Руссандол

Маэдрос стремительно шагал по разоренному жилищу Эарендила. Дом был наполовину разрушен, прекрасные залы были залиты кровью. Сыновья Феанора явно одерживали победу, шедший снаружи бой начинал постепенно утихать, но звон клинка о клинок все еще заглушал остальные, гораздо менее приятные, звуки. Стоило ли удивляться, что лязг мечей не вызывал у него отвращения? Пение клинка, прорезающего воздух и встречающего меч противника, было привычно слуху Маэдроса. Давно, очень давно, еще до мятежа, еще до страшной Клятвы, он полюбил звук стремительного, звенящего металла. К удовольствию Феанора, его старший сын быстро овладел мечом, а Маэдрос радовался тому, что отец им гордится. Ему не передался ни отцовский талант, ни любовь к кузнечному делу. У него был более мягкий характер, и он не всегда мог противостоять отцу. Этого, в сочетании с тем фактом, что его лучшим другом был Фингон, сын нелюбимого Феанорова сводного брата, вполне хватило для того, чтобы сделать их отношения напряженными. Да и чувства родителей друг к другу стали сложными. Любовь Нэрданэли была как трут у огня - сгорела и превратилась в пепел. И все же они нашли общую почву, Маэдрос и его отец - в темной, пышущей жаром кузнице, где он втайне учил сыновей владеть клинком. Рука Маэдроса скользнула к мечу на правом боку. Он думал, что дом пуст, но за закрытой дверью ему послышалось прерывистое дыхание. Ему сразу пришло на ум, что там Элвинг, которая так глупо отказалась возвращать Сильмарил. Он обнажил меч, хоть не желал больше проливать кровь, а особенно кровь дочери Диора, которая пережила разорение Дориата. Он распахнул дверь и ворвался с поднятым мечом в руке. Темноволосая женщина сдавленно вскрикнула, вскинув руки. Когда она опустила их, Маэдрос внимательно ее рассмотрел. Черные, как ночь, волосы, распущенные по плечам, составляли резкий контраст с мраморно-белым лицом, а глаза, полные страха, были большие и серебристые. Она была прекрасна. - Элвинг, - сказал он холодно, захлопывая дверь и запирая ее на засов, - отдай мне Камень. - Ты потерял право на него! - Она боялась его , но говорила резко. - Отдай, - повторил он ровно. - Я не отдам то, что столько лет несло процветание и свет, и не уступлю того, за что мой предок заплатил великую цену, - заявила она, поднимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. - Процветание и свет? - повторил он с мрачным смешком. - Посмотри вокруг, женщина. Где ты видишь процветание и свет? Я вижу смерть и ужас, - он бросил взгляд в окно за ее спиной. - Реки крови текут в море, которое так любит твой Эарендил. Он подождал ответа Элвинг, но она молчала, глядя на него с нескрываемым презрением. - И чего Камень стоил твоему родичу? – невинно заметил он. – Ai, погоди, я вспомнил - руки, не так ли? Ну тогда, добрая госпожа, мы с Береном квиты. – И он поднял правую руку, так, чтобы она могла ее рассмотреть. Она отшатнулась. Маэдрос отстраненно подумал: когда же он успел стать таким циничным и злобным? Он бы продолжал требовать этот Сильмарил, даже если бы мир грозил рухнуть; таково было теперь его сердце. - Ты наказан справедливо, братоубийца, - бросила Эльвинг, и он невольно восхитился ее мужеством. – Не вижу причин отдавать тебе то, что ты просишь. «Причина в том, что если не отдашь, я тебя убью», - чуть не вырвались у него отвратительные слова, мгновенно пришедшие на ум. Но он сдержался. - NANA! - раздался испуганный детский крик, и Маэдрос увидел, как побледнело лицо Элвинг. Крики стали громче, и стало ясно, что двое детей зовут маму. Элвинг рванулась к двери, но он преградил ей путь и ловко перехватил ее, крепко взяв за плечо. - Кажется, у нас появилась возможность поторговаться, не так ли? Мой Сильмарил - в обмен на твоих сыновей. Она с ужасом уставилась на него. - Ты бросил моих братьев умирать с голоду. Теперь ты убьешь моих детей. - Я не оставлял их умирать! - прошипел Маэдрос, несколько сильнее необходимого толкнув ее к тяжелому деревянному комоду. – Не говори того, чего не знаешь! - Как ты смеешь оправдываться? - с плачем закричала она, пытаясь вырваться из его хватки. – Ты их хладнокровно убил, ты знал, что им не выжить в лесу! - Я их искал! – хрипло крикнул он. - Я искал их много дней, нет, недель! И ничего не нашел. Он тяжело дышал, ему не сразу удалось взять себя в руки. - Отдай мне Камень, и я верну тебе сыновей. В глазах у Элвинг отразилось какое-то озарение, точно ей вдруг открылась страшная истина. - Не вернешь, - прошептала она. – Ты лжешь. Им не пережить сегодняшнего дня. Маэдрос начал возражать, и слишком поздно заметил, что она осторожно подобралась к двери и отодвинула засов за своей спиной. Одним стремительным движением она распахнула дверь и исчезла. Изумившись, он кинулся за ней. Вдруг перед ним блеснули клинки, и он выхватил меч, готовый рубить любого, кто встанет у него на пути. Но он оказался не готов к тому, что перед ним окажутся его собственные воины. - Что вы делаете? - спросил он, не веря собственным глазам. - Мы не хотим быть убийцами, - ответил молодой командир с несколько преувеличенной бравадой. Маэдрос пронзил его ледяным взглядом. - Уйди с дороги, - тихо приказал он. - Нет, - голос командира дрогнул. Маэдрос убил его, поразив в шею. Ему пришлось сделать это ужасное дело. Он воспользовался возможностью и прорвался через строй предателей, когда командир, истекая кровью, рухнул к их ногам. Теперь он, бешено озираясь, искал Элвинг. Но ее нигде не было. А в следующее мгновение все его существо превратилось в точку сияющего света, которую прижимала к груди плачущая женщина, бегущая к морю. Он бросился за ней. Огромное окно, выходившее на берег, было разбито, и он выпрыгнул через него, не обращая внимания на врезавшиеся в кожу осколки стекол. Он не отводил взгляда от прозрачного камня, свет которого пробивался сквозь пальцы Элвинг, стремглав несущейся к воде. А потом она исчезла. Огромная волна пришла и забрала ее, поглотив свет Сильмарила, и Маэдрос упал на колени. Все оказалось бессмысленно. Пролито столько крови, и они ничего не добились. Ничего. Еще пятно на его и без того грязном fëa; еще шрамы на и без того обезображенном hroä. Он стиснул в кулак единственную руку, и из горла вырвался страшный крик. В нем была смесь животной ярости, детского разочарования и самой всепожирающей скорби, которую переживали когда-либо Эльдар. Осторожно, почти боязливо, Маглор протянул руку и притронулся к плечу брата. Тяжело дышавший Маэдрос стряхнул эту заботливую руку. - Собирай войско, - голос его был пустым, невыразительным. - Найди Амбарусса… - Амбарусса… - прекрасный голос Маглора сделался хриплым. – Они пали, Майтимо. Бок о бок, рядом до последнего. Маэдрос смотрел на него, пока Маглор не почувствовал полное отчаяние от этого прожигающего взгляда. Потом он закрыл глаза и отвернулся. - Значит, остались только мы, - сказал он, медленно поднимаясь на ноги. Маглор кивнул. - Нужно уходить, - с трудом проговорил Маэдрос. – Не хочу рисковать. Вдруг Эарендил вернется со своими кораблями, или еще что-то случится. И они пошли прочь от моря, так и не увидев огромной белой птицы, поднявшейся из волн, чьи серебристые крылья блестели в свете Камня на ее груди. ___________________________________________________________________ - Выйди вперед и посмотри на меня! Ты не только братоубийца, но еще и трус, сын Феанора? - Верховный Король Нолдор стоял на берегу Сириона, а за спиной его стояли его корабли. Его темные волосы развевались на ветру. Он выглядел, как должен выглядеть настоящий король. И еще он был очень похож на отца. Маэдрос медленно обернулся. - Вот, я смотрю на тебя, Эрейнион Гил-Галад. - Мне следовало бы пронзить тебя мечом за то, что ты сделал, но я не хочу становиться подобным тебе братоубийцей, - Гил-Галад шагнул к нему. - Благородные слова, которые говорит тот, кто сам происходит из дома братоубийц. Глупый идеалист. - Я не собираюсь с тобой препираться, - заявил король. - Я пришел за сыновьями Эарендила. - Они наши, - коротко ответил Маэдрос. - Я требую их возвращения. - Можешь требовать чего угодно; они теперь наши. Лицо Гил-Галада стало гневным, черты заострились. Финдекано, как же он на тебя похож. - Как Верховный Король Нолдор, я требую их возвращения! Маэдрос даже не знал, с чего ему начать. - Разве тебе не ясно, что я не подчиняюсь никому из королей? И прежде, чем размахивать передо мной своим титулом, вспомни , что именно я должен был стать Верховным Королем, если бы не принял решение отказаться от титула. Ты - Верховный Король по моей милости. И последнее. Я поклялся вести войну против всякого, кто присвоит Сильмарилы. Элвинг присвоила Сильмарил. Ее сыновья - военнопленные. - Они всего лишь дети! - воскликнул Король. - Ты - кровожадный убийца. - Сразу видно, что ты плохо знал своего отца. Он бы рассказал тебе, что я не чудовище. - Кто он, этот самозванец, присвоивший облик и корону Финдекано?- Кровожадный убийца держал тебя, младенца, на руках, кровожадный убийца придумывал тебе имя, когда ты еще был во чреве матери. Гил-Галад молчал. - Прощай, Эрейнион. Маэдрос повернулся и пошел прочь. - Тогда хотя бы пожалей их, - тихо окликнул его Гил-Галад.- И сохрани им жизнь. ________________________________________ Сохрани им жизнь. Слова эти бесконечно звучали в сознании Маэдроса. Почему он должен сохранить им жизнь? Почему? Лучше отправить их в Мандос, к матери. Сохрани им жизнь. Элвинг отказалась от сделки. Камень в обмен на ее сыновей. Он не получил Сильмарил. Камень канул в пучину моря. Сохрани им жизнь. Амбарусса! Они мертвы. Значит, близнецов за близнецов. Что такое два маленьких полуэльфа? Он закрыл глаза и увидел двоих маленьких полуэльфов в лесу, замерзших, голодных, испуганных. Сыновья Диора. Он искал их неделями… и ничего не нашел. Нет - нашел… Щадя Элвинг, он солгал ей. Изодранная, окровавленная одежда… Волки опередили холод. Смерть от холода приятна, просто ускользаешь в белое ничто. Дети, вне всяких сомнений, умерли иначе: в ужасе и муке, разорванные стаей голодных волков. Мрачные мысли Маэдроса были прерваны приглушенными всхлипами. На руках у двух стражников безвольно висели сыновья Элвинг. - Отнесите их в мою палатку. Маглор был уже там, снимал с себя доспехи. Они были прекрасны, их сделал еще отец в Валиноре. У Маэдроса его доспехи отобрали в Тангородриме. Те, что он носил сейчас, ему потом сделал Куруфин. Маэдрос, жестом велев опустить детей на пол , отпустил воинов. - Что мы будем с ними делать? - спросил Маглор на Высоком Наречии, чтобы дети не поняли. Голос его был ровен и лишен всякого выражения. - Я сказал Элвинг, что верну ей сыновей в обмен на наш Камень. Камня она мне не отдала. Макалаурэ бесстрастно смотрел на него. - Надо убить их, и покончить с этим, - ледяным тоном закончил Маэдрос. Оба ребенка громко заплакали, сидя на полу. Глаза их расширились от страха. Маэдрос наклонился к ним. - Вы что, понимаете меня? - спросил он на Высоком Наречии. Ни один из них не ответил. - Вы понимаете меня? - настойчиво и резко повторил он. - Отвечайте! - Да… только чуть-чуть, - последовал робкий ответ на Синдарине. - Пожалуйста, не убивай нас. Ну пожалуйста! - У нас нет Камня, честное слово! - всхлипывая, добавил второй брат. - Мы вас не убьем, - вдруг сказал Маглор. - Я обещаю. Маэдрос посмотрел на него тем самым взглядом, который обычно вызывал у всех дрожь: пустота, наполненная пламенем. - Я люблю тебя, брат, - тихо сказал Маглор. - Я не позволю тебе это сделать. Ты будешь сожалеть. - Макалаурэ, не надо воображать, что ты спасешь мою душу. Я уже проклят. Какая разница, отправлю ли я в Мандос еще двоих детей? Зато они встретятся с матерью. - Эти слова вырвались у него неожиданно для него самого, но они были искренни. - Наши братья мертвы, Макалаурэ. Они забрали наших близнецов; мы возьмем их близнецов. - Эти малыши не убивали наших братьев, - пробормотал Маглор. - Майтимо, эти малыши не вернут нам Сильмарила. Маэдрос вдруг ощутил почти физический удар. - Я знаю, - прошептал он. - Я знаю, Макалаурэ, знаю. Я чуть не убил детей. Я чуть их не убил. Маглор встал на колени перед дрожащими мальчишками. - С вами ничего не случится, обещаю. Все будет хорошо, - успокаивал он их нежно. - Отпусти нас! - хрипло попросил один, давясь слезами. - Где Nana? - Она… - Маглор сглотнул. - Она ушла в море, искать вашего отца. В каком-то смысле, это была правда. Маэдросу представилось тело Элвинг, плывущее по волнам. Темные волосы плыли за ней, будто тень. - Когда она придет? -Не знаю, - серьезно ответил Маглор. - Так как вам придется побыть какое-то время с нами, не скажете ли вы нам свои имена? - А вы свои скажете? – поинтересовался один из близнецов. - Я Маглор. - Маэдрос, - проворчал он, приступая к трудному делу – одной рукой снимать доспехи. У него был многолетний опыт. - Это ты напугал нашу nana, - последовала незамедлительная реакция. – Ты написал ей что-то страшное. Когда она увидела флаг всадника, она испугалась. Она шепотом сказала ada твое имя, но мы слышали. Конечно, она испугалась. Глупая женщина; ведь ничего этого могло не случиться. - Как вас зовут? - мягко настаивал Маглор. - Элронд. - Элрос. Маглор с усилием улыбнулся. - Вы хотите есть? Ему никто не ответил. Они уставились на Маэдроса, который снял доспехи , и теперь натягивал чистую рубаху для сна. Он посмотрел на них. - Что случилось? - прошептал Элрос, чьи ставшие огромными глаза выражали сострадание. - Многое, - без тени юмора ответил Маэдрос, бросив взгляд на страшные шрамы, покрывавшие его тело. - Болит? - Уже нет. - А с твоей рукой что случилось? - Элрос, замолчи, - тихо сказал второй брат. - Вот, возьмите хлеб, - вмешался Маглор. Близнецы посмотрели с подозрением, но есть стали охотно. Маглор знал, что брат терпеть не мог просить о чем-либо, поэтому старался сделать так, чтобы Маэдросу никогда не приходилось этого делать. Он молча встал за его спиной и заплел длинные, цвета меди волосы в свободную косу - для сна. - Спасибо, Макалаурэ, - пробормотал Маэдрос. - Всегда пожалуйста. - С одной рукой очень трудно? - заинтересованно спросил тоненький голосок. Похоже, Элрос воспринимал ситуацию совсем не так, как брат. - Иногда. - И ты поэтому такой злой? Маэдрос только глянул на него, и в палатке стало тихо. ___________________________________________________________________ - Я нашел, кто их возьмет. Лошадь дернула поводья, требуя, чтобы ее пустили вскачь. - Кто? – нахмурился Маглор. - Один из моих воинов с женой. Они сказали, что вырастят их, как собственных детей, и позволят им выбрать свой путь, когда они повзрослеют. У них дочка чуть старше близнецов. Маглор задумчиво посмотрел вниз, на лошадиную холку. - Я бы хотел сам, Майтимо, - тихо сказал он. - Что? - Позволь мне воспитывать их. - Нет, - просто ответил Маэдрос. – Ты не можешь. - Могу, - резко отозвался Маглор. - Ты не только мой командир, но и мой брат. Я следую за тобой, но вот это - только мое дело. - Нет, не только твое, - возразил Маэдрос. - Ты хочешь привести их на Амон-Эреб? Там темно и холодно. И не хочу я, чтобы они путались под ногами. Терпеть не могу детей. - Руссандол, который вырастил шестерых братьев, терпеть не может детей? - печально спросил Маглор. Маэдрос повернулся у нему. - Думаю, тебе следует знать: Руссандол умер много лет назад, когда его отец постепенно сошел с ума, а мать ушла. Майтимо умер, когда его тело было навеки искалечено лучшим другом. Нэльяфинвэ умер, когда отказался от короны. Остался только Маэдрос, а он терпеть не может детей. - Он пустил коня вперед, оставив брата одного. Маглор догнал его. - Майтимо… - Разве я тебе не сказал только что, что он умер? - Маэдрос, дорогой мой брат… - Думаешь, они тебя полюбят, Макалаурэ? Ты и правда веришь, что они смогут любить тебя, когда они узнают, кто ты, и что ты сделал? - Верю, - решительно проговорил Маглор. - Я знаю, что смогут, потому что уже любят. Вчера Элрос сказал это, когда засыпал. - Макалаурэ, ты поешь им песенки и кормишь сладостями - а больше ничего и не нужно, чтобы завоевать любовь ребенка. Когда они станут старше, то никогда не простят тебе того, что ты сделал. - Когда они станут старше, они поймут, что не все в мире так просто делится на добро и зло. Я не стану ничего скрывать от них. Маэдрос прикрыл глаза. - Поступай как хочешь, Макалаурэ. _____________________________________________________________________ Из зала доносились вопли притворного ужаса. Маэдрос сделал еще глоток вина и плотнее закутался в плащ. Вино было хорошее; от вина наступало оцепенение. - Ai, нет! Ada, нет! - Вопли перешли в смех. Они зовут его Ada, и Маглор не возражает. Дети, конечно, понимали, что он им не отец, но не знали другого слова, чтобы называть его. В комнату влетел Элронд с горящими весельем глазами. При виде Маэдроса смех замер у него на губах, и он поспешил скрыться. - Элронд, - тихо позвал Маэдрос. Ребенок послушно вернулся, но смотрел с опаской. - Да? - шепотом спросил Элронд. Я уже пьян, подумал Маэдрос. - Мне хотелось бы, чтобы ты и твой брат не пугались всякий раз, когда я оказываюсь рядом. Хоть я и знаю, что сам виноват. - У тебя злые глаза, и мы тебя боимся! - вдруг обвиняющим тоном воскликнул Элронд. – Ты не улыбаешься, а когда улыбаешься, то все равно злой! Маэдрос с трудом сглотнул. - Мне очень жаль. - Он вдруг почувствовал в глазах какое-то подозрительное тепло. Я что, буду плакать без всякой причины? Я никогда не плачу; я же ничего не чувствую. - Ой… пожалуйста, не плачь! - мгновенно запаниковал Элронд. Маэдрос заплакал. Он покачал своей рыжей головой. - Это не из-за тебя, - с трудом проговорил он. Элронда это не убедило. - Не надо, пожалуйста… перестань! Я тебя прощаю, правда! Не плачь! Маэдрос спрятал лицо. Руссандол умирал, но еще не умер. Майтимо был здесь, под шрамами. Нэльяфинвэ по-прежнему стремился угодить отцу. А Маэдрос ничего не чувствовал. Лучше быть Маэдросом - спокойным, хладнокровным бойцом, умеющим наносить смертельные удары левой рукой… Нэльяфинвэ Майтимо (Руссандол для тех, кто знал его близко) открыто плакал. Отзвуки бессчетных страданий вдруг пронзили онемевшее тело. Искалеченная душа закричала от боли. - Перестань! - Элронд тоже заплакал. – Ты меня пугаешь! Перестань! Легкая тяжесть придавила его колени; худенькие руки обхватили его за шею. Теплое дыхание защекотало ключицу, и горячие слезы потекли по его покрытой шрамами коже. Он инстинктивно обнял малыша. И так они оставались долго. В какой-то момент Маэдросу почудилось, что он держит на руках одного из братьев. Но все-таки он не соскользнул в прошлое, прислушиваясь к стуку маленького сердечка и негромкого дыхания. Когда к ним присоединился Элрос, он не удивился. Потом мальчишки замерзли и залезли под меховой плащ Маэдроса. Маэдрос закрыл глаза, и прислушался к их тихому дыханию. Дети спали, прижавшись к нему. В дверь заглянул Маглор. - Майтимо, - он уставился на них потрясенно, - что… Дети тебе не мешают? Руссандол улыбнулся. Примечания: встречающиеся слова на синдарине. ai - увы nana - мама ada - папа