Воспоминание: Месть. Часть 3

— Тогда почему ты не хочешь говорить? — внимательно взглянув на брюнетку, спросила Карина Григорьевна.       Люба растерялась, она не могла мгновенно придумать ложь. Но и правду сказать не могла. Вот и оставалась девушка в безысходном состоянии. — Почему Света считает Лёшу… плохим? — открыв папку с документами на Мечёва, спросила психолог.       Было поразительно насколько чиста репутация этого парня. Слишком чиста. И это заставляло насторожиться. — Он не плохой! — на автомате воскликнула Незабудкина. — Он самый лучший и заботливый из всех, кого я встречала… — Люба! — с некой издёвкой произнёс имя девушки Валера.       Скромная брюнетка невольно содрогнулась и остановилась, не зная, что ей делать. Она просто хотела выкинуть мусор, ей не хотелось сейчас общаться с Мечтановым. — Я и не знал, что у вас собственный дом… — подойдя ближе к девушке, сказал Валера, оглядывая двухэтажное здание. — Кем работают твои родители? — Я… — неловко пробормотала Незабудкина. Она жутко стеснялась и боялась парня. Ведь у того всё же была не самая лучшая репутация в классе, да и вообще в школе. — Так сложно ответить? — с неким раздражением спросил Мечтанов. — Может, она не хочет, — послышалось за спиной у темноволосого парня.       Валера поспешно обернулся. Из соседнего дома вышел Лёша, тоже неся мусорный пакет. Шатен недовольно смотрел на Мечтанова, ему явно не нравилось его поведение. — А какая разница? — слегка пожав плечами, безразлично спросил темноволосый. — Примерно также думают и насильники, — слегка нахмурившись, сказал спокойно Мечёв. — Это ты сейчас на что намекаешь? — с некой злобой спросил Валера. Дело в том, что у него в прошлом году были… Крупные проблемы с этим. Конечно, его вина не была доказана, но ему никто не верил. — Ни на что. Но тебе лучше идти своей дорогой, — посмотрев Мечтанову в глаза, на полном серьёзе сказал Лёша.       Люба невольно ещё сильнее засмущалась. Было непривычно, что за неё так заступаются, защищают её же интересы. Это было… Приятно, девушка чувствовала себя особенной и важной. — Ненормальный… — пробормотал Валера и поспешил уйти. Не так уж ему и было интересно. — Спасибо… — слабо прошептала брюнетка, стесняясь даже посмотреть в глаза своему «спасителю». — Я ничего такого не сделал, — слегка пожав плечами, с улыбкой ответил Мечёв. — Ты тоже мусор выбрасывать?       Незабудкина слабо кивнула в знак согласия. Кровь прильнула к щекам, заставляя их краснеть от смущения. Ребята пошли вместе к мусорным бакам, шатен решил рассказать шутку, чтобы поднять девушке настроение. И это сработало. Хоть всё ещё стеснительно, но она рассмеялась. — Ты не знаешь, почему его родители никогда не приходили на родительское собрание? — внезапно спросила психолог. Всё же она нашла некую странность в документе. — Нет… Я никогда не видела их… — невольно призадумавшись, ответила тихо Люба. — Странно всё это… — задумчиво прошептала Карина Григорьевна, закрывая папку. — Ты сама за ним не замечала каких-либо… странностей? — Нет. Он… Он отличный человек, я же уже сказала, — Любе явно не нравилось, в каком ключе говорила женщина про её друга. — Ты это говоришь лишь потому, что любишь его?       Незабудкина прикусила кончик языка. Ей нечего было сказать в своё оправдание. Возможно, её чувства вновь играли против неё. Но она точно не могла рассказать всей правды, потому что их троих за это просто закроют в психушке. Так что... да, Люба молчала и будет молчать. — Нет. — Я слаба… — опустившись на колени, прошептала Люба.       Лёша остановился и посмотрел на подругу. — Знаешь, чему меня научила жизнь? — убрав руки за спину, начал говорить Мечёв с умным выражением лица. — Слабых людей нет. Да, что-то нам не даётся. Кто-то не силён в математике, кто-то в спорте. — А я во всём… — с грустной улыбкой пробурчала Незабудкина, надеясь, что друг её не услышит. — Неверное утверждение, — но, видимо, у шатена был отличный слух. Парень заботливо протянул руку девушке, предлагая свою помощь. — Скорей всего, ты просто ещё не знаешь, насколько ты сильна. В каждом из нас есть отвага. Мы готовы на всё, ради родных. Разве не так?       Скромная брюнетка задумчиво отвела взгляд, а затем с улыбкой согласно кивнула. После этого она уверенно приняла помощь друга и встала с колен. — После… этого рыка началась паника у всех, — невольно теребя край сарафана, рассказывала Вика. — Труднее всего было Лёне, потому что он пытался всех успокоить. — Что насчёт тебя? — внимательно посмотрев на блондинку, спросила Карина Григорьевна.              Женщина ужасно устала, но ей нужно было продолжать работать ради себя. Или ей стоит попрощаться со своей должностью и зарплатой. — Больше всего меня пугало поведение Лёши. Казалось, что он был уверен в пропаже Насти. И, буду честна, это волнение передалось и мне… — Как жаль, что телефоны не работают… — перестав стоять на носочках, чтобы поймать сеть, пробормотала Громова.       Она хотела набрать Настю, чтобы убедиться в её безопасности. Звериный рык перепугал всех, ученики переглядывались между собой, перешёптывались, приводя разные догадки происходящего. — Помочь? Всё же я выше тебя, — послышался до боли знакомый голос за спиной. Блондинка невольно нахмурилась. — С чего это ты вдруг решила мне помочь? — с неким ядом в голосе спросила Вика, даже не взглянув на бывшую подругу. — Потому что в беде все мы, — упрямо ответила Есения и спокойно отобрала телефон Громовой. — Если тут шастает дикое животное, то надо сообщить моему отцу. — У тебя есть свой телефон, — обиженно сложив руки на уровне сердца и лёгких, сквозь зубы напомнила блондинка. — Он… Он разрядился, — как-то стыдливо сообщила брюнетка. — Я Андрею показывала свою коллекцию.       На это Громова не смогла сдержать улыбку. Она прекрасно помнила о немного странном занятии Охотниковой. Да и сама Есения слегка улыбнулась, как-то тоскливо взглянув на бывшую подругу. Но, решив не тратить времени, брюнетка включила экран и ввела пароль.       Да, она его знала. Это было название любимого цветка, голубой ирис. Есения вообще многое знала о блондинке. Можно было бы сказать, что они были как сёстры. И самое ключевое здесь то, что они «были»… — У него занято… — опустошённо сообщила Охотникова, когда трубка тут же сбросилась. Громова лишь молча протянула руку вперёд, ожидая возращения своего телефона. — Что с нами стало?.. — внезапно тихо спросила брюнетка. Сейчас она не была той каменной и дерзкой девушкой. Она с некой тоской смотрела на Вику, ожидая от неё ответа. — Ты у меня спрашиваешь? — голос блондинки слегка дрогнул, ей совсем не хотелось говорить с брюнеткой. И… И этот взгляд карих глаз вызывал жалость, из-за которой хотелось её тут же простить.       Громова поспешно выхватила свой телефон и, развернувшись, собиралась уже идти и искать Лёшу. — Это было глупо с моей стороны! — поспешно выпалила Охотникова. — Потерять человека, который знает про меня… Всё! Я знаю про тебя всё! Ты обожаешь все фильмы о Гарри Поттере! А ты прекрасно знаешь, как я тащусь по фильму «Проклятье Аннабель»… — Но ты это сделала… — И лишь ради внимания того, кто меня никогда не полюбит… — Что?.. — повернувшись к брюнетке, тихо спросила Вика. — Я думала, вы это сделали лишь потому… — Я… — Есения неловко замолчала, она не знала, как объяснить блондинке всю ситуацию. — Я думала, что смогу заставить его меня полюбить… — Заставить? Ты хоть саму себя слышишь? — строго спросила Громова, посмотрев прямо в карие глаза.       Для этого Вике пришлось задрать голову, потому что бывшая подруга была намного выше её. И рядом с Охотниковой бледноватая кожа блондинки выглядела ещё белее. — Дура, знаю! — сложив руки на уровне сердца и лёгких, выпалила брюнетка. — И знаю, что много ещё где накосячила! Но я хочу… Хочу вернуть нашу дружбу, Вик. — Я не лучше… — невольно пробубнила блондинка. Она прислонилась спиной к каменной стене и скатилась на пол. — Мы её сломали, Вик… — тихо сказала Есения и присела рядом. — Она резала вены и не скрывала этого. А мы… Мы продолжали наносить удары… — Но она всё равно нам помогала, — закрыв глаза, прошептала Громова. Сразу стало так противно от самой себя.       Ей всегда казалось, что она действует правильно, что она хороший персонаж. Но не сейчас… И даже сейчас блондинке не нужно было называть имени, а брюнетка её уже поняла. Всё же они вместе пытались недавно спасти Настю друг от друга… Вышло глупо, но зато они пытались. — Возможно, в её истории ты теперь и положительный герой, Есения. Но не в моей… — Я уж точно не положительный персонаж для неё, — невольно усмехнувшись, подметила Охотникова. — Вот ты стала. — Первое число, — внезапно сказала Громова, повернув голову к бывшей подруге. — Мы с тобой вдвоём родились первого числа. Вот только ты в ноябре… — Ты сейчас это к чему? — непонимающе спросила брюнетка. — Я вспомнила, что уже тебе приготовила подарок.       Есения невольно рассмеялась. Громова уже не первый раз так. Однажды они уже поссорились прямо перед празднованием, но блондинка всё равно пришла и вручила подарок. Хоть всего лишь из-за того, что нужно был отдать вещь, но девушки тогда помирились. — Ты полностью права… Что же с нами стало?.. - взглянув на толпу учеников, прошептала Вика. — Я в шлюпке плыву, Только море бушует.       Громова запела совершенно тихо. Её голос был пропитан болью и страхом. Потому что было неизвестно, что за зверь скрывается за дверьми. И они все сидели в этом большом зале, словно это была их спасательная шлюпка. — Тьма захлестнула, С пути сбилась, но…       Вика медленно вновь встала. Она прекрасно осознавала всю свою вину за сплетни, гадости, которые наговорила всем. И сейчас девушка понимала, почему Правосудие тогда решило, что она не усвоила урок. И как же тогда блондинка не была права, когда обиженно заявляла, что ей это не надо. — В спасательной шлюпке знакомых полно.       Громова повернулась к Есении, подавая ей руку. Несмотря на всё, что произошло, брюнетка была важна Вике. Они слишком долго знали друг друга. Было много ссор и обид, но было и много хорошего. Грустно улыбнувшись, Охотникова приняла помощь и теперь стояла рядом. — Здесь холод и ропот, Отчаяния запах.       Было заметно, что встревожены все. Страх окутывал сознание каждого, заставляя паниковать. Ещё больше огонь поджигали слухи, которые ходили в толпе. Кто-то был убеждён, что это чья-то плохая шутка. И поэтому каждый бросал друг на друга не доверительные взгляды. — Лишь миг и утонем. Пусть кто-то уйдёт,       Громова прекрасно понимала, что сейчас всем нужно придумать общий план, а не ссориться или подозревать друг друга. Потому что уже пропала Настя, а вместе с ней и Люба. И это уже не шутки, это реальная опасность. Но разве её будут слушать?.. Ведь всем важно их собственное мнение. — Но в маленькой шлюпке Знакомых полно       Сейчас Вика видела ситуацию по-другому. Раньше бы она вместе со всеми искала виновного. Но сейчас… Девушка прекрасно понимала, что в первую очередь надо заботиться о других. И поэтому ей становилось страшно… Тут были все её знакомые, она лично знала каждого. Если случиться беда с одним, то это будет жуткий удар. — Все вокруг дерутся, Все друг друга ранят.       Блондинка стала петь громче. Её всё равно никто, кроме Есении, не услышит. Потому что кто-то начал кричать обвинения в сторону Лёни. А там уже подключилась вся толпа, желая, чтобы их голоса услышали.       И было не важно, а правдивы ли эти слова. Самое главное: сказать и всё. И больше их ничего не волновало… — Шторм наступает, И скрыться нельзя.       Было ужасно за этим наблюдать со стороны. Потому что это происходило каждый день, это творила и сама Вика. Она не испытывала ненависти, лишь стыд за свои слова. Ей не хотелось вновь наступить на те же грабли. Громова понимала, что хоть она и изменилась, то это всё равно будет продолжаться. — Если что-то не так я скажу или надену, То выбросят за борт меня!       Блондинка оглянула своё же платье. Невольно она вспомнила, как мать всегда проверяет то, что носит её дочь. Лишь бы не подумали, что Вика — девушка лёгкого поведения и так далее. Из-за страха перед стереотипами Громова была скованна правилами. — Я прячусь в углу, Капитан тычет пальцем: «Кто её сделал главной?».       Блондинка поймала на себе строгий взгляд Светы. Она не знала, почему девушка так на неё обижена, и прекрасно понимала, что Утинова просто хочет занять место «королевы класса». Вот только сплетница не понимала, что тем самым рушит свою репутацию. Да и Вику никто не выбирал королевой… — Что ж, слабейший уйдёт…       Внезапно пропела Есения, грозно сверля Утинову. Ей совершенно не нравилась игра, которую Света затеяла, в надежде на внимание. — Из маленькой шлюпки, Где знакомых полно…       Вика успокаивающе положила Охотниковой на плечо руку. Да, Утинова неправильно себя вела. Но и применять грубую силу по отношению к ней они не имели право. Никто не имел. Нужно было лишь подождать немного… — Из маленькой шлюпки, Где знакомых полно…       Ведь они все действительно в одной шлюпке… — Да, знаю! — стыдливо заявила Есения. — Мы были похожи на диснеевских принцесс! — Я даже спрашивать не буду… — закрыв глаза и сдерживая смех, прошептала Карина Григорьевна. — Правильно. — Признай, что тебе было важно, чтобы тебя простила Вика, — став более серьёзной, сказала психолог. — Я этого не скрывала. — Думаю, нам вместе стоит исправить всё то, что… Мы натворили, так сказать, — протянув руку в знак примирения, спокойным голосом сказала Охотникова. — Ты вновь права, — слегка улыбнувшись, Вика сразу же обняла свою подругу. — Я надеюсь, ты никому не рассказывала про мой жуткий страх темноты, чтобы мне насолить? — внезапно став очень серьёзной, грубым тоном спросила брюнетка. — Нет, — спокойно ответила Громова. Всё же это была старая и знакомая Есения. — Отлично! — улыбнувшись, довольно сказала Охотникова. — Но мне всё ещё нужен твой телефон, чтобы позвонить кому-нибудь из братьев. — Здравствуй, Илья! — с натянутой улыбкой поздоровалась женщина с зашедшим в кабинет парнем. — Садись на кресло.       Умнов невольно напрягся. Ему казалось, что он уже где-то слышал этот голос. Но отличник всё же сел и начал оглядывать кабинет. Возле окон стояли два больших горшка с растениями, которые были выше самого парня. Стены комнаты были светло-бежевыми, тем самым предавая помещению света и уюта. Взгляд Ильи упал на табличку с именем, которая стояла на столе у психолога. — Это вы… — невольно вырвалось у парня. — Что я? — немного обеспокоено переспросила Карина Григорьевна. Она боялась, что кто-нибудь из детей обязательно вспомнит летний случай, а ей этого хотелось меньше всего. — Не обращайте внимания, — Умнов слегка нахмурился и отмахнулся. — Я сам себе это сказал…