Молодая жена, или я обещаю тебя полюбить.

Влюбиться нетрудно, трудно в этом признаться. Альфред де Мюссе - Никлаус Майклсон. Прошло четыре месяца со дня нашей помолвки, и совсем скоро приближалась свадьба. Я жил в предвкушении этого дня, для того, чтобы увидеть Анабель в свадебном платье. Я до сих пор помню, какой горячей она была в платье на помолвке. Именно в этот день я понял, что я чувствую что-то не то к ней. Я не мог забыть, как она отвечала на мой поцелуй, когда на нас смотрел говнюк-адвокат. После того вечера я приехал домой, напился в драбадан и завалился спать, думая лишь о чертовом поцелуе с Анабель. Я определенно влюблялся в Анабель, и мне это не нравилось. В Нью-Йорке наступил июнь. Через два дня наша с Анабель свадьба, к которой уже все было готово. Я с Ребеккой решил провести церемонию в загородном доме наших родителей. Это сродни дань памяти родителям – они всегда говорили, что были бы рады, если бы все мы справляли свадьбу в этом доме. Отец построил этот дом в подарок маме на первую годовщину их свадьбы, и с тех пор они жили в нем до своей смерти. Я не был в доме уже год, с тех пор как узнал, что родители погибли. В тот же вечер я собрал свои вещи и свалил оттуда на съемную квартиру, прихватив с собой Ребекку. Мы втроем – Я, Элайджа и Кол, выплачивали ежемесячно деньги на содержание дома, но никто там не появлялся уже год. Только Ребекка съездила туда на годовщину смерти родителей, и больше никто. Сегодня я впервые собирался съездить туда, чтобы проверить готовность дома к свадьбе. Анабель не интересовалась всем этим, она даже не спросила, когда она получит свое платье. Я договорился с Ребеккой, чтобы она забрала её завтра вечером, и полностью подготовила к свадьбе, снова в том салоне, где её готовили к балу. Анабель снова удивляла меня. Она была не такой, как другие суки. Она не хотела роскошной свадьбы с трехметровым тортом, миллиардом гостей, крутым платьем и остальной херней. Она сказала мне недавно, что идеальная свадьба для неё – где-то на берегу океана, в белом сарафане и минимальным приглашенным кругом лиц. В тот момент я пожалел, что не могу дать ей именно такую свадьбу. Все мои деловые партнеры и тот мудак адвокат Паркер должны знать, что я женился. Может когда-нибудь, мы сыграем с ней именно такую свадьбу, и будем счастливы, но не сейчас. Внезапно я поймал себя на мысли, что я задумываюсь о совместном будущем с ней. Я запретил думать себе об этом, потому что я стопроцентно уверен, что ей это фиолетово. Я не должен держать её, и не должен влюбляться – это все всего лишь сделка, простой бизнес. А как любил повторять отец – « Нужно иметь разделять чувства и бизнес. Эти два дерьма не должны смешиваться!». - О чем задумался, брат? – спросил Элайджа, толкнув меня. Я подал плечами, делая глоток виски. В последнее время я дохрена пил, это помогало бороться с нервами. Я шутил, говоря, что с такими темпами я стану гребанным алкоголиком, но Ребекка принимала это все всерьёз и даже пыталась говорить с Анабель, что бы та повлияла на меня. - Да, так о свадьбе и прочем дерьме. – ответил я, откинувшись на спинку кресла. Элайджа понимающе кивнул, и продолжил работать. В кабинете наступила тишина, которую нарушало дурацкое тиканье часов. - Волнуешься? – спросил Элайджа, подняв на меня свой взгляд. Я удивленно посмотрел на него, раньше мы с ним о таком не говорили. Да и вообще, мы были в ссоре, а тут такие вопросы. - Нет, если честно. Хотя волнуюсь, но не особо. Знаешь, вся эта херня со свадьбой меня не задевает. Меня волнует место проведения этой свадьбы. – пробормотал я, стараясь быть максимально откровенным, но и не выложить всей правды. - Да, понимаю. Знаешь, Ник, мне не верится, что ты женишься. Даже мама говорила, что такой оболтус, как ты, вряд ли жениться. – с улыбкой сказал Элайджа. В этом весь он – воспитанный, добрый, точная копия матери. Я же больше похож на отца, как характером, так и внешностью. Наверное, из-за этого все темные дела нашего бизнеса лежали на мне. Я бы никогда в жизни не позволил Элайдже или Колу убить человека, или хотя бы отдать такой приказ. Они слишком человечные для этого, я же просто ублюдок, который размахивает пушкой налево-направо, лишая людей жизней. На моей совести немало убитых, и еще большее количество тех, кто умер по моему поручению. - Честно, брат – мне самому не вериться. Но знаешь, я думаю, это она. Анабель, черт возьми, заставляет меня чувствовать себя дома в любом уголке мира, главное чтобы она была рядом. – ответил я, покосившись на часы. Скоро закончиться рабочий день, и я должен буду ехать в дом своих родителей. - Ник, я думал по поводу того, что вы будете жить вместе.- сказал Элайджа, отложив папку с бумагами. Я застыл, пораженный его словами. Какой я мудак! Я совсем не вспомнил про эту хрень – муж с женой должны жить вместе. Сразу после работы, я позвоню Анабель и поговорю с ней об этом. - Ну да, это вроде как заведено. Муж и жена спят и живут вместе. – пробормотал я, как будто я это и планировал. Элайджа кивнул, и посмотрел на меня. Я пытался сдержать свою маску хладнокровия, но видимо мой брат видел меня насквозь – еще одна чертова особенность, которой он походил на мать. - Ник, я думаю забрать Бекку к себе. Пусть она поживет у меня, пока ей не исполниться двадцать один год, и она не получит свои деньги. Думаю, Анабель будет не удобно жить с ней в одном доме, даже если они подруги. – предложил Элайджа с энтузиазмом. Бекка вряд ли согласиться жить с ним, из-за того, что Элайджа будет контролировать её. Я предоставляю ей полную свободу выбора, и она довольна этим, но Элайджа не такой. - Я не думаю, что это охеренно отличная идея, Эл. Бекка вряд ли переедет с той квартиры, она привыкла там жить. – пробормотал я, наблюдая, как брат поджимает губы, и пытается сдержать смех. – Что я охеренно смешного сказал? - Да, собственно ничего. Просто, у нас троих – то есть у меня, Бекки и Кола есть для вас свадебный подарок. – сказал Элайджа, доставая со стола папку с документами и ключами. Я открыл папку, и застыл, рассматривая подарок. Это была роскошная вилла в 100 милях от Нью-Йорка, в Хэмптоне, что на Лонг-Айленде. Я раз за разом перечитывал характеристики дома, и понимал, что я люблю свою семью, хотя они и ублюдки, но ради них я сделаю что угодно. Надеюсь, Анабель полюбит этот дом. - Эл, я даже не знаю, что сказать. Я охеренно шокирован этим дерьмом, но дом отличный. Думаю, Анабель полюбит его. – пробормотал я, вновь рассматривая фото дома. Гараж на две машины, бассейн и даже выход на океанский залив Гардинерс. На участке можно организовать теннисный корт, конюшни или даже тропы для лесных прогулок. И это все теперь мое. Я понимал, что дом стоил безумно дорого, но если скидываться на троих – это никак не затронуло бюджет моей семьи. Кол больше потратил на свое казино. - Я рад, что тебе понравилось. Кстати, если нужно, то мы сделаем ремонт. – предложил Элайджа, чем несказанно помог мне. - Да, нужно. Я позвоню тому дизайнеру, который обустраивал мою квартиру, и он сделает все так, как люблю я. – сказал я, откинувшись в кресле. Элайджа нахмурился, и пристально посмотрел на меня. Видимо, я сказал какую-то хрень. Но ничего такого я не заметил. – Что? - Думаю, вам стоит посоветоваться с Анабель, и выбрать то, что вы хотите. – сказал Элайджа и понял свой прокол. Я кивнул, слегка улыбнувшись. - Я хочу сделать сюрприз ей. Что-то вроде еще одного подарка на свадьбу, знаешь ли. – пробормотал я, откровенно солгав. Элайджа улыбнулся и кивнул мне, не сводя с меня своего я-все-про-тебя-знаю взгляда, чем бесил меня. Я посмотрел на часы, с радостью увидев, что рабочий день закончился. Я еще раз поблагодарил Элайджу, и попрощавшись с ним, направился на улицу. Приказав Джеку ехать дом родителей, я написал по почте Анабель, извещая о подарке, но видимо она все еще сдавала последний экзамен, и поэтому ответа не последовало. Спать не хотелось, и кошмары никуда не ушли, поэтому я убивал время в пути за просмотром идей по обстановке дома. Думаю, Анабель загорелась бы идеей обстановки дома, но я хотел бы сделать ей сюрприз. По возвращению со свадебного путешествия я сразу перевезу её в новый дом, а Бекка будет жить в квартире, или же я куплю ей дом неподалеку от нас. Спустя тридцать минут мы приехали в наш старый дом. Казалось, ничего не поменялось за этот год. Все тот же особняк в европейском стиле с живой изгородью и огромным садом, где мама любила проводить время по вечерам. Воспоминания накатывали волнами все больше и больше. Я вспоминал, как мы вчетвером – я, Элайджа, Финн и Бекка, носились по двору, вечно ломая что-то. То как мама с улыбкой реагировала на наши приключения, и лишь молча качала головой. Она вообще редко кричала на нас, в отличии от отца. Он кричал на нас почти постоянно, но очень быстро он смягчался и смеялся над нашими проделками. Я помнил, как по пятницам мама пекла клубничный пирог к возвращению отца, и как мы ели его на патио, либо в столовой, когда была зима. Я помнил, как зимой она приносила нам какао и шоколадное печенье, и как мама играла на пианино. Я помнил, отец учил нас ездить на велосипедах, и как учил нас драться, чтобы заступаться за Бекку. Хотя сестра сама могла заступиться за кого угодно. Я помнил, как на Рождество к нам приезжали дедушки и бабушки. Помнил, как папа приносил в дом ель, и как мы украшали её. Помню, как Финн тайком от нас ставил печенье и молоко для Санты, хотя все уже давно знали, что подарки подкладывал отец. Помню, как Кол смеялся и давал мне чертову кличку Санта Клаус, и как говорил всем, что с ним в доме живет Санта. Я помнил каждую годовщину свадьбы моих родителей, они прожили вместе тридцать три года, и умерли в один день, вместе с их самым любимым и первым сыном – Финном. Мои родители погибли вместе с Грейсоном и Мирандой Гилберт, родителями Елены и Кэтрин. Я помню, как близняшек впервые привезли к нам в гости. Я сразу же невзлюбил Кэтрин – она была слишком заносчивая и любила пожаловаться родителям. А Елена была тихой, хотя всегда участвовала в наших проделках, а затем и их младший брат Джереми присоединился к нам. В сердце разрасталась большая пульсирующая рана, которая появилась два года назад, и с тех пор она не заживала. Я соскучился за тем гребанным чувством любви, уюта и защищенности, которое я ощущал здесь раньше. Я соскучился по своим родителям и дому. Я вздохнул, и переступил порог больших кованых ворот, направляясь в сад. Там уже все было готово к свадьбе. Бекка постаралась на славу, и я подумывал над тем, чтобы отправить сестру в Милан на шопинг, как она любила. Я осмотрелся вокруг, ища сестру. Я нашел её в свадебном шатре, где она командовала мужчинами, которые выставляли напитки. - Привет, Бекки. – бодро сказал я, улыбнувшись сестре. Она выглядела довольно странно. Очки в черной прямоугольной оправе и пучок на голове. Я подавил смешок, не желая быть мудаком и обижать сестру. - Привет, братишка. – ответила Бекс, крикнув мужчинам ставить бутылки в холодильник, и обняв меня.- Тут почти все готово. - Да, я вижу. Здесь охеренно красиво, Бекс. – сказал я, не солгав. Шатер был огромным, фиолетово-белых оттенков. По всему периметру были поставлены круглые столики, застеленные накрахмаленными белыми скатертями и белые садовые стулья, так же выстеленные белой материей. На столах стояли подставки, в которые в скором времени выставят цветы. Так же уже начали выставлять столы, где будут поставлены различные закуски. В центре шатра стоял большой круглый стол для меня и Анабель. Чуть дальше от нашего стола стоял стол для торта, который Бекка заказала еще месяц назад, но его все еще не приготовили, что не мало нервировало её. В начале шатра делали большую сцену для того, чтобы гости могли говорить тосты с неё, да и туда же разместят оркестр и ди-джея. Перед сценой мы сделаем танцпол. К свадьбе уже почти все было готово, и это меня очень радовало. Я был довольным ублюдком, радуясь, что после такой свадьбы никто не станет сомневаться, что я женюсь фиктивно. Если честно, порой я ловил себя на мысли, что я сам верю в то, что эта свадьба настоящая. Анабель своим присутствием меняла меня в лучшую сторону, и мне это не нравилось. В моей жизни я не имею права быть добрым, не имею права на доброту, которую прививает мне Анабель. Поэтому я старался закрыться от неё, оттолкнуть, когда я начинал привязываться к ней. Она должна найти в этой жизни свой кусочек, или даже кусок, счастья, но не с таким гавнюком, как я. Для такой милой, нежной и доброй девушки нужен такой же парень, который будет приходить к ужину, и помнить все их дурацкие даты первого поцелуя, первого раза, первого свидания. Я же не был таким. Я мудак, который даже накануне свадьбы расхаживает по своим сукам, трахая их. Узнай бы это Бекка, она бы задушила меня своими же руками. - Ребекка? – позвал я, скрывшуюся из вида сестру. Через мгновение я вновь увидел сестру, которая вылезла из-за огромных картонных ящиков. Она вопросительно вскинула брови, уставившись на меня. – У меня к тебе просьба. - Я слушаю, Клаус. – серьезно сказала она, открыв свой черный блокнот и открыв ручку. В этом вся моя сестра – серьезная, отзывчивая, пунктуальная, готовая помочь даже с самой бредовой идеей. - Элайджа вручил мне документы на дом, который вы нам дарите. Он охренительный, мне очень нравиться. – заверил я, когда увидел, что Бекка возмущенно приоткрыла рот, недовольная тем, что Эл подарил мне подарок раньше времени.- Бекк, ты же знаешь Анабель. Она не особо заинтересована в ремонтах и шопингах, поэтому я хотел попросить тебя заняться ремонтом и закупкой гардероба для моей будущей жены. - Я займусь этим, Клаус. Можешь не переживать, все будет идеально. – пробормотала сестра, записывая что-то в блокноте. – У тебя будут какие-то пожелания по поводу ремонта или гардероба? - Да. В доме нужно оборудовать спальню для Анабель. Знаешь, так на всякий случай. – успокоил я сестру, чтобы она не надумала себе всякой херни, которая вскроет мой обман. – Мало ли мы поссоримся, или еще что-то. Просто, чтобы у неё был свой уголок в доме и все. - Хорошо. Это здорово. Может, мне затарить все вещи туда? А Анабель выберет, что ей больше всего нужно, и перенесет в вашу комнату? – предложила Ребекка, как нельзя кстати. Я с энтузиазмом кивнул, и принялся перечислять, что мне еще нужно будет в доме. Где-то после получаса дискуссии с сестрой по поводу того, что мне нужно и не нужно, я помог ей расставить садовые стулья перед цветочной аркой, где мы будем жениться с Анабель. Сразу после того, как я расставил стулья, мы засобирались домой. - Ребекка, я подумал, и решил отдать тебе квартиру. – сказал я, ошеломив сестру. Она застыла, приоткрыв рот, а затем широко улыбнулась и кинулась мне на шею. Я хрипло засмеялся, обняв сестру и слегка покружив её. – И в июле ты полетишь на шопинг в Милан. - Спасибо, спасибо, спасибо. – протараторила сестра, продолжив жужжать, что выберет там что-то и для Анабель, а вообще она бы хотела полететь вместе с Анабель, на что я ответил, что если Анабель захочет, то они полетят вместе. Вечер прошел довольно быстро. Мы с Беккой забрали Анабель и ели китайскую еду, смотря фильмы. После этого, я отвез Анабель домой и поехал к Хейли, чтобы хоть как-то снять это хреновое напряжение в теле. Бекка думала, что я остался у Анабель, Анабель думала, что я ночую дома. Настал мой мальчишник, а завтра я женюсь. Все, конец эры Никлауса Майклсона – холостяка. Теперь для всех я буду примерным семьянином с женой и собакой. Нервы зашкаливали, и я даже не помнил, когда я успел набраться виски. Помню, как мы сидели за столом, в казино Кола. Нас было шестеро – я, Элайджа, Кол, Деймон, его брат Стефан и тесть Деймона – Аларик. Помню каких-то шлюх, танцующих вокруг меня и одобрительные крики парней. С утра, в день моей свадьбы, я проснулся с ужасной головной болью в окружении парней, которые выглядели не лучше. Я встал, выискивая глазами хоть каплю воды, чтобы затушить пожар во рту. Почесав голову, я пошел в ванную, открыл кран и начал пить. Следом за мной вошел Кол, оттянувший меня от крана, он наклонился и сам начал пить. Я покачал головой, и начал искать свой телефон. Сейчас было полвосьмого утра, но на моем телефоне уже было пятьдесят два пропущенных от любимой сестренки Бекки, и двадцать три голосовых сообщение от неё же. Я вздохнул, и выйдя из комнаты, чтобы не будить остальных, начал звонить Ребекке. - Никлаус Майклсон, я хочу сказать, что ты мудак! – заверещала в трубку Ребекка, от чего моя больная голова заболела еще больше. Я нахмурился, но промолчал, не желая ввязываться в ссору с сестрой. – Ты где? - У Кола дома. – просипел я, после чего прокашлялся. Из уст моей сестры полился поток грязной ругани, которую она выучила от меня. Из всех слов я разобрал только « мудак, дебил, идиот и гребанный козел». - Свадьба в двенадцать. У тебя ровно полтора часа добраться до особняка. – отчеканила она, и положила трубку. Я добрался за час, прихватив с собой Кола. Мой брат был моим шафером, и ему тоже нужно быть там. Бекка встретила нас на входе, с таблетками Тайленола в руке и двумя бутылками воды в другой. Сестра одарила нас злобным взглядом, и приказала нам идти по своим комнатам, чтобы принять душ и переодеться. Сегодня Ребекка выглядела смешно. Темно-синий халат, как у нашей покойной бабушки и кучей бигуди на голове. Глядя на неё жутко хотелось смеяться, но я не рискнул сказать хоть слово, в отличии от Кола. Он толкнул меня локтем, и громко засмеялся, тыча пальцем в Бекку. - Клаус, Бекки похожа на нашу бабулю Лиз. – через чур громко прошептал Кол. Бекка остановилась, и развернулась к нам, поставив руки на бока. Я сразу же сделал вид, будто ничего не слышал и ничего не знаю, чтобы быть целее в день собственной свадьбы. - Ты придумал что-то охеренно смешное, Кол? – спросила Бекка, выхватывая из рук Кола бутылку с водой и выливая её на Кола. Я пропустил смешок, когда Бекка кинула в него бутылкой, и гордо подняв голову, пошла в дом. Кол посмотрел на меня, пребывая в гребанном шоке, а я лишь пожал плечами и отправился в дом, заметив в окне промелькнувший силуэт Анабель. Остановившись, я посмотрел на неё. Её волосы были волнистыми и плавно ниспадающими к плечами. Макияжа еще не было, но она уже была красива. Видимо, она чертовки волновалась, так же как и я. Сегодня я познакомлюсь с её родителями, и меня это злило. Её родители будут на свадьбе, а мои нет. Это было по-детски, но меня это охеренно бесило. Сейчас я бы очень хотел, чтобы мои родители тоже были здесь. Хотя, если бы они были здесь то и свадьбы не было бы. Это наверное еще один минус их смерти. Кол, идущий сзади, толкнул меня в спину. - Шевели ластами, плавник. – прогромыхал он, проталкивая меня в дом. Я засмеялся, но быстро осекся, когда переступил порог дома. В доме ничего не поменялось, даже запах был тот же, будто не прошло и года с того времени, как я ушел. Все тот же просторный холл в темно-бежевых тонах, те же арки, ведущие в гостиную, столовую и кухню. Та же лестница, по которой мы бегали, частенько падая и расшибая колени. Тот же звук открывающейся двери, эхом раздающийся по всему этажу. Только не было выходящей на этот звук матери с белым полотенцем в руках, нету отца, который высовывал голову из кабинета. Их нет, и больше никогда не будет. Они больше не принимают участия в наших жизнях, потому что у них нет этой жизни. Бесполезно, что-либо высматривать в доме, выискивать следы их присутствия. Как только я принял это, все вокруг стало по-другому. Воздух перестал быть тем же – в нем отсутствовал запах маминой стряпни. Дом стал для меня опустевшим и заброшенным, таким же как и я – никому ненужным дерьмом, в которое вложено слишком много сил и денег. Я забрел в свою комнату, не обращая ни на что внимания. Головная боль прошла, но тупая душевная боль осталась. Приняв душ, я высушил свои волосы и попытался придать им хоть какого-то порядка, но эти ублюдочные волосы не желали правильно лежать и вскоре они вновь растрепались. Оставив эту затею, я вышел в комнату, обнаружив на своей старой кровати мой костюм от Веры Вонг. Ребекка заказала нам с Анабель костюм и платье от одного и того же дизайнера, видимо, она сочла это охренительно милым. Одевшись, я приколол на карман с левой стороны бутоньерку с одной единственной розовой розы, такой же, как и в букете Анабель. Очередная задумка Бекки, которая казалась ей милой. Внизу, около дома уже начали появляться гости, и мое волнение начинало расти. В дверь постучали, и из-за приоткрытой двери показалось лицо сестры. - Клаус, пора идти! – скомандовала она, пропуская Кола. Брат наплевал на официальность праздника, даже не причесавшись. Самое смешное – это белые кроссовки « Найк» с черными полосами. Бекка упрямо поджала губы, но ничего не сказала, если я молчал. - Да, Бекс, мы сейчас идем. Ты, кстати, охренительно красивая, сестренка. – сказал я, не солгав. Она была еще в халате, но макияж в темно-бежевых тонах и белокурые кудри, точь-в-точь, как у мамы, делали её прямо-таки богиней. Бекка улыбнулась, и я почувствовал легкую грусть оттого, что сегодня я покину сестру и свалю в свадебное путешествие. Мы с Колом направились к свадебной арке. Гости перешептывались, усаживаясь на свои места. Я видел семейство Зальцман-Гилберт-Соммерс, состоящую из Аларика, Дженны, Джона и Джереми. Так же я успел увидеть Деймона с его женой и братом, ну и конечно же своего собственного брата с его девушкой Кэтрин. Когда гости сели, медленно заиграл марш Вагнера, и гости замолкли. В проеме между стульев появился маленький Джон, сын Аларика и Дженны, сегодня он нес нам кольца, следом за ним девочка, по-моему, Британни, племянница Анабель. Мелодия медленно протекала, как раз в такт шагам детей. Следом за Британни, сыпавшей лепестки роз, появилась моя сестра. Она была одета в темно-лиловое плиссированное платье с лямкой через плечо. В очередной раз глядя на неё, я понял, что Мэтт Донаван, сын моих деловых партнеров, её не достоин. В мелодию вошли фанфары, знак для Анабель. Гости встали, и повернулись лицами к моей невесте, своими телами скрывая её для меня. Женщина в первом ряду, мама Анабель, заплакала и промокнула слезы платком. Я же стоял, и пытался хоть немного увидеть девушку. И вскоре я увидел её. Удивительная. Прекрасная. Охренительно сексуальная – я не знал, как охарактеризовать её сейчас. Её лицо было скрыто длинной фатой, но я знал, что она красива. Через фату я мог разглядеть сияющие глаза, алый румянец на щеках и красивую белоснежную улыбку. Её платье было пышным и идеально белоснежным. Темно-лиловый бант на талии, стройнил через чур юную, с этими темными локонами, девушку. Анабель шла под руку со своим отцом, не смотря на гостей. Она смущалась и волновалась. Её волнение выдавала часто вздымающаяся красивая грудь. Они с отцом медленно подошли к алтарю и я сделал шаг вперед, принимая руку Анабель от её отца. - Береги её. – прошептал он, и отошел, подняв фату Анабель. Я застыл, пораженный, разглядывая её. Я не видел более красивой суки, чем она. Идеально ровная белоснежная кожа, ярко-алые щеки, красивые темно-зеленые глаза в обрамлении пушистых длинных ресниц. Она не сука, она девушка, похожая на ангела, сошедшего с небес. - Дамы и господа! Мы собрались здесь, чтобы сочетать узами брака этих людей! – торжественно начал священник, прерывая мои мысли по поводу Анабель. Я кротко улыбнулся девушке, мягко заставляя стать её ближе к пастору Уилмору. Пастор долго и нудно сыпал речами, где постоянно проскакивало «на века», « почитать и уважать». Мне это уже наскучило, но я слушал, дабы не упустить момент, где мне нужно сказать « Да.». - Никлаус Эдвард Майклсон, согласны ли вы взять в жены Анабель Элеонор Блэйксвуд, любить и почитать её, пока смерть не разлучит вас? – спросил пастор, обращая на меня свой взор. Я коротко ухмыльнулся, подумав, что нас через два года разлучат юристы, но никак не смерть. Хотя с моей жизнью возможно все. - Да. – просто ответил я, не сводя взгляда с Анабель. Она была смущена и потеряна, по большей части она даже паниковала. Когда священник обратился к ней, она с трудом выдавила с себя согласие, даже не смотря на меня. - Что ж, пора обменяться кольцами и вашими клятвами. – провозгласил пастор, подавая знак Джону, чтобы он подал нам кольца. Мальчик подошел к нам с маленькой темно-лиловой подушечкой на которой лежали два совершенно разные кольца. Мое – простое кольцо из платины и золотой окантовки по краям. И Анабель – платиновое, с россыпью бриллиантов по всему ободку и овальным сапфиром по центру. - Анабель Блэйксвуд. – обратился я к миниатюрной дико волнующейся девушке напротив, стараясь, чтобы голос звучал нежно. Она подняла на меня свои глаза, в которых появились огоньки. – Помнишь, как в « Белом Воротничке»? Теперь есть ты и я. Остальное не важно. Сегодня именно так, я люблю тебя, а остальное не важно. Сегодня наш день, и я сделаю для тебя все. Клянусь, охранять и оберегать тебя, отныне и навеки. Я надел кольцо на подрагивающий пальчик девушки, и та пропустила одну слезу. Я поднял на неё взгляд, чувствуя себя полным уродом. Она плачет из-за того, что я беру её в жены, я ей просто противен. Анабель причиняло боль то, что она вынуждена жить со мной два сраных года. Одев маску безразличия, я протянул ей руку, когда она взяла моё кольцо. - Никлаус Майклсон, я люблю тебя. Где бы ты не был, я буду любить тебя. Я клянусь быть тебе лучшей женой, которой ты достоин. Клянусь любить и заботиться о тебе, отныне и навеки. – тихо бормотала она, одевая мне на палец кольцо. Толпа разразилась аплодисментами, когда я бережно обхватил лицо Анабель, впиваясь поцелуем в её губы.