Нечистики

      Картина, встретившая меня, стоило переступить порог гостиной, была поистине шедевральна. Тут чего только не было: и всевозможные дверцы хлопали, и бумага летала, люстра качалась, и из окна явственно сквозило, пусть и завешенное шторами, я была готова поклясться, что оно открыто. И, в довершение картины, на полу лежит телевизор. И нет, не то, чтобы его поставили пока не успели, например, водрузить на место. Нет! Телек был конкретно разгваздан, да так, что не было ни капли сомнений — он сдох. В общем, хаос, по-другому и не скажешь. Так что визги Алины и шараханья Виктории с… м… этой женщиной, не помню, как зовут, мне были крайне понятны, хотя по слуху било неслабо. Серьезно, девчонка скоро на ультразвук перейдет! Спасите мои ухи.       — Быстрее в ванную! — женщина, ПОЩАДИ МОИ УШИ! ХОРОШ ВИЗЖАТЬ! И тут, естественно, все ломанулись непосредственно в ванную, я, благо, успела отойти, однозначно приняв для себя решение оставаться в гостиной, если им вдруг не придет в голову ломануться сюда. И, великолепно, эпицентр этого ужаса устремился за ними в коридор. Так что я осталась почти одна, ну не считать же за компанию пять-шесть все летающих по комнате книг.       Ах да, забыла сказать. Эпицентром, ушедшим вслед за основной массой людей, был довольно милый русоволосый парень в свитере и совершенно домашних штанах. Честно, если бы не отсутствие какой-либо реакции на него со стороны остальных и не острые уши, домового в нем опознать было бы проблематично. Но вот тут была вся загвоздочка. «Милым» он был бы без роли источника хаоса и самодовольно-возмущенного лица с явным оттенком веселья. Как это все он совместил в одно время? Да хрен его знает. К тому же, я хоть и видела поехавших домовых, но такие масштабы это принимало впервые. Ну, так домовые — народ весьма и весьма социальный, люди или любые другие хозяева дома (именно дома, они никогда не будут хозяевами домового!) им необходимы. Правда, необходимы адекватные хозяева, а то был случай, когда домовой жил в квартире психопата-маньяка. При его задержании никто, вроде, не умер, но вот травмы более или менее серьезные (в основном, более) получили почти все. Угу, а еще мирным народцем называются. И при переходе в магический мир, когда прятаться в людском стало очень и очень проблемно, пострадали больше всего именно домовые, как я уже говорила. Несколько тысяч бедняг были отправлены в психушку (да, магический мир не стоит на месте, и, если вы ожидали увидеть древнюю деревеньку, то вас ждет жестокий облом. Самый обыкновенный мегаполис, разве что разделенный на части, в каждой из которых живет своя нежить, как бы абсурдно это ни звучало), несколько были посажены за нападения. Кто-то адаптировался, разумеется, но многие не смогли нарушить связь с домом. Так что касательно этого домового можно было однозначно сказать, что у него либо были хозяева-неадекваты, либо он слишком долго жил один. Ставлю на то, что оба фактора имели место быть.       И снова здравствуйте, я опять слишком сильно задумалась. Оказывается, под такой ор тоже можно вполне неплохо размышлять.       — А я никого не отпускал, — голос у домового оказался на удивление приятным. Даже сейчас, когда он дрожал от тихой ярости. Я не могла понять, как можно устроить погром в квартире, а голос все равно будет таким, словно он себя сдерживает. Парадокс, однако. Может, на это повлиял общий крик, может, само по себе получилось, но факт остается фактом. Я блаженно прикрыла глаза, вслушиваясь именно в звук голоса. На самом деле довольно легкое упражнение, весь фокус которого состоит в том, чтобы выцепить из общего гама (потока информации, мелькающих картинок, без разницы) что-то одно и полностью сконцентрировать на этом внимание. Весь прочий шум должен отойти назад, сгладиться. Так что если у кого-то слишком чувствительные уши (а у нежити и бездушников всегда чувствительные уши), такое упражнение незаменимо.       Обидно, но фраза закончилась больно быстро, чтобы хоть как-то помочь в сложившейся ситуации. Визг и грохот снова заняли первое место в списке того, что привлекает мое внимание. Ну вот почему я не в папу пошла и не стала ведьмой, а? Так бы раз — и все смолкло бы. Эх.       Я отошла в угол, пытаясь зажать уши настолько, насколько это вообще возможно. Перед глазами поплыли черные пятна, резко закружилась голова. Бля, как невовремя-то… Хотя чего я, собственно, ожидала? Первый раз настолько близко нахожусь и с домовым, и с неродственной магией таких масштабов. Естественно, что начался еще один прижизненный этап превращения! Плохо… Ничего не вижу, не могу ни на чем сфокусироваться…       Магия хлестала не хуже огненной плети, довольно изощренного орудия пытки. Пожалуйста, прекрати, прекрати, мне больно! И вы заткнитесь, просто заткнитесь!       Прекратилось все не менее внезапно, чем началось. Просто в какой-то момент наступила тишина. Более того, даже домовой резко сократил количество используемой магии до минимума. Разумеется, это лишь затишье перед бурей, но мне нужна хотя бы маленькая передышка. Сейчас привыкну, чуточку адаптируюсь к магии этого нечистика (я мстительно ухмыльнулась, зная, в какое бешенство это приводит всю мелкую нежить, включая как раз-таки и домовых. Ну не любят они такого, оно понятно. Да и кому понравится, если тебя будут постоянно тыкать носом в нижний ранг? Вот-вот). Тогда будет несравнимо легче, особенно если без столь масштабных всплесков.       — Посмотрите, какой вид из другой комнаты! Сразу на две стороны! — уймись, тварь. Ни за что не поверю, что ты «не знала» о присутствии домового! Так, спокойно. Нельзя выходить из себя, хорошие девочки так не делают! Я провела рукой по лицу, и постаралась выдохнуть. Легкие все еще неприятно сжимало после перенесенной вспышки обращения, так что это далось мне не без труда. Ладно, все равно полегче. А к такому разве мне надо привыкать? Неа, после операций и похлеще было, — Река как на ладони! Водичка журчит! — под конец риелторша, очевидно, выдохлась, во всяком случае, таких высоких нот, как в начале уже не выдавала.       Из ванной донесся шум воды. Второй акт представления не за горами, так что стоит морально подготовиться. И снова из ванной понеслись истошные вопли, прерывающиеся, видимо, на «буль-буль». Так ей и надо. Не то, чтобы я уж такая плохая, но в войне риелторши и домового я всеми конечностями на стороне домового.       — Пусти! — ага, да тут, похоже, истерика. А вот Симоновы, видимо, решили спрятаться и замолкнуть. Правильно, так объективно меньше достанется. В любом случае, затаиться — лучшая стратегия в девяносто девяти процентах случаев. Так что они явно возросли в моих глазах, пожалуй, мы можем даже начать неплохое общение. Мне очень хочется на это надеяться, нам надо сосуществовать еще год, это не мало. Мои размышления снова прервали возгласы. На этот раз смех. Ну да, истерика. Кто бы сомневался-то.       Если я и была благодарна домовому, то ровно до того момента, как он за ногу втащил тетку в гостиную. Тут моя штаб-квартира на время этой войны вообще-то! Я не против уйти, раз домовому это так принципиально, но не надо тащить ко мне это ультразвуковое оружие! Хотя сдержать смешок у меня не получилось, уж больно комично выглядела риелторша с мокрыми патлами, беспорядочно свисающими на лицо, и с крайней степенью страха во взгляде.       — Так как в прошлый раз ты ничего не поняла, то переходим к радикальным мерам! — кайф… Голос у него уж слишком приятный. Нахрена он домовому? Непонятно. Я бы снова закрыла глаза от блаженства, но боялась упустить часть «шоу». Так что сидим в уголочке, меня он вроде не видит, что странно. Вроде ж вся нечисть должна чувствовать наличие прочих, нет разве? Хотя, может, просто не уделил внимания мне. Тоже странно. Но с этой сволочью у него явно старые счеты, так что все же логично. Тем временем домовой раздвинул шторы, впуская свежий (ну, относительно свежий) воздух внутрь. И кто это тут под стол-то полез, а? Неа, не с ее комплекцией там спрятаться получится. Алина могла бы, я — теоретически возможно, хоть и не факт. Но уж точно не она, — Прятки… Раз, два, три, четыре, пять, — домовой прошелся по дивану. Серьезно? Хорошо, не буду лезть, у всех свои заморочки. И тут он с непревзойденнейшей грацией, как-то непонятно выгнувшись, опускается на пол, облокотившись на локти. Это вообще-то обидно. Такое ощущение, что грацией обладают все, кроме меня! Опа, а вот и чувырла вылезла.       — Только попробуй тронь меня! — заведомо проигрышная стратегия. Но вот только домовой уже не бесился, его явственно забавляла сложившаяся ситуация, — Я матери Фиме расскажу! Она п-п-п-потомственный маг! — лицо домового аж засветилось от улыбки. Что тут смешного, не догоняю. Эта «матерь Фима» тут личность известная, что ли? Али как? — Она тебе, — что? — сделает! — видимо, это была какая-то угроза, но риелторшу трясло так, что слова сливались, и разобрать что-то не представлялось возможным. Нечестно! И да, она смотрела куда угодно, только не на самого хозяина дома, — Послушай, давай по мирному. Эти покупают квартиру, я получаю проценты, и ты их вышибаешь! Я год к тебе никого подселять не буду! — вот ты ж… тварь, — Год! Клянусь мамой Фимой! — да что за мама Фима такая-то? Именно это я ненавидела больше всего, неосведомленность. Она еще что-то пролепетала, но я откинулась назад. От него снова разлетелась вспышка магии, и я захрипела, издав какой-то булькающий звук, — Если ты, паразит привиденческий, — так она просит или угрожает, м? Непонятно. Вот и дура, — мне помешаешь, я к тебе каждый день алкашей подселять буду! Притон устрою!       — Договорились, — такой голос, кажется, называется баритон. Вроде бы. Хотя не факт. Она еще что-то продолжала блажить, но я не прислушивалась, потому что он пошел ко мне. Я сглотнула. Как бы я ни хорохорилась, но некоторое опасение нечистик внушал. К горлу комом подступил страх. Я взглядом скользила по его лицу, зацепившись за зеленые глаза (самый частый, к слову, среди нежити цвет).       — И что ты тут забыла? — его ситуация однозначно веселила, в то время как я пыталась найти в себе силы и наконец собраться. Трястись и мямлить как эта риэлторша? Не на ту напал! — Зачем ты пришла в мою квартиру?       — Не то, чтобы я прямо знала ответ, — фыркнула я, наконец засунув страх поглубже. Лыбиться тут, конечно, не надо, но вот трястись от страха я не имею права. В конце концов, я не просто неведомо какой человек, а чистокровная нежить со стороны отца! — Но ответить на этот вопрос я тоже не прочь.       — Ты меня слышишь? — на его лице отобразилось полнейшее удивление.       — Не только слышу, но и вижу, и, если книги не врут, физически тебя тоже ощущать могу. Не скажу, что приятно познакомиться, но я Тихомира, ведьма-полукровка, хоть и не удавшаяся, и бездушница. Так что вполне объяснимое явление.       — Вы свалите отсюда через несколько дней, — протянул домовой, — а пока оставайся, так и быть. Но в этой квартире хозяин — я!       — Хорошо. Я тоже как-то не горю желанием тут оставаться. Как тебя зовут-то хоть?       — Бор, если тебе прям так надо, — он резко вскочил и прошествовал в комнату, где прятались Симоновы.       Риелторша наконец заткнулась, и я устало запрокинула голову, вслушиваясь в приятные переливы мелодии. Наверное, это одна из тех шкатулок, подавляющих волю… Нельзя ее слушать… Но мысли были слишком неповоротливыми, чтобы додумывать их.       — Это счастье. Это радость. От того, что вы дома. Здесь хорошо. И очень уютно. И больше всего на свете вы хотите жить в этой квартире. Вы счастливы. Вы спокойны. И вы очень хотите выйти на свой балкон, — это, наверняка, было рассчитано на Алину и Викторию, едва ли предполагалось, что на эту же удочку клюну и я. Снова магия, к которой мне надо привыкнуть, это недолго, к следующему разу буду чувствовать себя лучше. Я каким-то булькающим кашлем отплевывала кровь из легких… Почему-то именно они всегда были самым слабым местом… Даже умереть я должна была именно из-за рака легких… Даже теперь все это походит на крайнюю стадию туберкулеза, хоть и не опасно для жизни…       Мне хорошо. Приступ был слишком недавно, чтобы я могла встать сама и выйти на балкон. Мне надо еще отдохнуть.       Чуть хрипловатый баритон Бора смешивался с мелодией, заставляя, вопреки обыкновению, чуть мечтательно улыбнуться. Я внезапно ощутила тепло. Как будто меня обняла мама из далекого и почти счастливого детства, почти забытого под слоем множества новой информации, но где-то на закромках сознания все еще живущего. Перед внутренним взором сверкнули пронзительные зеленые глаза, чуть уступающие отцовским, но красивые. И когда я стала находить чьи-то глаза «красивыми»?       — Такого вида из окна нигде не увидите! Такая квартира! За такие деньги! — все очарование и приятный дурман мигом спали, стоило риелторше открыть рот. Я снова почувствовала, как жутко ломит тело, как жжет легкие, как лихорадит. Перед глазами снова заплясали черные пятна. Хотя в обморок я падать больше не собиралась. С трудом сглотнув подступающую к губам кровь (у бездушников она имеет целебные свойства, надеюсь, поможет), я тряхнула головой и нетвердо встала на ноги.       И голос, и глаза все еще почему-то казались красивыми.