С Богом

Достоевский был его Богом. Он был тем, кто даровал свободу, вытащил из той ямы, в которой Карма прожил всю свою недолгую жизнь. Карма всей душой полюбил человека, спасшего его от смерти и давшего ему возможность жить дальше. Жить, погружаясь в еще более черную и страшную тьму, на самое дно, опустившись на которое, можно навсегда распрощаться с миром света. Да, Карма тонул, но был счастлив, ибо с ним был его единственный Бог. За время, проведенное с Достоевским, подросток полностью изучил все его привычки. По одному вздоху мог определить, какое настроение у лидера Крыс, настроен ли он на разговор, или лучше к нему сейчас не приближаться. По одному взгляду понимал, что от него требовалось, чего хочет Бог. Если тебе будет угодно, я прыгну с крыши небоскреба. Карма мог бы пойти за Достоевским куда угодно, хоть на край света, хоть в сам ад. Когда любишь демона, надо быть к этому готовым. Он мог бы вытерпеть любое наказание, любую пытку, любую боль, лишь бы находиться рядом с тем, кого боготворит. Мог бы посягнуть на саму жизнь. Если тебе будет угодно, я убью любого человека. Федора полностью устраивало то, как к нему относится Топаз. Ему нравилось быть чьим-то Богом, нравилось карать и издеваться, нравилось видеть бесконечную любовь и верность в серебряного цвета глазах, нравилось подчинять подростка со светлой душой и сердцем, еще не заляпанным злостью. Демон знал, что парень никуда не денется, просто не захочет. Отныне Мертвый Дом — единственное место, где его примут, место, где его ожидает Бог. Если тебе будет угодно, ты можешь превратить мою жизнь в ад. Карма любил, когда Достоевский им обладал. Любил, когда тот вжимал его в холодную стену, когда оставлял бордово-фиолетовые отметины на бледной шее, когда поцелуи больше походили на укусы. Это все значило, что Бог обратил на него внимание, что он ценен, что он все еще человек, что жизнь его имеет смысл, и ее нельзя превратить в драгоценные камни. Ему не хотелось думать, что Федору однажды все это надоест, и он решит избавиться от него так же, как от всех прочих людей. Топазу хотелось верить, что Бог считает его особенным. Если ты вдруг решишь бросить меня, лучше сразу убей. Топаз больше не мог представлять свою жизнь как-то по-другому. Того, кто погрузился в такую тьму, свет сожжет, превратив в пепел. Мир света никогда не был его домом, но теперь к нему даже приближаться нельзя. Стоит Богу оставить его, он сразу потеряет всякий смысл существовать дальше, на сердце снова могильным камнем опустится тоска. Смысл жизни в том, чтобы всюду следовать за своим Богом, постоянно быть рядом с ним. Нет того, за кем можно следовать — нет и смысла жить. Так считал подросток, и никто бы не смог переубедить. Счастье в том, чтобы принадлежать тому, кого ты любишь. Счастье в том, чтобы этот кто-то никогда не оставлял тебя. Если ты когда-нибудь умрешь, я уйду вслед за тобой. Ты мой Бог. Я буду верен тебе вечно.