Молодая жена, или я обещаю тебя полюбить.

Лучше сразу умереть, чем жить ожиданием смерти. Юлий Цезарь. Никлаус Майклсон. Слова, сказанные Анабель, вышибают почту у меня из-под ног. Хотел ли я смерти своему брату, по-настоящему, а не на словах? Конечно, нет! Мы выросли с ним в одном доме, мы из одной плоти и крови, я видел, как он рос. Я клялся сам себе, что всегда буду оберегать всю свою семью, несмотря ни на что. И я был полным мудаком, когда злился на Кола из-за его любви к Анабель. Мою жену трудно не полюбить. Она замечательная, и все знают об этом. Она красива настолько, что заслуживает быть написанной всеми художниками на всех полотнах мира. Несмотря на внешнюю красоту, моя жена сохранила в себе и внутреннюю красоту. Она поражала меня день ото дня. Постоянно тихая, застенчивая девушка временами превращается в настоящую гарпию, точь-в-точь огонь. Она умеет любить искренне, всей своей душой. - Бель, нам нужно в больницу. – говорю я, чувствуя еще легкую боль в висках. Девушка вскакивает на ноги, пробегает мимо меня и исчезает в гардеробной. Она переодевает свой халат в джинсы и черную водолазку. Свои волнистые волосы она не трогает, так и оставив их подобранными ободком. - Я готова. – говорит она, присаживаясь, чтобы обуть ботинки. Из глаз моей жены постоянно лились слезы, которые она стирала дрожащей рукой. Мое состояние не лучше, чем у Бель. Моя душа неимоверно болела, и единственным моим желанием сейчас было лишь напиться, напиться до потери сознания, чтобы забыть кто я. Недавно, год назад, я потерял родителей, перед этим я потерял свою невесту, а сейчас из жизни уходит мой брат. На мне словно чертово проклятие, которое отбирает у меня всех родных и близких мне людей. Видимо, это Господь Бог наказывает меня за все дерьмо, которое я совершил. Сердце разрывается изнутри, и я с трудом сдерживаю свои слезы. Моя жена проходит мимо меня, даже не глянув в мою сторону. Я сильно её обидел своими выходками, да еще и эта Хейли какого-то черта написала мне смс. Я встретил её сегодня в клубе, и мы лишь поговорили с ней. Я рассказал ей о своей проблеме, и она дала мне пару советов, и на этом мы разошлись. Но как доказать это любимой девушке? Я иду за Анабель, опустив голову. Тоненькие плечики моей жены постоянно вздрагивают, когда она всхлипывает. Мы садимся в машину, причем за рулем моя жена. Я беспрекословно слушаюсь её, садясь на пассажирское сидение. Сейчас, в моем состоянии мне лучше не водить. - Бель, прости. – бормочу я, когда моя жена вновь всхлипывает, выруливая от подъездной дороги к дому на дорогу. - Клаус, не сейчас, ладно? У нас есть важнее проблемы! – отчеканивает она, и я съеживаюсь на сидении. В который раз она права. Сейчас главное – успеть к брату, чтобы пробыть с ним его последнюю ночь. Черт, я не могу в это поверить! Все это происходит не со мной, а с кем-то другим. Меня все это искренне задолбало, и я больше так не могу. Я понимаю, что теряю самообладание, но ничего поделать с собой я не могу. Я сейчас еду, чтобы провести последнюю ночь с братом, это уже трудно! Сколько мы ночей провели с Колом, а сейчас у нас осталась лишь последняя. По чьей-то злой воле, мы должны расстаться с ним. Слеза, единственная слеза, скатывается по щеке, отчего я крепче стискиваю зубы. Я помню все ночи, проведенные с Колом – даже самую первую, когда мама приехала домой с роддома. Тогда этот маленький дьявол своим криком поднял на уши весь дом, и в ту, самую первую нашу ночь, никто не спал. Сука, ну почему все так? Почему один за одним меня покидают близкие мне люди? Почему сейчас я, старший брат, еду смотреть, как умирает мой младший брат? Все должно быть наоборот, это Кол должен был пережить меня, а не я его. Бель в это время уже подъезжает к больнице, и на стоянке я вижу пару знакомых машин. Все здесь – Аларик, Дженна, Деймон, Елена, Ребекка, Мэтт, Элайджа и Кэтрин. Все эти люди приехали недавно, так же, как и мы. Бель останавливает машину, и я выхожу оттуда. Все обращают на нам внимание, и Бекка, отлепившись от Мэтта, бежит ко мне. Она в истерике прижимается ко мне, громко всхлипывая, маленькими пальчиками сжимая мою рубашку. - Не плачь, сестренка. Пошли, он ждет. – бормочу я, пытаясь сглотнуть тот ком в горле, который мешал мне говорить. Одной рукой я держу Бекку, а второй обхватываю Бель. Жена даже не сопротивлялась, настолько сильно она нуждалась в поддержке. Медсестра встречает нас у входа в больницу, сразу спрашивая, кто мы. Узнав, что мы родственники Кола, женщина бегом провожает нас в палату. Строго приказав входить по одному, женщина уходит. Наша семья рассаживается по диванчикам в комнате ожидания. Первым идет Элайджа, он с самым скорбным лицом заходит в палату нашего брата, а следом за ним идет медсестра. Никто из нас не говорит не слова, нам достаточно лишь взглядов друг на друга, чтобы понять, что нам всем больно и обидно. Бель прижимается ко мне, пряча лицо где-то у меня в шее. Она делает крохотные вздохи, часто всхлипывая. Поднимаю руку, запуская пальцы в её мягкие кудри. К нам выходит доктор, оглядывая нас всех. - Мистер Никлаус Майклсон здесь? – спрашивает врач, оглядывая нас всех. Я киваю, и врач обращает на меня внимание. – Вам нужно оформить некоторые документы. - Хорошо, доктор. Это срочно? – спрашиваю я, не желая отпускать жену. - Да, простите, мистер. Сложилась такая ситуация, и мы не знаем, что делать. Дело в том, что ваш брат сбил женщину, беременную женщину. Её звали Брук Филдч, сирота. Девушка умерла, а её ребенок выжил. Мы навели справки, и судя по всему, официально отца у ребенка нет. – нерешительно начал доктор, переминаясь с ноги на ногу. Елена выровнялась, поглядывая на Деймона. Девушка что-то прошептала мужу на ухо, и тот ошеломленно посмотрел на неё. - Простите, док, вы к чему клоните? – спросил я. – Если вы по поводу похорон этой девушки, то я все оплачу. Доктор кивнул, и, попрощавшись, удалился. Елена продолжала о чем-то перешептываться с Деймоном, Бель продолжала плакать. Бекка на противоположном диване так же спряталась у Мэтта на плече. Элайджа вышел с палаты Кола, и направился куда-то, пряча лицо. Сразу стало ясно, что наш брат плачет. - Бель, я пойду к нему. – прошептал я, целуя жену в щеку. Она кивнула, и отлепилась от меня. Я встал и пошел к двери палаты, замерев на пороге. В палате было темно, лишь прикроватный светильник освещал большую комнату. Кол лежал на металлической кровати, которая была почти громадной для его тела. К телу брата было подведено множество различных проводков, включая аппарат искусственного дыхания. Около кровати моего брата стояла пожилая медсестра, поправляющая какие-то проводки. Кол выглядел серым на фоне этих белоснежных простыней. Его лицо было в множественных шрамах и ссадинах. Грудная клетка была замотана в гипс, который переходил на руки. Его пульс показывался на специальном аппарате, писк которого эхом отдавался по всей палате. - Простите, как долго он будет..? Ну вы понимаете..-спросил я у медсестры, и она печально посмотрела на меня. - Я позову доктора, он вам все объяснит. – сказала она, и пошла к выходу. Я присел на стул около постели брата, взяв его холодную руку в свою. Слезы сами по себе скатывались по лицу, и я даже не вытирал их. Какой смысл? Ведь впервые в моей сраной жизни я снимаю перед братом маску, впервые я искренен с ним. Я не могу подобрать слова, чтобы рассказать брату, что я люблю его и что я сильно провинился перед ним. Мне нужно это сказать, но я не знаю как. В коридоре ждут другие желающие попрощаться с братом, и я должен спешить. В палату входит врач, который остановился около кровати Кола. - Что с ним? – спросил я. - Передозировка. Он был под героином, когда садился за руль. Судя по всему, у него начался приступ, когда он был за рулем. Он сбил девушку, после чего его авто врезалось в столб. Дальше вы все видите сами. - Сколько ему осталось, док? - Пару часов. Сейчас ваш брат на аппарате поддержки жизнедеятельности, это сродни комы. Пока его мозг жив, мы поддерживаем жизнь других органов, но, боюсь, это ненадолго. Я кивнул, и доктор ушел. Мой брат проживет еще пару часов, это мои последние пара часов с ним, а потом его не станет. Просто какой-то мудак подойдет и перекроет ему кислород. Слезы вновь скатились по щекам, и я склонил лицо в постель брата. - Кол, прости! – прошептал я, проводя большим пальцем по руке брата. – Я сильно виноват перед тобой, я не отрицаю этого. Но, братишка, ты себе не представляешь, как чертовски сильно я люблю тебя. Если бы все было по-другому…Но у нас всегда не все, как у людей. Я не сержусь за Бель, она замечательная и её трудно не полюбить. Наоборот, я рад, что у тебя хороший вкус на девушек. Я все понимаю, Кол, но героин! Ты, блядь, издеваешься над нами! Честное слово, Кол, ты издеваешься. Чем ты только думал, брат? Знаю-знаю, что бы ты сказал по этому поводу. « Это моя последняя ночь, а ты портишь её нравоучениями, Ник». Я больше не буду. Кол, ты сволочь, мне будет тебя не хватать. Я тихо засмеялся, стирая слезы со щек. Черт, как же мне не хочется терять еще одного брата. Еще один человек с семьи Майклсонов уйдет в мир иной, и это невыносимо. Мне пора идти, уже в коридоре маячит Бекка, желающая увидеть брата в последний раз. Сука, это гребанное « последний раз» разрывает мое сердце на куски. Я вышел в коридор, и мимо меня пронеслась Бекка, закрыв за собой дверь палаты Кола. Анабель подошла ко мне, крепко обнимая меня. Наши ссоры казались такими мизерными по сравнению с тем, что сейчас происходит. Я обнял девушку в ответ, вдыхая карамельный запах её волос. - Я люблю тебя, Анабель. Больше жизни, и я никогда не прощу себе, если что-то с тобой случиться. – прошептал я, проводя рукой по спине жены. Вот те слова, которые я должен говорить ей чуть ли не ежедневно. - Не отпускай меня никогда, Ник. Я этого не вынесу. – пробормотала она, всхлипывая. Её слова попали прямиком в мою душу, ножом разрезая её на куски. - Пока ты не попросишь, я не отпущу. – ответил я, крепче прижимая Бель к себе, в подтверждение своих слов. К нам вновь подошел доктор по поводу Брук, девушки, которую сбил Кол. Док сказал, что её новорожденной дочери нужны какие-то препараты, но сиротам их не выделяют. В общем, я дал денег на содержание малышки. Я заметил странный огонек в глазах Елены, когда доктор заговорил о малышке. Елена вновь что-то прошептала Деймону на ухо, и они следом пошли за доктором. Кэтрин проводила сестру взглядом, положив руку на выросший живот. Бель стояла со мной рядом, крепко обхватив меня за талию, раскачивая нас со стороны в сторону. Вскоре из палаты Кола вышла Бекка. Бедная наша сестра еле шла к Мэтту. Она была разбита и сломана, причем находилась она на гране истерики. Девушка всхлипывала и бормотала что-то, прижимая ко рту платок. Бель отошла от меня и махнув рукой, юркнула в палату. Я же присел около сестры, притягивая её к себе. Рядом с нами сел Элайджа, так же крепко обнимая Бекс. Мы остались лишь втроем в этом мире, больше никого из семьи Майклсонов нет. Через несколько минут вернулись Елена и Деймон. Я заметил, что брюнетка сдерживает улыбку, да и Деймон еле-еле держится. Кэтрин вскинула брови, надув свои губы. Девушка впервые была не накрашена, но все равно эта стерва была красивой. - Елена, что случилось? – спросила Дженна, подсаживаясь к племяннице. - Я понимаю, что сейчас не время и не место, но у нас новости – мы с Деймоном решили удочерить ту новорожденную девочку. Ну дочку Брук. – Елена посмотрела на нас, выжидая нашей реакции. Не знаю, чего она ожидала от нас, - протестов, криков или чего похуже, но мы все нашли в себе силы поздравить их с Деймоном. Думаю, девушка заслужила себе ребенка. Из палаты вышла Бель, которая на удивление, сохранила свои глаза сухими, будто она и не плакала. Дальше в палату Кола начали заходить остальные наши близкие, пока я успокаивал Бекку. Прошел примерно час, и к нам подошел доктор, который пригласил нас в палату Кола. Он объявил, что Кол уже готов отойти в мир иной, и они собираются отключить ему кислород. Я не хотел, чтобы в палату заходила Бекка и Бель, но все решили идти вместе, чтобы провести с Колом оставшиеся минуты. Мы все по очереди подходили к Колу, чтобы сказать ему что-то на прощание. Я же молча подал брату руку, зная, что самое нужное я ему сказал. Бекка стояла спокойно, даже не плача. Лишь мокрые от слез ресницы устало то поднимались, то опускались. Я обнял одной рукой Бель, а второй свою сестру, поддерживая их в трудный момент нашей жизни. Медсестра подошла к аппарату жизнеобеспечения, и, не глядя на нас, выключила рубильник.