается, пожелать женщине на ресепшене спокойной ночи, сует руки в карманы и подходит к аквариуму. - Я все уладил, - сообщает он. - Ты насмотрелся на рыбок или еще постоим? - А мы разве не за этим сюда пришли? - огрызается Чонгук, улыбаясь краешком рта. Тэхён глухо хохочет и проходит мимо него, по направлению к лифту. Они не произносят ни слова, пока поднимаются на свой этаж. Чонгук перекатывается с пятки на носок эти полминуты, держась на приличном расстоянии от Тэхёна. Переступив порог номера, Тэхён щелкает включателем, проливая свет на просторную комнату с безупречной белоснежной постелью, наконец обращается к Чонгуку: - Ты никогда не занимался этим прежде, верно? - Ч-чем… сексом? - заикается Чонгук. Тэхён закусывает нижнюю губу, сдерживая улыбку. - Я говорю о сексе с человеком, которого ты знаешь меньше суток. - Почему ты спрашиваешь? Похоже на то, что я делаю это впервые? - подбирая слова, спрашивает он. Чонгук разглядывает его спину, пока Тэхён расхаживает по номеру, снимает часы, опускает их на комод. - Я не был так искушен, когда мне было двадцать лет, - отвечает Тэхён и разворачивается к нему, расстегивая верхние пуговки на своей рубашке. - Сколько тебе сейчас лет? - Чонгук не сводит глаз с его рук, а кровь начинает бежать быстрее от одного взгляда на приоткрывшееся основание его шеи и рогатку ключиц. Разочарованный вздох почти вырывается из его горла, когда пальцы Тэхёна замирают. - Скоро разменяю четвертый десяток, - говорит Тэхён и внимательно наблюдает за ним. Чонгук и сам догадывался, поэтому небрежно жмет плечами, но Тэхён опускает руки, бездействуя. Чонгук красноречиво оглядывает его незаконченную работу и спрашивает: - Помочь тебе с этим? Тэхён усмехается и слегка раскрывает руки, поощряя к действию. Чонгук не заставляет себя ждать и подходит к нему. Его руки подлетают к груди Тэхёна, оглаживают его ширь под приятной тканью, Чонгук пересчитывает большим пальцем ровный ряд пуговиц. Он терпеливо вынимает их из петель, усмиряя свой пыл, и стараясь не выдать дрожь в пальцах. Подняв на Тэхёна глаза, однако, он понимает, что для волнения нет никаких причин. Чонгук никак не отзывается и разрывает зрительный контакт. Он почти забывает о своей последней мысли, потому что пуговицы заканчиваются, а полы рубашки закономерно расходятся. В этот миг он теряет все самообладание, не спрашивая разрешения, не дожидаясь приглашения, проводит ладонью по животу Тэхёна, скользит по талии, оглаживает его бока. Тэхён очень даже не против, и его сбившееся дыхание тому прекрасное доказательство, когда Чонгук заворожен гладкостью его кожи под пальцами. - Ты не из робких, да? - спрашивает Тэхён. - Когда как, - признается Чонгук. - Я стесняюсь, если нервничаю. - Сейчас не нервничаешь? Руки Чонгука ползут по его груди выше к его плечам, забираются под ткань, позволяя ей соскользнуть по предплечьям. - Есть немного. Тэхён мягко улыбается. - По тебе так не скажешь. Раскрытая ладонь Чонгука ложится прямо посередине его груди, он слушает ровное биение сердца. - Как ты такой спокойный? - Меня трудно вывести из равновесия. Чонгук понимающее мычит и делает еще один шаг к Тэхёну, упираясь своими ступнями в его. - Так, ты из тех адреналиновых торчков или гребаный псих? - Скорее любитель острых ощущений, - просто сообщает Тэхён. - Я тебя, значит, совсем не волную? - Чонгук хмурится в притворной досаде. - Ни капельки, - Тэхён хитро улыбается, - Ты разве не видишь, я помираю со скуки? Подожди немного и засну прямо стоя. Чонгук едва не прыскает от смеха. Обнимая пальцами его шею и притягивая к себе, Чонгук и сам наклоняется к нему: оставляет между ними пространства на один вздох. Теперь, когда они наконец-то остались наедине, так близко, Чонгук слышит, как он пахнет: парфюмом или лосьоном после бритья. - Как думаешь, у меня получится заставить твое сердце биться чаще? Тэхён касается двумя пальцами его горла, а большим надавливает на подбородок, обводит резко очерченную линию челюсти. - Ты можешь попытаться, - бормочет он, склоняет голову Чонгука набок и тянется к нему, опуская веки. Чонгук внутренне готовится к его необузданности. Настраивается на стук зубов, мокрый, несдержанный поцелуй. Но губы Тэхёна, такие мягкие и теплые, мажут лениво, если не осторожно по его рту. Прижимаются на секунду и исчезают. Чонгук, прикрыв глаза, ожидает большего. Тэхён будто не может решиться, ничего не происходит, только дыхание рот в рот. И Чонгуку привыкшему к мысли, что уверенность его второе имя, это колебание так дико. Собственная уязвимость снова охватывает Чонгука, потому что секунда бежит за секундой, он открывает глаза и видит Тэхёна, глядящего на него оглушено. - Ты невероятный, - тихо говорит он, улыбаясь. Чонгук никогда не признается, но его слова сбивают с ног, в каком-то смысле. Он переводит все в неуверенный смешок. Возможно, Чонгук и ни черта не знает о людях, которые занимаются сексом на одну ночь, но что-то ему подсказывает, они не обращаются друг с другом так. - Эм, - запинается он, прокашливается. - Спасибо? Тэхён лишь качает головой. - Тот поцелуй, что я тебе задолжал. - Да, кстати, тот… Чонгук не успевает договорить, что бы он там ни собирался сказать, потому что Тэхён накрывает его губы своими. Он не оправдывает его ожидания, он сметает их к черту, уничтожает. Сначала это тягучее, долгое касание, Тэхён, узнающий каков он на вкус в первый раз. Он открывает рот и Чонгук сгорает дотла, его голова немыслимо клонится все ниже и ниже в одну сторону, пока Тэхён проникает языком глубже внутрь. Возбуждение сочится на кончике его языка, отражается в настойчивой хватке, которой он вцепился в Чонгука. Чонгук прогибается от такого давления, бессовестно крадет воздух из легких Тэхёна, его колени подкашиваются. О Боже, если Тэхён так хорошо целуется, что останется от Чонгука после того, как он уложит его в постель? Чонгук под закрытыми веками только и видит, как они наконец займут горизонтальное положение: обнаженная кожа на коже. Это не возможное окончание, а неизбежное. Чонгук стонет не в силах сдержаться, и Тэхён проглатывает этот стон. Тэхён проводит языком по изогнутой линии соединения губ, прежде чем обхватить нижнюю и засосать ее так, что Чонгук коротит, как оголенный провод в его руках. Когда стоять становится уже невмоготу, Чонгук дергает его рывками на себя, чтобы упасть на кровать позади них. Тэхён изумленно охает и позволяет Чонгуку увлечь его за собой. Рухнув в постель, он сразу же опирается на локти по обе стороны от Чонгука. Чонгук сжимает его, гладит, притягивает к себе; как еще избавиться от этого уродливого расстояния между ними. - Блядь, - выдыхает он. - Надо было сначала раздеться. - Резинка на трусах давит? - издевается над ним Тэхён. Чонгук не удостаивает этот выпад ответом, отпихивая Тэхёна от себя. Он садится на постели и стягивает с себя рубашку, мается с ширинкой, в безуспешных пытках расстегнуть ее. - У тебя там, блядь, пояс верности или что? - замечает Тэхён, пока Чонгук теребит несчастную молнию. Чонгук пыхтит в припадке раздражения и откидывается на лопатки. - Сам попробуй сделать это! Тэхён смеется. - Мило. - Мило? - неверяще вторит ему Чонгук. Он несколько раз обводит указательным пальцем в воздухе свое тело. - Протри глаза! Это не мило. Но Тэхён неумолим, он посмеиваясь, дергает его ширинку и твердой рукой тянет собачку вниз. Он щипает кожу на его талии и задумчиво говорит: - В следующий раз придумай что-нибудь более убедительное. Совместными усилиями они сдирают узкие, в облипку штаны Чонгука с его бедер. Чонгук выпутывается из трусов и скидывает их с щиколоток. Будучи все еще немного навеселе, Чонгук даже не закрывается под блуждающим по его голому телу взглядом человека, которого он видит впервые в жизни. Пускай Тэхён и стирает этот статус с каждым влажным поцелуем вдоль его ключиц. Тэхён приподнимается, кажется, засмотревшись на него, и у Чонгука пробиваются крылья от этого взгляда, а губы кривятся в задиристой ухмылочке. - Прозрел наконец-то, детка? - интересуется он. Завтра он ужаснется своей наглости, когда, вспомнит что он скованный домосед, но все это будет завтра! Прямо сейчас он чувствует, что нет ничего, что было бы ему не по силам. Вместо ответа Тэхён с тяжелым вздохом припадает к его накаченной груди и клеймит каждый сантиметр своими губами. Тэхён спускается ниже, горячо и мокро выцеловывает его ребра, его живот, а Чонгук выгибается дугой, дергаясь от нетерпения. Его член тяжелый и налившийся подрагивает. Тэхён втягивает кожу в рот и Чонгук изнывает от накатывающих ощущений. Тэхён отстраняется, чтобы посмотреть на его лицо, ложится грудь к груди, поцеловать его рот еще раз. Он приподнимается и закусывает губу, а затем высовывает язык, слизывая блестящую слюну. Чонгук смотрит на него, как загипнотизированный. Потому что Тэхён такой великолепный, созданный, чтобы им восхищались, созданный пленять людей. Чонгук до сих пор не уверен, как тот комплимент так легко сорвался с губ Тэхёна, когда он видит себя в зеркало каждый день. - Хочешь узнать, чего я хочу больше всего на свете прямо сейчас, Чонгук? - Тэхён дышит на разгоряченную кожу. Чонгук может лишь кивнуть в ответ, прикрыв веки. Он оставляет еще один томный поцелуй на его губах, заставляя Чонгука разомкнуть их с тихим всхлипом. - Я хочу сделать это с тобой медленно, - продолжает он. Целует Чонгука еще раз, хмыкая своим собственным мыслям. - Я хочу разрушить тебя на этой постели. Я хочу вытрахать каждую связную мысль из твоей головы. А потом, я хочу заставить тебя кончить так, как ты никогда не кончал в своей жизни. Чонгук чувствует вибрацию в каждой мышце, его пальцы в волосах Тэхёна сжимаются в кулак. Он уже сломлен. - Что ты на это скажешь? - Господи, да-а-а, - стонет Чонгук. - Перевернись, - просит его Тэхён, садясь, поджав под себя ноги. Чонгук не теряя ни секунды, встает на колени, его острые локти утопают в мягком белом одеяле. Он бы содрогнулся, увидь себя со стороны на трезвую голову, потому что никогда он не вставал ни для кого на четвереньки. Эта мысль бьется где-то на задворках сознания, он сжимается, а волоски встают на теле дыбом от призрачных касаний Тэхёна. - Хочешь, я возьму тебя прямо так, сзади? - спрашивает Тэхён, поглаживая его поясницу. Когда он опускает обе свои огромные ладони на его ягодицы, кажется, они накрывают его узкую задницу целиком. Чонгук с усилием сглатывает. Зачем он вообще спрашивает, проносится в голове у Чонгука, он бы с радостью простоял так хоть всю ночь. Тэхён мысли читать не умеет, но глядя на то, с какой готовностью Чонгук задирает свою задницу, и прогибается под его ладонью, ему это и ни к чему. Тэхён плавно двигается выше, большими пальцами проезжается по напряженным мышцам спины, и останавливается прямо под лопатками. Он мягко надавливает и Чонгук послушно опускается, укладывается щекой на постель. И тогда Чонгук понимает, что теперь он в полной его власти, вот так, уткнувшись лицом в одеяло. Тэхён может сделать с ним все что угодно, и лучше бы ему не мешкать. Тэхён, как и говорил, одержим желанием уничтожить Чонгука этой ночью. Он кончает валять дурака, оставляет напоследок цепочку поцелуев вдоль его позвоночника, целует ямочки на пояснице. Он гладит его мясистые ягодицы и без прелюдий широко разводя их в стороны, матрас скрипит под его весом, с оттягом проходится один раз языком по его ноющей дырочке. Стон полный сокрушения и порока вырывается из груди Чонгука. Тэхён отражает его, и вновь погружается в его жаркую тесноту, накрывает его сжимающиеся мышцы ртом, и начинает лизать широкими мазками. - О-о-о Бо-о-оже-е-е, - взывает Чонгук. Ему никогда не делали этого так. Никогда еще не нагибали его так, не вжимались лицом меж его разведенных ягодиц, не трахали так глубоко одним языком. Никакой секс теперь не сравнится с этим, боже, все изменится. Он сам изменится. Это так хорошо: его язык горячий и мокрый, и Тэхён отлично владеет ситуацией. Лижет, лижет, лижет, посасывает, дразнит острой кромкой зубов. Он надавливает кончиком языка на тугое колечко мышц и проникает внутрь на краткий миг. Чонгук обиженно мычит, и Тэхён успокаивающе кружит языком. Он хочет что-то сказать, кажется, но слишком занят его задницей. Он продолжает, ритмично толкается языком, и Чонгук не может удержаться от того, чтобы вскидывать таз время от времени. Член Чонгука ужасно возбужден, болезненно истекает, смазка капает на скукожившееся под коленками покрывало. Чонгук хочет дотронуться, зажать его в кулаке, снять напряжение хоть немного. Но он не делает этого, потому что Тэхён должен довести все до конца. Он так и будет изнуренно болтаться на границе, не переступая ее, пока Тэхён не позволит ему сделать это. Тэхён отрывается от него с громким, хлюпающим звуком и Чонгук рвано вздыхает то ли от облегчения, то ли в смятении. У него уже белым-бело перед глазами от возбуждения, всё напряжение сконцентрировалось внизу живота, накалилось и, кажется, достигло пика, у него сводит внутренности. Тэхён дает ему фору и уже неторопливо прощупывает его чувствительную дырочку пальцем, толкаясь на пробу. - М-м-м-м вот так, - нетерпеливо тянет Чонгук, - Сделай так еще. Пожалуйста. - Подумать только, ты умеешь просить вежливо, - задумчиво рассуждает Тэхён, проникая глубже, заставляя Чонгука охнуть, а потом и вовсе возмущенно расхныкаться, Тэхён отнимает руку. Чонгук подавляет в себе все эти позорные всхлипы, он ершится, сердито фыркает. - Не ты ли называл меня очаровательным, напомни? - Первое впечатление бывает обманчиво. Слышал о таком? Чонгук бросает на него свирепый взгляд из-за плеча. Но Тэхён лишь мягко смеется, его, очевидно, забавляет это ребяческое упрямство. - Ты самый очаровательный, - успокаивает его Тэхён, подушечки пальцев не касаются толком, порхают по коже, - Хотя, мне нравится, когда ты показываешь характер. - В твоем возрасте у всех так развязывается язык во время секса? Чонгук резко прекращает чувствовать его прикосновение там, где все уже ноет. Он распахивает глаза и оглядывается в панике. Но Тэхён всего лишь поднимается с кровати, чтобы снять брюки, Чонгук расслабленно выдыхает. Он смотрит, как Тэхён вынимает из кармана маленький тюбик со смазкой, боже, Чонгук, надеется, ее хватит, и презерватив. Тэхён забирается на постель, садится чуть поодаль, и бросает смазку и презерватив рядом. Чонгук ждет, нервно жуя нижнюю губу, но Тэхён не приближается к нему ни на сантиметр. - В чем дело? - Чонгук поворачивается к нему с расширившимися зрачками. Тэхён невозмутим. - А что-то не так? - непонимающе переспрашивает Тэхён. Чонгук издает какой-то сдавленный смешок. - Хорошо-хорошо, я все понял. Я так больше не буду. - Я в этом очень сомневаюсь. - Да брось, - просит Чонгук, подкидывая бедра в подтверждении, - Ты же не оставишь меня так! Тэхён пригвождает его таким мрачным взглядом, что Чонгук так и замирает с открытым ртом. - Не оставлю тебя как? - Ч-ч-чего? - О чем ты просишь, Чонгук? Чонгук моргает, сглатывая вязкую слюну. Он облажался. И судя по тому, как его член подергивается, такой Тэхён заводит его еще сильнее. Его лицо горит, пока он судорожно пытается собрать всю волю в кулак, чтобы сказать то, что от него хотят услышать. Он думает, думает, думает, строит цепочку возможных последствий, сказанных им слов. - Ну, так что? - вопрошает Тэхён, - Ты собираешься сегодня открыть свой рот или нет? - Тэхён, - упрашивает его Чонгук, крепко зажмурившись, - Тэхён, не мог… не мог бы ты… - его речь обрывается, приглушенная покрывалом, в которое он стыдливо тычется. - Что-что? В мои годы слух уже не тот, понимаешь. Чонгук краснеет, жар распространяется по его шее, спускается на грудь. Его уши горят, а живот поджимается от пронизывающего, острого волнения. - Подготовь меня, - выпаливает Чонгук на одном дыхании, - Растяни меня своими пальцами, чтобы я смог принять твой член. Пожалуйста. - М-м-м — мычит Тэхён, и его раскатистый голос вибрирует в грудной клетке, - Что потом? - Трахни меня, - стонет Чонгук, - Возьми меня так, как захочешь. Трахни меня жестко. Можешь выебать меня так, чтобы я завтра не смог ходить. - Что потом, детка? - вкрадчиво мурлыкает Тэхён. Наконец-то, наконец-то опускает ладонь на его ягодицу, сминая кожу под подушечками пальцев. - Заставь меня кончить, пожалуйста, я так сильно хочу кончить под тобой. - Чонгук протяжно воет, проговаривая слова так быстро, что половину не разобрать, - Я так возбужден, Тэхён. Господи, я так возбужден, пожалуйста, сделай хоть что-нибудь. Тэхён сжимает кожу под пальцами. - Так-то лучше. Чонгук не успевает перевести дух, потому что Тэхён опускается над ним, находит пальцем колечко тугих мышц и погружает его глубоко внутрь. Чонгук давится полувсхлипом, сжимает в кулаке ткань покрывала под собой, сминает его. Они еще не начали, но аккуратно заправленной постели уже и след простыл. Тэхён приникает ртом к его дырочке, проталкивает в него свой горячий язык и палец. Толкается пальцем туда-обратно. Он разрабатывает его слюной, чтобы палец скользил лучше. И Чонгук весь одеревеневший от ожидания, вдруг становится мягким и покладистым, его коленки разъезжаются в разные стороны. Он абсолютно теряет контроль над собой и даже не пытается его вернуть: он стонет и мечется под Тэхёном. В принципе, он бы согласился терпеть эту пытку часами, днями, только бы Тэхён продолжал это делать своими руками и ртом. Тэхён входит достаточно глубоко и сгибается внутри него в том самом месте, мягко, но настойчиво он надавливает на простату. Чонгука прошивает дрожь удовольствия, растекающаяся по всему телу, его рот безвольно открывается, слюна струйкой сбегает по подбородку на белоснежное, гостиничное белье. Чонгук бесстыдно толкается назад, хочет заполучить его глубже в себя. Ему мало этого. Другой рукой Тэхён твердо удерживает его на месте, а затем скользит вниз, гладит внутреннюю сторону его бедра. Чонгук не может решить, чего ему хочется больше: продолжить, обхватить свой член пальцами, или кончить от того, как Тэхён растягивает его. Он в забытьи умоляет, упрашивает Тэхёна, но даже сам толком не знает о чем. Интересно, Тэхён попытается довести его до оргазма прямо так, натирая стенки изнутри, трахая своими пальцами, подводя Чонгука к самому краю. Чонгук не уверен, сможет ли он так, кончить не прикоснувшись к своему члену, твердому и текущему так, что Чонгуку уже не комфортно. Он никогда не был в постели с человеком более притягательным и недосягаемым, чем Тэхён. Эта поза все только усложняет. Он не может заглянуть Тэхёну в лицо. Не может даже приблизиться к тому, чтобы узнать, что творится в его голове. Он даже не знает стоит у Тэхёна или нет, но уж в этом ему сомневаться не стоит, потому что Тэхён и сам время от времени стонет. Бурный поток мыслей Чонгука прерывается, когда Тэхён отпускает его и садится на пятки. Чонгук, воспользовавшись передышкой, поворачивается, посмотреть: и, о, Господи, его еще не трахали таким большим членом. Может только в далекой юности, когда ни он, ни тот туповатый зашоренный мудила понятия не имели, что они делают. Чонгук нервничает, только бы все не испортить. Он хочет этого так сильно. Тэхён утирает рот тыльной стороной руки, вглядываясь в меняющееся выражение на лице Чонгука. - Все хорошо? - его ладонь ложится на собственное бедро и сразу неосознанно тянется выше, обхватывает свой член у основания. Чонгук заторможенно моргает, переводя глаза с члена в его руке на его лицо. - Да. Все хорошо. Лучше, чем хорошо. Тэхён кивает, откидывая вьющиеся пряди со лба. Он скользит ленивым взглядом по телу Чонгука, любуется результатом своей работы, самодовольно усмехаясь уголком полных губ. - Я же у тебя не первый? Чонгук качает головой. - Нет. - Просто спросил. - Не надо обращаться со мной, как с ребенком и все это дерьмо. Тэхён протягивает руку, чтобы взять смазку. Снимает колпачок и выдавливает немного на руку. Он распределяет ее по пальцам и приставляет два к его входу, Чонгук вспоминает, что нужно расслабиться. - Я и не собирался, - просто отвечает он и проталкивает их. Вдох застревает у Чонгука в горле, когда он непроизвольно дергается от непривычных ощущений. Это не мешает ему приноровиться к быстрому, растягивающему ритму, потому что Тэхён не особо с ним церемонится. Возбуждение и алкоголь притупляют это жжение. Чонгук сам насаживается на его пальцы до предела, разочарованно рыча, этого не достаточно. Ему нужно больше, и хотя, у него уже белым-бело перед глазами, Чонгук умеет быть терпеливым. - Я в порядке, - невнятно лопочет он, подмахнув бедрами в подтверждении. И все равно удивленно охает, Тэхён добавляет еще один палец без промедления. В этот раз его движения тише и мягче, три пальца входят в Чонгука с трудом. - Боже, - голоса совсем не слышно, Чонгук зарывается лицом в одеяло. Иногда желание почувствовать эту заполненность захлестывает Чонгука. И если у него есть время он принимает долгий, горячий душ, чтобы раскинуть ноги на постели и проверить, как сильно он может кончить, проникнув в себя пальцами. Он прибегает к этому и поздними ночами, когда трезвый, когда не очень. Проходит немного времени и Чонгук шипит ругательства, не на шутку задумавшись, стоило ли ему не прикасаться к себе так долго. Он боится, что спустит в ту же секунду, как дотронется до себя. Слишком взвинчен этой не знающей конца прелюдией. Тэхён, кажется, полон решимости довести его до ручки. И, по правде, Чонгук более чем удовлетворен подобной пыткой и готов подыгрывать ему хоть до рассвета. Но даже выдержке Тэхёна наступает конец, он вытаскивает пальцы, небрежно вытирает их о покрывало и берет в руки презерватив. Чонгук слышит треск разрываемой упаковки. Его дыхание неровное, такое громкое. Чонгук пытается закусить зубами сбитое под ним покрывало, чтобы не быть таким очевидным. Его грудь тяжело вздымается, а бедра сводит от усталости, он находится в этом положении целую вечность. Он дрожит, а нервы покалывает под кожей. Тэхён поглаживает его поясницу в успокаивающем жесте. Матрас прогибается под коленками Тэхёна и Чонгук рефлекторно раздвигает ноги пошире. - Выглядишь просто умопомрачительно вот так. - говорит Тэхён и Чонгук делает вид, что похвала ему не льстит. Чонгук сам знает, как он выглядит. Его тело предмет его гордости. Но слышать это от Тэхёна сводит Чонгука с ума от удовлетворения. Взмыв на волне небывалой развязности Чонгук оборачивается, бросить Тэхёну томный взгляд из-за плеча. - С твоим членом глубоко внутри меня тебе понравится еще больше. Тэхён одобрительно гудит, всасывая нижнюю губу в рот. - У меня было предчувствие, что ты хорош в постели. Чонгук хмыкает. - Предчувствие тебя не обмануло. - Не обмануло, - легко соглашается с ним Тэхён, приставляя головку к его входу. Чонгук вцепляется в простынь до побелевших костяшек. Не изменяя себе, Тэхён вламывается в него до основания и выходит, стон Чонгука ломается у него в горле. Он дышит, как будто пробежал марафон. Он дышит, как будто его трахают впервые за несколько лет. Стонет отчаянно, бьется в экстазе от переполняющего облегчения и удовольствия. Ничто не сравнится с этим — не сравнится с тем, как Тэхён заполняет его, как никто прежде, толкается так глубоко, как никогда раньше. Об этом Чонгук мог только мечтать. До сегодня. Тэхён вбивается в него еще раз до упора, пахом плотно прижимаясь к ягодицам. Пот с Чонгука льется ручьем и Тэхён замирает, позволяя ему попривыкнуть. Испарина выступает на лбу, прядки налипают к коже. Тэхён ждет слишком долго, Чонгука это выводит из себя, о чем он заявляет, своенравно дернув бедрами. Тэхён скользит ладонью по его мясистым бедрам и обхватывает пальцами его тазовые косточки для опоры. Чонгук только и может втянуть носом воздух, когда он еще раз вдалбливается в него одним мощным движением и начинает набирать темп. Чонгук захлебывается стонами, громкими, сорванными, стыдно высокими. Но сам Чонгук в таком невменяемом состоянии, что едва отдает себе в них отчет, он даже не слышит себя. Он даже не может крикнуть «о Господи», только издавать серию какого-то нечеловеческого скулежа. Гостиничный номер наполняется неприличными звуками шлепков кожи о кожу, чередой неровных полувсхлиплов и низких, глубоких вздохов. Время тянется в затуманенном сознании Чонгука как жвачка, и единственное, что реально это то, как сотрясает его тело каждый толчок Тэхёна и раскаленное удовольствие, приливающее к низу его живота. Он приходит в себя, когда Тэхён замедляется, тянет его бедра еще ниже к постели, наклоняется, чтобы прижаться грудью к его спине. Он опирается о кулак прямо напротив его глаз, чтобы перенести вес на руки. Он двигается резко и быстро, и Чонгук стонет протяжно от того, как восхитительно он таранит его простату в таком положении. Его тело изнывает, член пульсирует. Простынь вся мокрая под Чонгуком. Ему нужно кончить, он не выдерживает, не протянет больше. Не с Тэхёном, который безжалостно трахает его божественно толстым членом. Чонгук пытается установить причинно-следственную связь, он стонет громче с каждой секундой, потому что Тэхён трахает его сильнее с каждой секундой, или же он ускоряется, слыша какой Чонгук отзывчивый. Его рот раскрыт, он чувствует щекой мокрое пятно слюны на простынях, меж бровей залегла складка, а щеки поддернуты румянцем — вот как он выглядит и ему откровенно плевать, если он должен испытывать стыд. Они угробили то чудесное покрывало, измяли, испачкали слюной, смазкой и потом. - М-м-м ах, Тэхён, - заикаясь на каждом слоге, зовет его Чонгук, - Господи, я близко. Тэхён тянет его на себя, бьется грудью о лопатки в беспорядочном ритме. Его рука на бедре Чонгука ныряет под него, Чонгук практически рыдает, когда его пальцы смыкаются вокруг него. Он дергает рукой в сумасшедшем темпе. - О Боже… о Боже — запыхавшись, шепчет Чонгук. Мышцы в невыносимом тонусе. Он быстро дышит, он почти… так близок к тому, чтобы. Чонгук чувствует, оргазм вот-вот накроет его, он весь натягивается, вибрация проходит через все тело. И тогда его последняя плотина ломается и волна разрушительной силы обрушивается на него, он кончает в руку Тэхёна, пачкает всю его огромную ладонь. Стон, сорвавшийся с губ Тэхёна, подобен звукам рая, когда Чонгук сжимается вокруг него. Тэхён не останавливается, трахает сквозь его оргазм, заставляя болезненно корчиться от чувствительности. Вдруг он выходит из него и отодвигается. Чонгук, не поднимаясь с колен оборачивается к нему. - Ты можешь продолжать, - хрипит он, голос совсем сел. Тэхён шлепает его по талии пару раз, вынуждая перевернуться на спину. Чонгук ворчит, но слушает, укладывается на спину и пораженно наблюдает за тем, как Тэхён стягивает презерватив и кидает куда-то на пол. - Привстань, - удивительно мягко говорит он, несмотря на твердость в голосе. Чонгук приподнимается на локтях, его грудь ходит ходуном, он никак не отойдет. Тэхён манит его двумя пальцами перелечь ближе, другой рукой проходясь по всей длине. Наконец сообразив, что он намеревается сделать Чонгук садится на постели и опускается на руки перед ним, быстро перехватив его член в свою ладонь. Его ресницы трепещут, когда взгляд Тэхёна находит его. Глаза Тэхёна подернуты поволокой, а белоснежные зубы впились в нижнюю губу. Тэхён убирает влажные волосы с его лица, пропускает длинные пряди на затылке сквозь пальцы и зарывается в них. Чонгук откидывает голову назад, насколько позволяет шея. Изгиб получается библейский, мышцы натягиваются под кожей. Рука Чонгука на его члене ускоряется, смазка выступает на головке. - Сейчас кончу, - сквозь зубы шипит Тэхён, его бедра подаются вперед против его воли, а хватка в волосах Чонгука усиливается. Чонгук приоткрывает розовые губы. Он вслушивается в сдавленные стоны Тэхёна. Глаза Чонгука закрыты и больше всего на свете ему хотелось бы сейчас видеть его лицо. Горячая сперма белыми полосами ложится на его губы, его язык, его щеки. Чонгук слизывает капли языком, морщась от вкуса. Когда он открывает глаза и вскидывает их на Тэхёна, в его груди становится тесно от того, как затраханно тот выглядит. Чонгук подтягивается к нему на локтях и прижимается ртом к продольной ложбинке между его животом и тазовой косточкой. Его губы скользят выше, он ведет руками по его бокам, кожа разгоряченная под пальцами. Чонгук поднимается напротив него на колени, он все еще часто и тяжело дышит. Тэхён наклоняется вперед и целует Чонгука, удовлетворенно вздыхая ему в рот. Когда Тэхён отстраняется, в уголках его губ таится улыбка. - Ты, случаем, не занят этой ночью? Чонгук задумчиво постукивает пальцем по подбородку, возводя к потолку глаза, словно обдумывая его вопрос. - А что? Пытаешься вытянуть меня на очередное полуночное свидание? - Не сегодня, - отвечает Тэхён. Огни города играют в его черных глазах. - Но я мог бы сводить тебя куда-нибудь утром. Чонгук старается не заулыбаться из последних сил. Он понимающе вздыхает. - Так ты хочешь, чтобы я остался сегодня на ночь? - Сегодня, завтра и послезавтра, - говорит сквозь смех Тэхён. Чонгук смеется вместе с ним, спуская ноги с кровати, он встает с нее. - Что, настолько понравилось? - Ты правда хочешь, чтобы я ответил? - Тэхён вытягивается на постели и смотрит, как Чонгук уходит в душ. - Не-а, - говорит Чонгук, зависнув в дверном проеме. Он встряхивает волосами, челка падает на глаза. Он смотрит ему в глаза долгим взглядом, Чонгук знает, что выглядит соблазнительно. - Хочешь узнать, чего мне хочется больше всего на свете прямо сейчас? - Это как-то связано с тем, как бессовестно ты сейчас поднимаешь меня с постели? - Возможно, - Чонгук отлипает от дверного косяка и скрывается в душе. - Почему бы тебе самому не выяснить? Услышав скрип кровати и шорох постельного белья, у Чонгука не остается никаких сомнений, Тэхён его целиком и без остатка.